Смерть героя

Дивная старая Англия. Да поразит тебя сифилис, старая сука, ты нас отдала на съедение червям (мы сами отдали себя на съедение червям). А все же – дай, оглянусь на тебя.

Ох и славно же исполнил мистер Ричард Олдингтон свой «роман-джаз», свой милитари-джаз (уже мое определение). Под «славно» я подразумеваю вовсе не триумф военного пафоса во славу Британской империи, а писательское мастерство, позволившее автору столь ощутимо передать на примере судьбы одного героя судьбу всего «потерянного поколения» и тягостный ужас Первой мировой. Сообщив каждой главе романа музыкальный темп, Олдингтон облегчил задачу читателю и рецензенту: первый заранее может предположить характер повествования и действа, второму удобней в соответствии с темпом выразить собственные впечатления. Упуская Allegretto (умеренно-быстро) пролога, в котором не терпевший лицемерия автор огорошивает нас сразу фактом смерти главного героя, и стихотворный эпилог, я приступаю к трем основным главам.

Часть первая. Vivace (оживленно): «А наверху, у него в комнате, - томик Китса, искусно вытащенный из книжного шкафа».
Воистину оживленно честит Олдингтон устаревшую викторианскую мораль на примере семьи Уинтернборнов: несостоятельность родительского союза Джорджа Уинтерборна-старшего и матери Джорджа Уинтерборна-младшего, нелегкие школьные будни последнего, когда склонного к искусству - уж сколько так было раз! – паренька принуждают быть достойным - по меркам честных викторианских юношей тогдашней Англии – молодым человеком. Мы наблюдаем становление личности юного героя – уж сколько так было раз! – но! Олдингтон невероятно увлекает, переходя от тона, подобающего идеалистическому гимну юности, к тону язвительному, саркастическому, насквозь ироничному так неожиданно, что оставляет читателя на минуту отчасти недоумевающим: не двое ли, трое авторов ему повествуют?.. К чести юного Джорджа, он выдержал испытание и остался верен своей мечте – быть художником.

Часть вторая. Andante Cantabile (медленно, певуче): «Англия? Я что, голубой?» (с)
Здесь тоже полным-полно саркастичного Олдингтона, рассуждающего о вопросах пола и брака вслед за своими героями. Героев прибавилось, да: наш Джордж встречает свою возлюбленную. Скучный Лондон, где, тем не менее, молодежь любит, развлекается, творит; увлечение работами Фрейда и «свободной любовью», раздельное проживание супругов, коими становятся все реже в свете новомодных половых теорий; неверие в перспективу надвигающейся войны. Джордж, к чести своей, станет опасаться ее раньше многих и, к еще большей своей чести, не будет уклоняться от нее, подобно большинству своих богемных знакомых отсиживаясь в тылу.

Часть третья. Adagio (медленно): «Где она, пуля, которая нам причитается?»
Вот оно, грубое полотнище войны, пропитанное грязью и кровью, напичканное вшами, длинное, насколько возможно растянутое над Европой. В самой объемной заключительной части я, ни разу, кажется, не читавшая ничего столь детального о Первой мировой, прочувствовала, насколько это вообще дозволяет литература, окопный мрак. Здесь в роли рассказчика уже не встретишь того упражняющегося в остроумии обличителя застарелых нравов, который был двумя главами раньше; сам в прошлом боец на западном фронте, Олдингтон окончательно сменяет тон. Следом окончательно меняется Джордж: о каком искусстве может быть речь, когда во сне по нему снуют жирные крысы, а пейзаж вокруг – окопные норы, осколки снарядов и трупы погибших от них?! О бедные мальчики «потерянного поколения»!..

Страшно говорить такое, но Джордж сроднился с войной. Пробыв некоторое время солдатом, он признается, что довоенная жизнь стала для него будто бы никогда не бывшей; признаюсь, что таковой довоенная жизнь Джорджа становится и для читателя, стоит только прочесть немного «окопной» части романа. Как хотелось мне съездить по физиономии лондонским приятелям героя, которых он встретил, будучи в отпуске, которые попугаями трещали над ним, равнодушным и молчаливым. Как хотелось проучить Элизабет и Фанни, этих безмозглых куриц, продолжавших «любить свободно», не умевших и выслушать этого мужчину, когда надо было приласкать его за все эти страшные месяцы сразу! Я не удивлена тем, что Джордж бросился под пули: он не только смертельно устал, ему, контуженному душой, еще и не к чему было возвратиться.

P.S. Хочется слушать «Youth of today» британки Эми. Ознакомившись с эпиграфом к роману, вы меня поймете.

Книгу слушала в исполнении Ирины Воробьёвой и если голос чтицы не вызывает претензий, то качество записи... Меня напрягали вечные срывы словосочетаний и предложений. То ли дорожка "побилась", то ли Ирина давилась словами или глотала их. Я часто недоумевала до конца она прочла или что-то где-то вырезано, залагало. Меня это жутко напрягало, так как я не люблю пропускать какие-либо моменты, не зная их важности. Более всего раздражало то, что на фоне балаболила какая-то тётка. То бишь одно дело, когда, пока Вы читаете или слушаете книгу, рядом кто-то базарит, чем мешает, и Вы можете уйти, то здесь ты не имеешь выбора, вынужден скрипеть зубами с мыслями "ДА ЗАМОЛЧИ ТЫ УЖЕ В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ!". Меня такое подбешивает. Внятность и громкость тоже вечно прыгали. То она как из-под подмышки шипит и ты добавляешь громкость, а потом БАЦ и аж подпрыгиваешь, отбрасывая наушники в сторону. Аудиокнига оставляет желать лучшего, но всё равно спасибо Воробьёвой за проделанную работу ибо я не уверена, что осилила бы чтение без неё.
На удивление книга мне понравилась, однако я ожидала, что она на все 100% будет состоять из событий войны, но большая её часть рассказывает нам о герое, начиная со знакомства его родителей. Мне пришлись по душе взгляды автора на социум и на некоторые и сейчас не совсем решённые, стоящие колом его аспекты. При прослушивании некоторых абзацев, на лицо порой наползала горькая усмешка. Ох, Ричард, ни черта мы не решили! Ничего не изменилось!
Исходя из некоторых событий, УВЫ, эту книгу можно считать актуальной на данный момент.
Речь автора весьма поэтична, он употребляет множество цитат, метафор и имена творческих личностей, отчего книга опухла от сносок. Ценителям бы зашло, но я почувствовала себя неким чурбаном, вот честно. Спасибо хоть за сноски, да.
Основную роль в моей оценке сыграло отношение автора к миру. Оно мне показалось близким и даже удивило, что такое говорит мужчина. Олдингтон умный, образованный товарищ, который имеет трезвый взгляд на жизнь, отчего не о самых приятных людях было приятно читать. Я даже когда-нибудь вернулась бы к этой истории и уже прочитала бы её, без прослушивания аудио.
А Уинтерборн просто не лидер, слишком он обо всех беспокоился, даже сюсюкался. То ли наивен был, то ли слишком мягок. Иногда кнутом надо, чтобы неповадно было, но он не из тех. Может просто не понимал? Я бы на его месте не церемонилась. Ведь смерть по глупости - гораздо хуже, так ведь?

ФМ 12/12

Ох, Олдингтон, ох и потрепал же он мне нервы. Никого не пожалел - ни описываемое общество-нравы-эпоху, ни читателей своих. Впрочем, чего их, читателей, жалеть? Если бы каждый мало-мальски стоящий писатель жалел своих читателей, в мире и литературы бы не было.

А было интересно. Вместе с Олдингтоном было интересно читать его сарказм по поводу всяких там дражайших матушек, свободных взглядов на половой вопрос или на религию. ХА! Религиозные убеждения – прекрасный предлог, чтоб делать людям гадости. Гениально! И нередко смешно. смешно. Порой до тошноты даже. Потому что хоть описывается Англия столетней давности, а вот подумаешь покрепче, и сам себя спросишь - а что, у нас иначе?

Свобода нравов - это почти всегда вседозволенность. Ну а над вседозволенностью и шутить можно без ограничения.

Но это до тех пор, пока не начинаются военные действия первой мировой войны. Вообще бы если Олдингтон не задался целью показать все эти кошмарные явления войны, а ограничился лишь тем сюжетом, в котором Уинтерборн, главный персонаж, предстал перед нами до начала военных действий, то получился бы вполне себе неплохой сатирический роман об абсурдности своей эпохи. Но она, эта абсурдность, очевидна даже в военные месяцы. Только показана уже с другой стороны. Или, если хотите, показано её другое лицо. Как у Януса.

Вот и бедняга Уинтерборн в этой асбурдности вперемешку с жестокой реальностью на фоне физической и моральной опустошённости совершенно скис. Только скис на самом деле он раньше, ещё до того, как пошёл на фронт. На самом деле он туда и отправился по причине того, что скис. Жалко беднягу Уинтерборна за то, что случилось с ним в итоге, но понятно же, что потерпи он ещё немного, дождись завершения войны - что, лучше бы ему было по возвращении домой. Нашёл бы он себя? Да нифига.

Жалко лишь сам повествовательный стиль автора в военной части сюжета становится суше. Понимаю, тут уже не до такой острой сатиры. Но как-то непривычно становится читать - книга та же, сюжет продолжается, а язык словно другой. Впрочем, ведь и жизнь другая показана.

Или смерть?

Мне полюбились слог автора, он такой "вкусный", и, к моему удивлению, описания природы. Чаще всего они мне скучны, но тут... я не могла перестать перечитывать некоторые строчки, представляя красивые пейзажи, бабочек и то, как это всё могло бы выглядеть на картинах. А описание первой любви, переплетённое с красотой природы! Это было так чувственно и гармонично!
Первая часть истории полна презрения и высмеивания предков Джорджа, а также всей Империи и её граждан. В ней, меня сильнее всего зацепила борьба Джорджа за собственное "я". То, как несмотря ни на какие выговоры, телесные наказания и попытки промыть мозги, чтобы он был как все те свиньи (как их любезно называет автор), он не сдавался, храбро отстаивая себя. И от того больнее осознавать, что он подставил себя под огонь пулемёта, когда до конца Первой мировой оставалась всего неделя...
Вторая часть больше раскрывает отношения Джорджа, Элизабет и Фанни, она полна рассуждений о браке, детях, половом вопросе и прочем. С некоторыми из них я была согласна. Но, сильнее всего, меня в ней зацепили рассуждения о войне, рассказ о том, как всё начиналось, как отнеслись к ней простые люди, что пока одни не верили, что «цивилизованные» нации могут допустить войну, другие требовали её, хотели убивать...
Третья часть оказалась мне, к сожалению, очень близкой, но от этого и более тяжёлой. В ней было то, что я ожидала от книги, глядя на обложку, — ужасы войны, то, как она влияет на тебя. Ты либо находишься в нервном напряжении, либо вновь впадаешь в состояние оцепенения. Постоянные тревога, страх, напряжение и подавленность. Какой жуткой, противоестественной ощущается тишина, после суток перестрелок. Усилившиеся обстрелы и близкий прилёт, который разбил нам пол двора помогли полностью погрузиться в обстановку книги. Я была рядом с Джорджем, я понимала его. Мне было больно от этого.
Это сильная книга, которая, к сожалению, во многом актуальна и сейчас.

"Роман-джаз" - так назвал Олдингтон. И сначала подумала: в год выхода книги, это было блестящим промоходом. Без малейшего оттенка пренебрежительности. Всякая сколько-нибудь стоящая книга возникает прямо из жизни и пишется собственной кровью. Но написать мало, надо до читателя донести. Чтобы захотел купить. Творцу, простите за прозу жизни, нужно что-нибудь есть. Каждому времени своя музыка, двадцать девятый был расцветом джаза, самый мейнстрим: уже не артхаус, еще не набил оскомины звучанием из каждого утюга.

С первым серьезным прозаическим опытом (прежде писал только стихи) привязка к джазу могла стать маркером актуальности романа. То есть, сначала подумала, что исключительно для промоушна. Однако, кажется, по мере удаления от книги в ней все слышнее будут джазовые мотивы. Герой художник, но фоном романа все-таки выступает не живопись, а музыка: ироничная, саркастичная, циничная, горько-надрывная, всегда чуть отстраненная, но главное - свободная. Не буду мудрить с рассказом о "Смерти героя", пусть будет and all that`s jazz, каким его услышала.

Пролог, allegretto. Бибоп - стиль отделяющий зерна от плевел, профессионалов от дилетантов, характеризуется высокой сложностью, виртуозной техникой эпатажем. Прологом Олдингтон бьет наотмашь, взрывая беззащитный читательский мозг когнитивным диссонансом. Сказать по правде, в девицах пробовала читать эту книгу и тогда не просто отложила - отбросила с негодованием. Реакция близких, особенно матери на смерть героя показалась верхом цинизма, после которого мне с автором явно не по пути. Лишь вернувшись треть века спустя сумела оценить смелость этого невыносимо горького начала.

Первая часть, vivace. Кул джаз - отрешенный, однородно-плоский звук с опорой на эмоциональную охлажденность. Экскурс в историю: мама-папа, дедушки-бабушки Джорджа Уинтерборна, как это было и откуда есть пошло. Вопиющий идиотизм персонажей и ситуаций, концентрированное "когда б вы знали, из какого сора", и нежность к мальчику, в котором зажглась искра божья. Не благодаря, а вопреки. Уважительное удивление - не дал задуть в себе, не поддался, не подчинился, отстоял, гнулся, не ломаясь.

Вторая часть - andante cantabile. Свинг - качание, пульсация, постоянные отклонения ритма от опорных долей; внутренняя энергия в состоянии неустойчивого равновесия. Лавстори героя. Жена Элизабет и любовница Фанни. Не спешите осуждать Джорджа, несмотря на то, что абсолютное большинство женских персонажей ведут себя как циничные суки, "Смерть героя" совершенно феминистский роман. Как такое возможно? Не прочтешь, не узнаешь,, а прочитав, уверена - согласитесь. Первое в литературе серьезное исследование женской сексуальности, первый поиск новых подходов к институту семьи - прежние модели в новых условиях не будут работать, да они и раньше в большинстве случаев были выбором меньшего из зол.

Третья часть - adagio. Биг-бэнд - сенсационно громкое звучание, складывающееся из слияния многих партий, война. "Смерть героя" из первых книг о Мировой войне, они одногодки с "Прощай, оружие" Хэмингуэя и "На западном фронте без перемен" Ремарка. Военная часть толстовского "Хождения по мукам" появилась семью годами раньше, французское "Лето 1914-го" из цикла дю Гара о семье Тибо - семью годами позже. Здесь нет пошагового дотошного исследования предвоенных настроений, каким славен дюгаровский роман. Но бессмысленно беспощадный абсурдизм войны выписан так, что хочется не плакать даже - визжать и выть.

Потрясающая книга. Умная, тонкая, мощная. Можно разбирать на цитаты, можно дивиться актуальности и точному попаданию в умонастроения миллениалов. Со своими сложностями мы разберемся, дайте нам жить без войны. Язык и слог Норы Галь, в чьем переводе роман пришел к нам, безукоризненно хороши.

Совсем неожиданно сложились мои отношения с этой книгой.
К автору (для себя пока незнакомому) я заранее почему-то уже относилась с симпатией, литература о войне, тем более о Первой мировой, меня интересует живо, да еще написанная непосредственным участником событий. Но что-то пошло не так. Попытаюсь объяснить.

Довольно скоро я освоилась в использовании слога Олдингтоном: с его хлесткими, колкими фразами. Про него можно утверждать смело - "не сказал, а отрезал". Сам принцип разворачивания сюжета очень занимателен: мы следим за трансформацией одного отдельно взятого человека в стремительной видоизменяющейся эпохе, от процветающего и донельзя традиционного времени правления королевы Виктории до мясорубки войны. Правда, начало повествования отдавало какой-то злобой, но я до поры до времени игнорировала этот факт.

Олдингтон явно не просто так начал свой рассказ именно с порицания старой Англии: таким образом он выражал всеобщее мнение, наболевшее и выстраданное участниками войны. Им думалось, что именно их законсервированная эпоха позволила произойти войне. И автор, подчас уклоняясь от сюжета, начал уходить в излишне ядовитые комментарии ко всему, что ему было так ненавистно - под его огонь попали зажравшиеся буржуа, отмороженное правительство, изнеженные представители искусства... А так же женщины, которые его обидели; матери, которые рожали и воспитывали своих детей "не так" и целый сонм прочих неугодных ему людей.
Иногда казалось, что я читаю не роман, а актуальную на то время политическую агитацию. Если разрезать на части некоторые авторские монологи, получится неплохой спич для трибуны какой-нибудь антивоенной коалиции.

Персонажи со временем стали казаться мне несколько отмороженными; марионетками, вплетенными в сюжетную кайму, чтобы был повод для отступлений с критикой на самые разные темы. Первая и большая половина романа, в которой еще не дошло до описания войны, читалась действительно тяжело, с неприятным ощущением, что автор мной манипулирует и вкладывает в мозг свои идеи самым безапелляционным способом.

Когда же повествование, наконец, подошло к войне, признаюсь, стало легче и как-то более упорядоченно. Тем не менее, тягостное впечатление отмыть стало уже не так-то просто.
Я не смею не соглашаться с позицией Олдингтона: мне, как любому нормальному человеку, ненавистна мысль о войне и абсолютно очевидна ее бессмысленность и жестокость. Он писал об этом взахлеб, с остервенением, почти с агрессией, что по моему мнению явилось неудачной тактикой. Вместо того, чтобы горячо его поддержать, мне не раз хотелось с ним горячо поспорить. У него был такой надрыв, который в излишке стал фальшивить.
Понять автора несложно, ему до боли надо было высказаться об этом страшном времени, но, чуть сбавив тон, он бы добился лучших результатов.

Печалит, что мое знакомство с Ричардом Олдингтоном не стало потрясающим впечатлением. Хотелось бы оценить книгу выше, но все же остановлюсь на нейтральной позиции.

«Потерянное поколение» всегда ассоциировалось у меня с такими писателями как Эрих Мария Ремарк и Эрнест Хемингуэй, хотя писателей, лейтмотивом творчества которых стало поколение, рожденное в последнее десятилетие 19 века, конечно же намного больше. В какой-то момент мне все чаще стало попадаться еще одно совершенно неизвестное мне имя - Ричард Олдингтон и его роман «Смерть героя».

Ричард Олдингтон сам был участником Первой мировой войны, воевал на Западном фронте и впоследствии долгое время страдал от полученного на войне посттравматического синдрома. Свидетельство такого очевидца, видевшего войну непосредственно из окопа, весьма ценно и нет никаких сомнений, что война глазами Джорджа Уинтерборна – главного героя романа, это война глазами Ричарда Олдингтона.

Перед тем как перейти непосредственно к военным событиям, которые занимают меньше половины книги, автор достаточно подробно знакомит читателя со своим героем, начиная с самого его детства. Это очень важно, ведь Джордж Уинтерборн попал на войну хотя и очень молодым, но уже вполне сформировавшимся как личность человеком, с определенным мировоззрением, со своим мнением в отношении общества и государства. Возможно, здесь автор тоже высказывает свои личные взгляды, но мне кажется, они во многом отражают взгляды молодежи того времени. В какой-то степени Джордж вступил в войну уже «потерянным» и война добила его окончательно.

Ремарк описывал войну глазами немца, Хемингуэй – итальянца, Олдингтон – глазами англичанина. Относясь к разным лагерям, они видят примерно одно и то же, в первую очередь всю жестокость и бессмысленность войны, когда люди умирают и не понимают, за что они умирают. Солдаты, неважно какой национальности, являются просто расходным материалом, пушечным мясом, одни закончатся, тут же подгонят других, сотней тысяч больше, сотней тысяч меньше – можешь тешить себя мыслью, что священник твоего родного городка отслужит по тебе почетную мессу как о павшем герое.

Книга написана в 1929 году, но и спустя столько лет, она подверглась жесткой цензуре. Ни одно государство не терпит, когда о нем говорят нелицеприятную правду, Олдингтон описал то, что видел собственными глазами и многое из этого оставалось табу даже через 10 лет. Вот, что пишет сам автор:

Тема героев фильмов про войну
Или про первый полёт на Луну
Или про жизнь одиноких сердец
У каждого фильма свой конец

Никого не жалко никого
Ни тебя, ни меня, ни его.
Нет друзей и нет приятелей
Нет врагов и нет предателей
Многим из нас уже жить не хочется ...

Какие-то странности творились у меня с этой книгой. Когда она была выбрана в клубе на очередной месяц, я долго сомневалась и в конечном итоге записалась в последнюю минуту. Приступив к чтению, я бросила после нескольких страниц , решив, что позже, чуточку позже, а сейчас есть более интересные книги.Как-же я ошибалась. И приступив несколько дней спустя снова к чтению, меня уже было не оторвать. История героя, вернее его смерть, заинтересовала, манера письма, изложения автора подкупила, известный английский юмор радовал, несмотря на то, что смеяться -то по сути там не над чем. Только плакать и сожалеть. Сожалеть о потерянном поколении, о том, что их мечтам и надеждам не суждено было сбыться, стали прахом, что в жизни Джорджа Уинтерборна на поверку не оказалось того, ради чего стоило-бы жить, терпеть и вернуться не сломанным , уничтоженным войной.
Автор с первых страниц ставит читателя в известность, что герой умер и оплакивать его смерть некому , а дальше подробно останавливается на всех обстоятельствах его такой, по сути, непродолжительной жизни и вырисовывается грустная картинка, демонстрирующая, что всё шло к такой развязке.
Роман состоит из трёх частей, где каждая посвящена определённому периоду жизни Джорджа. Первая Vivace рассказывает о семье , в которой он родился , начиная с его бабушек и дедушек, его взрослении и становлении. Попутно автор проходится по многим стереотипам и лживым устоям общества, не щадя и не пытаясь смягчить удар. Его сарказму подвергаются браки по "ах любви", прогнившая система образования , лицемерие и ложь, как и вера, основанная на них.
Вторая часть романа Andante Cantabile рассказывает уже о взрослом Джордже, его становлении как личности , художника и мужчины.
И третья часть романа Adagio собственно посвящена войне, периоду по времени в жизни героя незначительному, но сыгравшему роковую роль, подведшему к черте и подведшему черту подо всем. И если первые две части романа читать порой даже весело, с интересом слушаешь, как герои рассуждают о всех прелестях "свободной любви" и сами-же порой страдают от этого, как предпринимают попытки борьбы с устаревшей и костной моралью, стремятся быть счастливыми , не смотря ни на что, то при чтении третьей части даже манера письма автора меняется. Здесь уже юмору нет и не может быть места . Здесь суровые солдатские будни, вонь, вши, бессмысленные приказы и ужасные смерти, холод и грязь, нечеловеческие условия и вопросы "Зачем ?" и "Ради чего ?". Даже отпуск не может разрешить его моральных дилемм, наоборот, только глубже и шире делает пропасть между ним и теми, кто по-прежнему живёт обычной жизнью, для кого то обстоятельство , что страна воюет не внесло никаких изменений в их заведённый порядок. Они также флиртуют, пьют, предаются развлечениям и рассуждают о высокой роли искусства и смотрят на него непонимающе и осуждающе.
И чем больше продвигаешься вглубь романа, тем ярче становится картинка, тем больше понимаешь героя и принимаешь его решение .
Ещё одна особенность книги - это авторские отступления, где Олдингтон рассуждает о том или ином вопросе. И это не только особенность романа, но и его большой плюс для меня лично, настолько всё логично , интересно и последовательно и даёт лучшее представление о том времени и дарит дополнительную пищу для ума.
Книга - просто восторг , несмотря на тему , отдельные куски , порой главы хочется перечитывать и думать, думать и перечитывать. Советую всем любителям драм и качественной прозы, пусть даже вы не любите читать про войну, пересильте себя и Олдингтон вас не разочарует.

Это было потрясающе... "Смерть героя" - как раз та книга, что имеет яркий накопительный эффект (чем дальше от ее прочтения, тем больше восторга она вызывает). И еще эта книга прекрасна в плане образов и зарисовок всего на свете - характеров, окружения, действий, общества. Об отступлениях я вообще молчу. Олдингтон презирает людей, всячески высмеивает героев и не может остановить потоки сарказма, особенно при описании семьи Уинтерборнов, всех этих матушек и папинек, жен и мужей, любовников и любовниц. Он устал от всего этого, такого скучного и типичного. И вот в такой семье, с такой женой и любовницей живет Джордж Уинтерборн, в последнем бое выпрямившийся во весь рост под шквалом пуль. Поступок безумца, кажется. И рассказчик совсем прямо говорит, что Джоржд, скорее всего, сам встал под пули. Герой умер на первых страницах. На остальных нам осталось выяснить почему Джордж - герой и почему он погиб.

И вот здесь начинается все самое интересное! Чтобы это понять, нам рассказывают про бабушек и дедушек, ошибки викторианского общества и глупость людей. Каждое из трех поколений, чьи свадьбы совершались в 60-е, 90-е и начале 20 века, имеют свои предрассудки и установки. Но хочется верить, что есть какая-то тенденция к некому поумнению каждого нового поколения, придумывания им своих граблей.

Вот Джордж в школе. Он не такой, как все остальные ребята. Он не хочет заниматься спортом. Он не хочет маршировать и слепо идти на будущую бойню, стать очередным козлом отпущения. Потом он растет и изменяется. Процесс взросления меняет его характер, готовит предпосылки для любви к особам, вроде Элизабет или Фанни. С ними он уже не такой. Он глуп, беден, в чем-то жалок. Он запутался в своих романах, ничего из себя не представляет. Для чего он живет? И противно, и грустно. А потом начинается война...

Вот с этого момента повествование резко меняется. Оно набирает свою силу, яркость, отбрасывает ироничный тон. Все забывается. Джордж тоже меняется. Война перечеркивает все в жизни Джорджа. Как мелочны и пусты теперь проблемы любовного треугольника. Разве может из-за них человек подняться во весь рост под пули? Нет. Не такой человек Джордж. Но он смотрит вокруг и понимает, что он теперь точно другой. Он играл глупую роль, а теперь ее потерял. Никому он не нужен такой. И читателю он не нужен. Разве мог Джордж вернуться после всего домой и зажить там с новой Элизабет?

Я прочитала с восторгом. Теперь всем советую. Если уже слышали про книгу, то найдите для нее время. Если про автора даже и не слышали, приготовьтесь к встрече. Это стоит того.

Мне тяжело писать рецензию на эту книгу...Она настолько перекликается с моими мыслями и моим внутренним я, что аж не по себе. Я не могу сказать про нее "однозначно в любимые"...Эта книга на вес золота для меня, она бриллиант в тонкой оправе, она очень личная. Эта та книга, которая не вызывает шквал эмоций, а воспринимается нутром, где то совершенно на другом уровне.

Основная тема - это потерянное поколение, пережитки викторианского английского общества, жизнь до и во время 1914-1918 годах. Она об обществе в целом, и о каждой человеческой единице в отдельности, она о войне, о боли, о страданиях, она о простом и сложном одновременно. О как она многогранна, какое количество тем затрагивает автор. Он проходится по всему. Он высмеивает аристократию с ее пафосностью и поверхностностью. Он проводит тонкую параллель этого общества с приматами. Кричит о том, что индивидуальность задыхается в стадности. Государство все делает для того, чтоб взрастить тупое, безвольное стадо, которым успешно управляет. Та же война...Кому в первую очередь она нужна? Кто отправляет человеческие единицы на верную смерть? Как можно продолжать дальше жить, осознавая сколько жизней загублено непонятно ради чего. А многие ли из нас вспоминают о погибших? Многие из нас отдают им дань? Автор цинично проходит по человеческим отношениям, дружбе, любви и браку. Он реалистично пишет об ах-Любви, Терпении и Снисходительности. О людях, которые являются совершенно пустым местом. О людях, которые плодятся, совершенно не думая о последствиях, и не могущие ничего дать своим детям. Они порождают новое поколение только потому что так надо, только лишь по незнанию. Автор высмеивает мерзкое и подлое лицемерие, которое везде и всюду. Встречаются в книге и рассуждения о свободной любви, о творческих людях, о религии...Кто то практичен и выживает как может, кто то молится Богу и палец об палец не ударяет, кто то теряет себя и сходит с ума...Главный герой (одна из человеческих единиц) того времени - яркий представитель своей эпохи. Та самая индивидуальность, творческая личность, которая не смогла справиться с проблемами в личной жизни, найти себя и выстоять..И таких МАССА...Книга реалистична...Да, она жестокая в своей циничности и сатире...Но это же английская проза, а значит она приправлена тем самым тонким английским юмором с перчинкой, который так спасает и на дает погрязнуть в этом ужасе, страданиях и страхе...