Crossroads

Друзей ей заменял психиатр

Рой Коллинз был человеком широкой души: в ней для всех хватало ненависти

Разновидности либеральной вины как чувства, побуждающего людей помогать тем, кому повезло меньше. Для католика вина – не просто чувство. Это неизбежное следствие греха. Объективное явление, которое Бог отлично видит.

«…только снобы всего боятся, настоящие аристократы полны благородства…»

Секс без обязательств ранит чувства.

... время не счислить без света.

Когда человек беден, он никак не может повлиять на то, что с ним происходит.

Ему было противно, что родители поощряют дочерей поклоняться ложному идолу. Что они обманывают детей, забывают о подлинном смысле Рождества, который не имеет никакого отношения к Санта-Клаусу. И я опять психанула. Мне-то казалось, будто я каким-то чудом возродилась к жизни, то есть прочувствовала истинный, христианскийсмысл праздника – а он, между прочим, учит нас тому, что нужно прощать, то есть не прощать, но смиряться... а, ладно...

Не покаяться Рассу в грехах- знать, что он не накажет ее, не пожалеет, не простит - и до конца жизни самой нести это бремя. Бесконечное бремя - остаться один на один с тем, что знаешь.

- Я не верю в загробную жизнь.

• Правда?
• Я считаю, важно лишь состояние души, пока ты жив.

- И если Бог меня не простит, - продолжал Клемент, - так тому и быть. Но кто сказал, будто твой отец знает, что Бог простит, а что нет?

- Я уже говорил. Я предупредил тебя сразу. Я не стану разрушать семью. Я не брошу мать моих детей.

• А еще ты говорил, что умрешь, если я не стану твоею. Значит ли это, что ты сейчас умрешь?

Теперь-то он понимал, что его мнимая самодисциплина и исключительная усидчивость, которую так хвалили родители и учителя, была вовсе не дисциплиной. Он был отличником, потому что ему нравилось учиться, а вовсе не благодаря выдающейся силе воли.

Господи, - взмолился он из мерзости своей дубленки, - пожалуйста, помоги мне.

Он почувствовал, что растрогался, а здесь, в шкафу, наедине с сестрой, это не прибавит ему очков.

– Я говорю о том, что чувствую, – парировала Бекки. – Чувства не могут быть неправдой.

Мало о чём Евангелие высказывается яснее, чем о не совместимости любви и насилия.

Если бы я правда любила Расса, разве не радовалась бы, видя, что он снова счастлив? Пусть даже увлекся прекрасной молодой вдовой и скрывает от меня это? Получается, на самом деле я не желаю ему счастья. Я хочу лишь, чтобы он меня не бросал. ... Если, оставшись со мной, он будет страдать, так пусть страдает.

Поскольку Перри не умел спорить с ним без слез, то и привык скрывать как можно больше как можно дольше.