Рецензия на книгу

• 

  Toccata

  17 января 2011

  Дивная старая Англия. Да поразит тебя сифилис, старая сука, ты нас отдала на съедение червям (мы сами отдали себя на съедение червям). А все же – дай, оглянусь на тебя.

  
  Ох и славно же исполнил мистер Ричард Олдингтон свой «роман-джаз», свой милитари-джаз (уже мое определение). Под «славно» я подразумеваю вовсе не триумф военного пафоса во славу Британской империи, а писательское мастерство, позволившее автору столь ощутимо передать на примере судьбы одного героя судьбу всего «потерянного поколения» и тягостный ужас Первой мировой. Сообщив каждой главе романа музыкальный темп, Олдингтон облегчил задачу читателю и рецензенту: первый заранее может предположить характер повествования и действа, второму удобней в соответствии с темпом выразить собственные впечатления. Упуская Allegretto (умеренно-быстро) пролога, в котором не терпевший лицемерия автор огорошивает нас сразу фактом смерти главного героя, и стихотворный эпилог, я приступаю к трем основным главам.

  Часть первая. Vivace (оживленно): «А наверху, у него в комнате, - томик Китса, искусно вытащенный из книжного шкафа».
  Воистину оживленно честит Олдингтон устаревшую викторианскую мораль на примере семьи Уинтернборнов: несостоятельность родительского союза Джорджа Уинтерборна-старшего и матери Джорджа Уинтерборна-младшего, нелегкие школьные будни последнего, когда склонного к искусству - уж сколько так было раз! – паренька принуждают быть достойным - по меркам честных викторианских юношей тогдашней Англии – молодым человеком. Мы наблюдаем становление личности юного героя – уж сколько так было раз! – но! Олдингтон невероятно увлекает, переходя от тона, подобающего идеалистическому гимну юности, к тону язвительному, саркастическому, насквозь ироничному так неожиданно, что оставляет читателя на минуту отчасти недоумевающим: не двое ли, трое авторов ему повествуют?.. К чести юного Джорджа, он выдержал испытание и остался верен своей мечте – быть художником.

  Часть вторая. Andante Cantabile (медленно, певуче): «Англия? Я что, голубой?» (с)
  Здесь тоже полным-полно саркастичного Олдингтона, рассуждающего о вопросах пола и брака вслед за своими героями. Героев прибавилось, да: наш Джордж встречает свою возлюбленную. Скучный Лондон, где, тем не менее, молодежь любит, развлекается, творит; увлечение работами Фрейда и «свободной любовью», раздельное проживание супругов, коими становятся все реже в свете новомодных половых теорий; неверие в перспективу надвигающейся войны. Джордж, к чести своей, станет опасаться ее раньше многих и, к еще большей своей чести, не будет уклоняться от нее, подобно большинству своих богемных знакомых отсиживаясь в тылу.

  Часть третья. Adagio (медленно): «Где она, пуля, которая нам причитается?»
  Вот оно, грубое полотнище войны, пропитанное грязью и кровью, напичканное вшами, длинное, насколько возможно растянутое над Европой. В самой объемной заключительной части я, ни разу, кажется, не читавшая ничего столь детального о Первой мировой, прочувствовала, насколько это вообще дозволяет литература, окопный мрак. Здесь в роли рассказчика уже не встретишь того упражняющегося в остроумии обличителя застарелых нравов, который был двумя главами раньше; сам в прошлом боец на западном фронте, Олдингтон окончательно сменяет тон. Следом окончательно меняется Джордж: о каком искусстве может быть речь, когда во сне по нему снуют жирные крысы, а пейзаж вокруг – окопные норы, осколки снарядов и трупы погибших от них?! О бедные мальчики «потерянного поколения»!..

  Страшно говорить такое, но Джордж сроднился с войной. Пробыв некоторое время солдатом, он признается, что довоенная жизнь стала для него будто бы никогда не бывшей; признаюсь, что таковой довоенная жизнь Джорджа становится и для читателя, стоит только прочесть немного «окопной» части романа. Как хотелось мне съездить по физиономии лондонским приятелям героя, которых он встретил, будучи в отпуске, которые попугаями трещали над ним, равнодушным и молчаливым. Как хотелось проучить Элизабет и Фанни, этих безмозглых куриц, продолжавших «любить свободно», не умевших и выслушать этого мужчину, когда надо было приласкать его за все эти страшные месяцы сразу! Я не удивлена тем, что Джордж бросился под пули: он не только смертельно устал, ему, контуженному душой, еще и не к чему было возвратиться.

  P.S. Хочется слушать «Youth of today» британки Эми. Ознакомившись с эпиграфом к роману, вы меня поймете.

  41 понравилось

  0

  282