Триггер

Просматривая профиль Клаудии, я не перестаю таращить глаза, подмечая, с какой активностью эта девица размещает посты. Удивительно, что среди сообщений о том, как она проснулась, позавтракала с бойфрендом в закусочной, прокатилась на байке, отхватила шикарные джинсы всего за доллар, выпила коктейль за счёт заведения, покутила на девичнике у подруги, нет подробного сообщения о том, как она сходила в туалет.
Уверена, что изображение её фигурных фекалий стало бы изящным дополнением всего этого бреда, на который она так бездумно тратит время своих подписчиков.
— Две тысячи фолловеров, серьёзно? За просмотры этого дерьма должны ещё доплачивать, — возмущаюсь я, прокручивая ленту её сообщений до двадцать восьмого сентября.

— Отлично, пусть тогда ваша клиентка объяснит нам, что значит вот эта её фраза: «Когда случается одно убийство — это случайность или чья-то месть. Два с одинаковым почерком — уже вызывают вопросы. Ну а три — наводят на мысль о маньяке. Или вам нужен четвёртый труп?» — рычит детектив, снова тыча пальцем в распечатку с сайта. — Кого вы имели в виду под четвёртым трупом?
Мне трудно дышать. Я с трудом хватаю воздух губами. Как я могла такое написать? И о чём я только думала? От паники у меня звенит в ушах, и внезапно сквозь эту звуковую завесу до меня доносится уверенный и бесстрастный голос Эштона.
— Моя клиентка пишет только о том, что, прочитав материалы в СМИ о других двух девушках, о которых ранее упомянул пользователь lost77, она пришла к выводу, что, вероятно, эти убийства были совершены одним и тем же человеком, и это наводит её на мысль о маньяке. И она негодует, почему этот факт не кажется очевидным для пользователя lost77. Про четвёртый труп она упоминает именно в этом контексте. Вы не единственный человек, кто умеет читать!

Я обзавелась адвокатом пять месяцев назад. Тогда мы с Рейчел потратили много времени, отметая один вариант за другим. Кто-то из коллегии адвокатов выглядел слишком молодым и неопытным, кто-то уже после приветственного слова начинал сыпать своими регалиями, тем самым обосновывая высокую стоимость услуг, кто-то же просто не вышел лицом. Да, внешность играла не последнюю роль. Мне не хотелось войти в здание суда с каким-то сухим старикашкой. Мои интересы должен был представлять импозантный адвокат, но при этом достаточно опытный, чтобы в случае моего провала победа Бритни Мур была с приятной горчинкой. Эштон Клифорд прекрасно справился с возложенной на него миссией: запрет на приближение к Бритни ближе чем на сто метров стал для неё чем-то вроде пощечины. Эштон Клифорд также помог отстоять мои права в суде после аварии, верю я в него и сегодня.

— Звон. Что это звенит? — спрашиваю я Сьерру, привставая на носки.
— Это всего лишь цепная лебедка. Диего поднимает с её помощью двигатели и всякие тяжести.
Она отвечает всё тем же спокойным мягким голосом, но я ей не верю. Мне необходимо самой убедиться в этом. Расслабленно падаю обратно в салон и выглядываю в разбитое лобовое стекло. Над капотом, цепляясь за кузов с потолка, действительно свисают цепи от ручной лебедки.
— Извини, у меня в последние дни всё кувырком, — нескладно оправдываюсь я, наконец беспрепятственно вылезая из салона. — Я порой не верю своим глазам.
— Ничего страшного, — успокаивает она меня.
Отлично, теперь и она думает, что я свихнулась.

Я останавливаюсь у знакомой ажурной калитки, за которой виднеется дворец моего детства. Красная черепичная крыша, кремовые белёные стены, рамки на окнах, выложенные из красного кирпича. В те годы, когда здесь жили бабушка с дедушкой, и я могла гостить у них только на летних каникулах, дом казался мне неприступной крепостью. Каждый раз, возвращаясь сюда после долгого отсутствия, я обходила всё дозором, пытаясь не столько подметить изменения, сколько воскресить в памяти, что и где находится. Этот ритуал помогал мне почувствовать себя другим человеком. Я точно перерождалась и на время становилась сказочной принцессой. Но в двенадцать лет, когда дом перестал быть временным убежищем, став нашей с мамой ежедневной реальностью, всё изменилось. Это не случилось в один день, и всё же я остро ощутила эту перемену. Дом в два этажа больше не казался мне замком, он стал клеткой. Тюрьмой, из которой я сбежала, едва мне исполнилось восемнадцать.

Я наивно полагала, что пилюли доктора Дюбуа помогут мне всё вспомнить. Я верила в то, что память ко мне вернётся внезапно. По щелчку. Но этого не произошло. И теперь я понимаю почему. Всё это время я без надобности глотала наркотическое вещество. С моей стороны было настоящим безрассудством довериться этому чокнутому профессору с сотней лестных отзывов и рекомендаций. Какой в них толк, если каждый раз ему требовалось какое-то время, чтобы элементарно вспомнить меня и заново изучить мою историю болезни?
Он меня и не слушал никогда! Старый маразматик! Если бы он не строил своих идиотских гипотез относительно внезапного возвращения памяти, я бы уже самостоятельно заполнила эти чёрные дыры прошлого. Правильно говорят, если хочешь сделать хорошо, сделай это сам.

Доктор Дюбуа продолжает что-то бубнить, делая новые записи в моей истории болезни, но я его больше не слушаю. Я открываю браузер и вбиваю в поисковик название «Викодин».
Первая же статья показывает мне знакомые оранжевые пузырьки и тревожно сообщает о возможных побочных эффектах, среди которых я легко нахожу свои симптомы: снижение аппетита и сухость во рту, головокружения, тошнота. Перед глазами всплывает слово «морфин» и от представленной ниже формулы расчёта дозировки у меня судорожно сводит желудок. Волнение подступает к самому горлу. Читаю дальше и уже с нескрываемым ужасом таращусь на предупреждение, набранное большими буквами: «БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ! „ВИКОДИН“ ВЫЗЫВАЕТ ЗАВИСИМОСТЬ!»
— Почему вы не отменили его в прошлый раз? — спрашиваю я, резко поднимаясь со своего стула. — А ведь мне говорили, что вы лучший специалист в клинике!
— Я делаю всё, что могу, — рассеяно говорит доктор. — Вам нужно чётко следовать моим рекомендациям, иначе…
— Это я уже сама буду решать! Вы свободны! — бросаю ему в лицо я, фурией вылетая из кабинета.