Цитаты из книги Crossroads

Но ты не поверишь, как быстро самый интересный человек на свете превращается в самого скучного.

Странно, что жалость к себе не считается смертным грехом: нет ничего страшнее.

Рой Коллинз был человеком широкой души: в ней для всех хватало ненависти.

Люди всегда жестоки к тем, кого боятся полюбить

— Но она не ты. — Ну, никто не я, кроме меня.

Шерли научила её, что, если остаться дома и почитать хорошую книгу (пусть другие гадают, где ты), можно добиться большего, чем таскаясь по всем вечеринкам.

Мало о чем Евангелие высказывается яснее, чем о несовместимости любви и насилия.

Отсутствие недостатков не означает достоинство.

Пока я с тобой, ошибок быть не может.

Ему никогда еще не случалось разговаривать с женщиной, которую он считал привлекательной: он и подумать не мог, до чего это тяжело.

И хотя она подозревала, что Расс ее обманул, получив неопровержимое доказательство, пришла в ярость. И обманул-то по-дурацки, как мальчишка, раскрыть такой обман – пара пустяков: вот что самое досадное. Он что, за дуру ее держит? Вряд ли. Скорее вообще не считает за человека. Так, неудобный предмет за кухонным столом, раздражающая ваза, которая мешает дотянуться до сахарницы: ради такой не стоит даже выдумывать ложь похитрее.

Мэрион вспомнила, как ей хотелось кого-нибудь убить, и подумала: не податься ли впрямь в феминистки?

Если прежде он ей и нравился, то теперь уже нет, но это волновало ее менее чем когда-либо. Она ясно видела очертания своей одержимости им. Разумнее всего было бы вырвать ее из черепа, но та разрослась настолько, что для этого череп пришлось бы раскроить. Вдобавок Мэрион завораживала красота этой одержимости, пусть и болезненноогромной.

Порой плакать хочется так же сильно, как писать.

В конце концов, в Библии быть христианином значило подвергаться гонениям.

Одна из незначительных загадок взрослой жизни заключалась в том, что родители Перри называли галоши резинками. Даже Бекки, сосуд невинности, не раз на его памяти давила смешок, услыхав это слово. Родители, несомненно, знали другое значение и все равно с обескураживающим отсутствием смущения именовали галоши так: “Не забудь надеть резинки”.

Дорис Хефле чрезмерно гордилась положением жены пастора, она остро реагировала на малейшее пренебрежение этой значимостью и, поскольку мир не разделял ее пиетета перед этой ролью, пребывала в состоянии вечной обиды.

Образ невинных темных глаз Мэрион, ее манящего к поцелуям рта, стройной талии, нежной шеи и тонких запястий жужжал огромной неугомонной осой в некогда целомудренной келье его груди.

Что же касается твоих родителей, вряд ли они простят тебя, если ты женишься на ней. Твой отец думает не о Спасителе, а о том, что скажут люди. Проповедует любовь, а сам долго таит обиду. Мне ли не знать его мстительного сердца! Твоя мать хорошая женщина, но спятила на Иисусе. Так глубоко верует, что кричи ты хоть во все горло, она тебя не услышит. Она молится за тебя и воображает, будто любит тебя, но любит она только Иисуса.