Перевод с подстрочника

Евгений Чижов

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

401 оценка

5
40%
4
42%
3
14%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 450Хотят прочитать 794

Рецензии

Tarakosha5 февраля 2023 г.
Главный герой романа Олег Печигин по приглашению давнего друга едет в вымышленную страну Коштырбыстан, прототипом которой служит одна из азиатских республик бывшего Советского Союза, что очень чувствуется по тексту, в большом количестве содержащего узнаваемые черты .
Задачей Олега является оказать посильную и качественную помощь с переводом стихов главного поэта страны, возглавляющим её и именуемым Народным Вожатым. Не зная национального языка страны, в которую направляется, герой везёт с собой подстрочник стихов, услужливо сделанный кем-то до этого. По сути, ему необходимо вдохнуть жизнь в безликий текст, чтобы он зазвучал весомо, трепетно и важно.
Действие романа происходит уже в новом тысячелетии, но в ходе мысленных рассуждений и воспоминаний главного героя описываются суровые реалии девяностых годов, затрагиваются многие насущные вопросы и проблемы того времени.
Вся атмосфера романа пропитана безысходностью, а неторопливое повествование только усиливает это ощущение.
Постепенно в тексте всё отчётливее начинают звучать политические нотки, явственно прослеживается тема диктатуры власти, распространяющаяся на все сферы жизни населения страны и подчиняющая себе их.
А герой, вовремя не распознавший надвигающейся опасности, оказывается тем самым винтиком, попадающим в жернова Истории.
В целом, неплохо. Но всё настолько однообразно, скучно и уже не единожды рассказано и описано, что тоска берёт от неспособности или нежелания современных авторов написать что-то отличное от того, чтобы тема СССР и его наследия не звучала исключительно в чёрных тонах.
Читать далее
81
954
mrubiq1 сентября 2025 г.
Волшебная сила искусства
Об авторе узнал из трагической новости в августе. Выбрал вот эту книгу после поста Юзефович. Роман потрясающей силы и красоты. Формально - это книга о путешествии, в которое отправляется московский поэт и переводчик Олег ̶П̶е̶ч̶о̶р̶и̶н̶ Печигин. Экзотическая Средняя Азия - идеальный фон для колеблющейся, как марево нагретого воздуха, реальности. "Народный вожатый" в котором легко опознать любого пожизненного президента, не только военный герой, мудрый вождь, неутомимый строитель, но еще и поэт. Каждый житель вымышленной страны Коштырбастан восхищается его стихами. Чтобы и русские читатели могли восхититься ими, главный герой берется за перевод, вынесенный в заголовок романа.
Как будто поддавшись местному обычаю никуда не спешить и все делать неторопливо и без фанатизма, автор не дает себе труда расставить все точки над ё. Что в этом романе правда, а что вымысел, читатель может только догадываться. Фуат - графоман или гений? Алишер - герой или провокатор? Тимур - оппортунист или джин? Некоторые сюжетные линии повисают, но книга выигрывает в другом! Мне показалось, что ее главная идея, основа, лежащая под каждым эпизодом - в том, что жизнь движется силой искусства. Стихи заставляют мир вращаться. А если нет - тем хуже для мира. Роман наполнен противопоставленными друг другу образами, при этом все его герои - поэты "по жизни", даже кишлачные гопники. Идеалом для всех, явно или нет, становится Артюр Рембо, много раз появляющийся на страницах книги.
Но для меня самой интересной оказалась арка о том, как и почему гений работает на злодейство. За что поэт продает свою душу. Как легко оказывается ее купить. Не имеет значения, подстроил все события романа Тимур, чтобы добиться желаемого от главного героя, или само оно так сложилось, итог закономерен и неизбежен.
Может вам кажется, что книга уж слишком гротескна? Да не, жизнь еще жестче, почитайте про Рухнаму и ее автора, например.
Читать далее
70
415
barbakan22 мая 2016 г.
Государство поэтов
Евгений Чижов написал русский колониальный роман, захватывающую историю, полную приключений европейского человека на азиатском Востоке, в которой столько же ярких красок, слепящего солнца, сколько и привычных литературных штампов. Восток явлен здесь местом таинственных и покорных женщин, деспотичных правителей, поэзии и рахат-лукума.
Главного героя, Олега Печигина, мы встречаем в поезде. Он едет из Москвы в столицу Каштырбастана, вымышленного постсоветского государства Средней Азии, переводить на русский язык стихи его президента и «Народного Вожатого». Жизнь Печигина на родине расстроилась, от него ушла любимая девушка, умер друг, и он с радостью принял экзотическое приглашение друга детства, Тимура Касымова, когда-то учившегося в МГИМО, но с момента образования независимого государства, уехавшего на родину предков участвовать в «великой истории своей страны».
«Страны, в которой нет ничего невозможного».
И вот Печинин, как герой волшебной сказки, преодолев власть времени и пространства, сходит с поезда на раскаленную землю чудесного мира, попадает в страну поэтов и поэзии. Он, потерпевший полное профессиональное фиаско в России, издавший один сборник стихов, который за год не купил никто, и который пришлось позорно забирать из магазина, оказывается самым продаваемым поэтом Каштырбастана. Звездой. Его стихи здесь переведены и крайне популярны. Печинина узнают на улицах, приглашают на передачи, награждают литературными премиями. Он поселяется в громадной квартире, ему прислуживает красавица. «Хочешь, о тебе узнает вся страна? – говорит ему друг Тимур, медиамагнат и придворный идеолог Каштырбастана, – хочешь, назовем твоим именем улицу, хочешь, четыре жены?!» Опьяненный поэт утопает в подушках и, кажется, готов соглашаться.
Вся эта сказка становится реальностью не только потому, что друг детства влиятельный журналист, но еще и потому, что Каштырбастан – государство поэтов, ведь национальный лидер – поэт. «Когда к власти пришел Рахматнул Гулимов, это была не просто смена одного правителя на другого. Это было изменение самой сущности власти: власть силы и денег уступала место власти духа и вдохновения». Президент здесь не редко начинает советы министров чтением своих стихов, и на этих заседаниях его стихи превращаются в указы. «Коштырбасатвн – поэзия у власти, ведь посредством стихов, через Народного Вожатого правит сама воля неба».
Чижов показывает вереницу вполне просвещенных людей, которые на полном серьезе верят в божественный статус своего Вожатого, верят в то, что во время войны Гулимов, тогда командир дивизии, стрелял в камень и из него начинал бить ручей, а над войском Вожатого всегда плыло облако, защищая воинов добра от зноя. Народный Вожатый разговаривает с тиграми и исцеляет людей. И никому это не кажется странным или смешным. Все покорились. Сдали идеалы просвещения без боя. Будто с уходом из этой пустыни условного товарища Сухова, модерного советского проекта, «освобожденные женщины востока» радостно вернулись в гарем Абдулы, среднеазиатские республики выбрали по божественному царьку и зажили, наконец, счастливой жизнью средневекового безвременья, где нет понятия прогресса, где козы ходят среди высотных зданий, и людям не нужно мучится в индивидуальном историческом времени, а можно раствориться в родовой, коллективной вечности.
В одном из своих интервью Чижов, эпатируя публику, говорил, что его роман о поэзии. Это отчасти верно. Но не о поэзии, как таковой. Поэзия становится для него метафорой внерациональной или сверхрациональной власти, с переживанием которой сталкивается герой. И вот в связи с этими мыслями: о непостижимой восточной покорности иррациональности власти, из подвалов литературного архива поднимаются две традиции описания Востока, которые проступают через текст Чижова.
Вообще, нам кажется, что есть простые вещи, которые мы видим. Объективная реальность. Такая, как есть. Но на самом деле эту оптику нам прописала культура. И текст Чижова хорошая иллюстрация этого феномена восприятия. До романтиков Восток никто не замечал. То есть тема Востока не была актуальной для европейской культуры. Восток впервые получил прописку в литературе в начале XIX века, и главным законодателем моды на восточную экзотику выступил лорд Байрон. Он не только создал «байронического» героя, персонажа которого целый век потом копировала мировая литература, но и создал определенный тип видения. Мы видим Восток так, как его увидел когда-то Байрон.
Для Байрона восточная реальность красива и многоцветна, но всегда находится под пятой какого-то тирана. В этом мире царствует зло и насилие. Деспотическая власть, бросает свою грозную тень на людей, делая их серыми, неразличимыми. Они покорно встраиваются в систему, которую восточная цивилизация им предлагает. И здесь появляется герой, европеец, который заряжен ненавистью по отношению к системе и мирозданию. Но байронический герой отнюдь не либеральный активист. Он сам глубоко разочарован в идеалах просвещения, но не бросить вызов деспотии он не может. Так он устроен. Байрон был глубоким пессимистом и был убежден, что бунт героя не может закончиться ничем хорошим. Попытка дать свободу туземцам приводит к катастрофе. Его герой, в результате, губит и себя и все вокруг, потому что человек неисправим и восточным людям не нужна никакая свобода. Люди Востока другие, и рассказывать им про гуманизм, демократию, достоинство личности совершенно бессмысленно. Эту старую европоцентрическую традицию воспроизводит в своем тексте Чижов. Глазами героя мы видим несколько персонажей, которые казалось бы не удовлетворенны неосредневековой автаркией Каштырбастана. Выпускнице МГУ, Зейнаб, душно в отведенной ей гендерной роли, бывшему музыковеду негде работать, потому что консерваторию закрыли, отгораживаясь от «тлетворного влияния Запада». Но и первый и второй персонаж только на первый взгляд не довольны своим положением. Очень скоро мы понимаем, что их все устраивает. Это – другие люди, как будто повторяет слова Байрона Чижов. Не нужно лезть на Восток со своей свободой, так будет лучше всем.
Еще одна литературная традиция, просвечивающая через строчки романа «Перевод с подстрочника», была создана представителем уже неоромантического направления английской литературы, Джозефом Конрадом. Конрад написал роман «Сердце тьмы», в котором показал Восток (в его случае – Африку), как место, где живут люди свободные от цивилизации. В каждом из нас, в самой глубине, присутствует страшное, хаотическое основание личности, какое-то доисторическое, иррациональное начало, источник воли (в Шопенгауэровском понимании этого слова). Западная цивилизация научилась сдерживать этот хаос, придумав нравственность, право, модели поведения. Социализируя своих детей, западная цивилизация приручает деструктивность человеческой природы, утверждая принципы разума. Герой Конрада отправляется по реке Конго к сердцу этой дикости. Но, на самом деле, маршрут его внутреннего путешествия пролегает от разума к бессознательному. И по мере продвижения с него постепенно смывается тонкий налет спасительной цивилизации, он теряет человеческий облик. Это путешествие страшно, но очень соблазнительно. Ведь разум изолирует человека от мира, а хаос не дает быть одиноким. Через хаос можно приобщиться к единому, к некой всеобщности.
Печигин в Каштырбастане не раз отказывается завороженным соприкосновением с иррациональным. Когда на телевизионной передаче он рассказывает о своей поэзии, говорит разумно, ему жидко аплодируют и как будто не понимают. Когда же он начинает славословить Народного Вожатого, зал ревет, и самому Печигину это нравится. Он греется в лучах чужой славы, он получает доступ к какой-то бессознательной энергии.
По мысли Конрада, в столкновении с «непросвещенными» народами Востока, западный человек рискует потерять самое важное, что у него есть, рациональность поведения. Войти в «сердце тьмы» – это отказаться от завоевания цивилизации, подчиниться обаянию зла. Чижов эксплуатирует и эту традицию. И по ходу всего текста мы видим, как герой мечется между нравственными ограничениями разума и соблазнами бессознательного.
Мне представляется, что поэзию в этом романе Чижов делает элементом большой метафоры бессознательного. Поэзия, ставшая основой государственной власти, – это иррациональное в политике. Нечто завораживающее европейского человека, но страшное в своей реализации. Английский романтик Перси Шелли говорил, что поэты – «непризнанные законодатели мира». В этой фразе звучит затаенная мечта европейского человека, чтобы миром управляла поэзия. Чтобы поэзия остановила войны, как об этом мечтает друг Печигина, гений и алкоголик Вадик, одухотворяла политику.
Ведь и правда, Европа (западный мир), положившая в основу своей политики рациональность, построила цивилизацию войны, неравенства, страданий. Рациональный проект мира, это проект агрессивного переустройства действительности, борьбы с природой, борьбы за интересы. Разум продуцирует войны. И как было бы прекрасно, если бы правила поэзия. Чижов развенчивает эту мечту. Он говорит, когда поэзия перестает воспитывать душу, а становится частью политики, обязательно приходит тирания. Потому что поэзия многозначна, и чтобы был какой-то порядок, на страну может быть только один поэт, Народный Вожатый. Европа, может быть, мечтала бы, чтобы власть получил человек пророческого склада, ницшеанский сверхчеловек, избавивший всех от мелких склок и эгоизма, только для этого он должен быть аскетом и пророком, преодолевшим все человеческие пороки. А пока таких нет, любые потуги изображать сверхчеловека оборачивается убогой тиранией.
Как Байрон и Конрад, Чижов восточному человеку предпочитает западного, со всеми его демониями, фрустрациями и эгоизмом. «Восточному» типу власти, таинственному, поэтическому иррациональному, предпочитает «ограниченный» западный тип, построенный на формальном праве и жуткой прозе. «Перевод с подстрочника» – роман об опасности, которую таит в себе мечта поэта.
Читать далее
60
1,5K

Все рецензии

Цитаты

Myachikov9 декабря 2014 г.
Раз стихи не пишутся... самое время начать рассуждать о поэзии.
7
267
Sopromat20 сентября 2019 г.
У обычного человека есть преимущество (...) Он только и делает, что исправляет старые ошибки, чтобы совершать новые.
6
578
NatalyaAksenova22315 января 2017 г.
Орнамент - это искусство повторения, а повторение - искусство наслаждения. Самое подлинное удовольствие мы получаем от возвращения - вкуса, запаха, мелодии, воспоминания. Первая встреча сама по себе еще ничто, лишь повторение дает возможность вникнуть, распробовать, войти во вкус.
6
223