V.

Первое знакомство с живым классиком американской литературы, представителем постмодерна. Ну, что сказать? Это ФЕЕРИЯ.
В романе переплетаются сюжетные нити: вы «заныриваете» в 1955 году в Норфолке штата Вирджиния, а «плаваете» по временным каналам с 18-- /какого-то/ по разным точкам земного шара, спускаетесь в канализацию Нуэво-Йорка и катакомбы Мальты.
Главных героев несколько и в какой-то момент начинаешь понимать, что один герой действует в разных лицах разных времен и географических положений /мне пришлось писать всех на лист и стрелками соединять по связям, вышло что-то невообразимое/. Суть романа в том, чтобы найти некую таинственную V. При этом так и не понятно, что же это такое – человек или место. Были такие отец и сын Шаблоны /в переводе Немцова/, которые этим и занимались. V. на нас выпрыгивает главной улицей, баром «V.-нота», Валеттой /Мальта/, мадам Виолой, крысихой Вероникой, Викторией Рен.
Бенни Профан, бывший матрос, бывший дорожный рабочий, пользуется популярностью у женщин, переживает разные приключения, знакомится с Цельной Больной Шайкой, ворует Венеру Боттичели и путешествуя по Нуэво-Йорку знакомит нас с ватагой невероятных личностей. По страницам то и дело мелькают шпионы, матросы и военные, совершая любовные и военные подвиги. Может идея романа была в чём-то другом, но я явно ощутила антивоенный настрой. Автор приводит примеры завоеваний немцами не только африканских колоний /очень бесчеловечное обращение с коренными народами/, но и, как я поняла, во Вторую мировую европейских стран. Интриги, погони, драки – всё смешалось на страницах романа. Но это было захватывающе. Автор так мастерски владеет словом, что просто покорил меня и сделал своей поклонницей. Читать Пинчона – сделать дальний прыжок из зоны читательского комфорта.
«Ты знаешь, о какой улице я говорю, дитя. Это улица ХХ века, на сьем дальнем конце или повороте – надеемся мы – будет какое-то ощущение дома или надёжности. Но никаких гарантий. Улица, на которую нас высадили не с того конца, а зачем, известно лишь тем агентам, которые это сделали. Но по этой улице мы должны идти».

⠀
Не каждому будет под силу охватить роман загадочного и скрывающегося от мира американского писателя ТОМАСА ПИНЧОНА «V.» (перевод М. Немцова, Эксмо, 2014), да и любой читающий будет всю дорогу задаваться вопросом "а что же здесь такое происходит?". Нелинейное повествование, говорящие имена-фамилии, десятки героев, которые множатся с каждой страницей, вклинивающиеся лирические и технические отступления, воспоминания/дневники... и постоянно ощущение прыжка в пустоту. Повторно прочитал роман спустя ровно пять лет и теперь могу сказать, что это действительно хорошая тренировка для ума, яркий образчик постмодернистского гипертекста, игры слов, смыслов, где герои сменяют маски как в театре, где прошлое влияет на настоящее, где мужчины и женщины оказываются посреди обстоятельств, предметов, хаоса событий, неминуемо меняющих их реальность.
⠀

⠀

⠀
События развиваются от конца XIX в. до 1956 г., при этом события перемешаны, читатель оказывается то с "Цельной Больной Шайкой" в 50-е годы в Нью-Йорке, то следит за разными шпионскими и любовными, трагическими и комическими событиями, происходящими в разных концах света. Есть служивый военно-морского флота Бенни Профан, шлемиль и йо-йошный парень, эдакий "перекати-поле", который колесит по восточному побережью США и оседает в Нью-Йорке, ловит аллигаторов в подземных водах и попадает в Больную Шайку. Есть Херберт Шаблон, который расследует прошлое своего отца Сидни, находит упоминания отца в разных рассказах и документах, где всплывает эта самая "V" (вначале рассказа это Виктория Рен, дочь члена английского парламента, потом Вероника Мангонезе? Вера Меровинг? она же парижская В.?, она же "Дурной Пастырь" в исповеди Фаусто Майистрала?).
⠀
Условно можно обозначить две параллели в романе: кризис Британской империи рубежа веков и кризис США 50-х (Холодная война, Суэцкий кризис, Корейская война, маккартизм, права за борьбу чернокожих и т. д.). При этом шокирует часть о геноциде гереро и нама в Южной Африке и восстании в 1904-ом, которое подавлял генерал Лотар фон Тротта, про фашиста Вайсманна и ферму немецких экспатриантов Фоппля (кстати, запомним имя инженера Курта Монтаугена, похоже, с ним ещё предстоит встретиться в "Радуге тяготения"). Трогает история про танцовщицу Мелани, про Париж 1913 года, где русские постановщик и композитор ставят балет «Похищение дев-китаянок», а в Мелани влюбляется некая V., превращая девочку в некий fetiche.
⠀
Отрывки про друзей, живущих в Нью-Йорке, про подруг Рахиль, Эсфирь и Паолу, про друзей "Цельной Больной Шайки", про их художественные и музыкальные эксперименты, хождения в бары и на концерты, тусовки и любовные коллизии... — эта часть словно скрепляет весь сюжет, наполняет юмором, придаёт азарта и энергии роману (много нецензурной лексики, сексуальных сцен и всяких непонятных словечек, которыми переводчик Макс Немцов и так грешит).
⠀
Собрать все сюжетные линии воедино здесь в конце концов с трудом, но удастся, хотя и окажется сложным ответить на несколько вопросов — как про загадочную "V", так и про непонятные "сферики", которые "улавливает" на свои приборы учёный Курт в Юго-Западной Африке, так и про загадочную землю "Вайссу", знаки которой находит Хью Годольфин во время экспедиции в Антарктику...
⠀
Роман ставит множество этических и философских вопросов, отсылает к мировой литературе и культуре, и для меня это действительно непревзойдённый мастерский текст, который написал тогда ещё 25-летний Томас Пинчон. Браво! Буду читать дальше его книги.
⠀
⠀ ЦИТАТЫ
⠀
об интриге:

⠀
про декаданс:

⠀
про женщин:

⠀
совет на жизнь:

⠀
об объективной реальности:

⠀
о смысле истории

⠀
об основании Нью-Йорка:

Я не читала Пинчона почти два года и за это время успела соскучиться по его манере письма. Поэтому весь апрель и часть майских дней провела за чтением его дебютного романа «V.».

Помните мем с безумным мужиком, пытающимся что-то объяснить? Примерно так я читала роман и пыталась разобраться в связях персонажей друг с другом, весь форзац исписала именами и линиями. Вроде бы разобралась.

Бенни Профан связан с Рахиль, которая связана с Цельной Больной Шайкой, с которой связан Херберт Шаблон, который ищет загадочную V [очень сильно упрощенный отрывок из хаоса связей]. Кто такая V? Кто знает, ей может быть какая-то из нескольких женщин, мелькающих в романе, или крыса из канализации, или Венера с картины Боттичелли.

Персонажей как обычно не сосчитать, но их хотя бы меньше, чем в «Радуге тяготения». Только вот легче от этого не становится. Ситуация как раз, как в том меме: красными нитями ты пытаешься связать персонажей, пространства и время. Сначала ты в Америке 50-х, затем в Египте конца XIX века, снова в Америке, затем в Южной Африке кошмарного ХХ века, снова в 50-х, а еще в Англии, Франции, на Мальте [перечисление весьма сумбурное]. Пространства чередуются, время скачет, персонажи йо-йо-ствуют, а ты как читатель пытаешься поспевать за всем этим.

Ужасающие и неприятные эпизоды здесь идут рядом с пьяными похождениями, а отрывки, разбивающие сердце и заставляющие подумать – с какими-то совершенно чёрными шутками. Томас Пинчон и постмодернизм какой он есть.

Несколько эпизодов читать было неприятно и тяжело. Например, описание операции по ринопластике. Не скажу, что мне противны какие-то медицинские манипуляции с телом, но Пинчон описал это так подробно, что захотелось побыстрее проскочить этот эпизод [6 страниц операция длилась, брр]. Другой эпизод касался геноцида африканского народа гереро, о котором я узнала ещё при чтении «Радуги тяготения». Здесь обойдусь без подробностей.

Романы Томаса Пинчона можно читать разными способами: 1) попытаться разобраться во всех связях, распутать паутину, созданную автором, хоть и есть вероятность в ней застрять; 2) можно броситься в текст и насладиться стилем и языком Пинчона, потому что пишет он уж очень красиво.

Почему нужно было начинать знакомство именно с «V.»? Лично мне для знакомства с Пинчоном лота 49 все же не хватило [хоть это и отличный вариант], и ничего лучше, чем снова попытаться прочитать «Радугу тяготения», я не придумала. И если бы я могла вернуться назад, дала бы себе подзатыльник этим книжным крипичом и приказала бы читать «V.» – идеальный роман для начала. В меру объёмный, в меру странный, но в полной мере отражающий пинчоновский стиль.

«V.», как и «Радуга тяготения» – тексты не на один раз. К ним хочется возвращаться, потому что при первом чтении что-то можно упустить, не заметить, и как же велико потом оказывается желание распутать эту паутину, даже если изначально такой цели не было.

– Хм, а ловко ты это придумал, Томас Пинчон, я даже вначале и не поняла..

p.s. сайт-справочник очень помог упорядочить информацию и во время чтения, и после

Любопытный опыт, длиною в месяц (я специально выбрала книгу в 600 страниц, а не 900, думала, так быстрее будет). Опыт рваный, потому что залпом поглотить эту историю не получилось, по часу в день, прерываясь на что-то более легкое. Моментами мне было интересно, моментами я не понимала, чаще уставала от самого слога, от всех этих оборотов, сравнений, декаданса и йо-йо.
Эту книгу сложно воспринимать как цельное произведение и саму мозаику в голове приходится складывать самому. Казалось бы, это прекрасно, но в моей голове смешались все истории в кашу, Профан уже стал Шаблоном, Руйни воспринимался то мальчик, то девочка (совершенно неочевидное для меня имя), Мафия несколько раз становилась в моей голове мафией в смысле банды, потом я вспоминала что это человек. Это была адская смесь, моментами интересная, моментами скучна, приправленная стояками и политичискими заговорами. Наверно, шпионские интриги самое цельное, что было в этой истории для меня. Остальное просто течение дней, не всегда со смыслом, похожее на сцену из начала, когда был простой вечер и команда корабля хотела выпить пива, и снесла все бочки, затоптала людей ради семи(или шести) кранов из бочек. Порядок, за секунду ставший хаосом.
Интересно воспринимать как дебют, но как знакомство с автором, не знаю, возможно, дело в переводе новом или самой истории, но к моим 28 годам постмодерн так и не стал чем-то мне близким. Так что, уважаемый Пинчон, встретимся снова через пару лет, все-таки местами было очень неплохо.

Вот отложил я прочитанный роман Пинчона и даже не знаю, на какую из книжных полок его поставить. Может быть туда, где стоят горячо любимые Томас Манн и Лион Фейхтвангер, или лучше туда, где шеренгой выстроились в ряд тома, собрания сочинений Кнута Гамсуна? А не удобней ли ему будет стоять рядом со своим соотечественником Джоном Стейнбеком? Нет. Не сочетается он ни с Орханом Памуком, ни с Мишелем Уэльбеком, ни со многими прочими писателями. А может быть, убрать его на самую верхнюю полку к невостребованным и малоинтересным книгам, у которых даже корешки не внушают доверия, чтобы ласкать читательский глаз?
Да, Пинчон прячется от поверхностных интерпретаторов, и в этом он мне очень напоминает одного ирландца. И точно, поставлю-ка я его рядом с «Улиссом», пусть вместе собирают пыль там, где словесная паутина находит себе материальное воплощение.

Роман V. меня удивил и покорил. И тем, что в нем очень много героев, главных героев, и тем, как много автор говорит читателю, и просто неосиливаемым сюжетом. В нем есть прекрасная девушка, для каждого своя. Для кого-то Рейчел, для кого-то Эстер, для кого-то маленькая девочка-куколка Мелани. Героинь довольно много, чтобы найти, кому симпатизировать.

Очень интересна была тема Вейссу, место, находящееся то ли под Везувием, то ли на Северном полюсе... Для меня это осталось загадкой. В романе много отсылок, сюжет запутан... Поэтому я просто насладилась историей, и собираюсь прочесть ее вновь, когда наберусь ума-разума.

Роман оказался для меня очень сложным, и я не смогла дочитать его даже до тридцатой страницы.