Минимаркет

Магазинчик-комбини[1] наполняют самые разные звуки. Перезвон курантов при входе и выходе покупателей. Голоса поп-звёзд, рекламирующих новый товар между песенками по кабельному радио. Зазывные приветствия продавцов. Пищанье сканера при считывании штрихкодов. Стук товара о дно корзины. Шелест упаковки взятого с полки хлеба. Задумчивое цоканье каблучков. Все это сливается в единую «Симфонию комбини», ласкающую мои барабанные перепонки.

Вот и моя манера речи, возможно, передается кому-то ещё. Ведь, похоже, именно так, постоянно заражая друг друга чем-то подобным, люди и остаются людьми...

Почти всё моё нынешнее «я» состоит из тех, кто меня окружает

В комбини, где постоянно не хватает рук, даже тот, кто считает себя ничтожеством, становится на вес золота. И пускай я не такой безупречный продавец, как Идзуми-сан или Сугавара, но появляюсь на работе строго по часам, без прогулов и опозданий, уж в этом со мной не сравнится никто. За что меня и ценят. Как шестерёнку, которая не подведёт.

Почти все мое нынешнее "я" состоит из тех, кто меня окружает. На одну треть - из Идзуми-сан, еще на треть - из Сугавары, процентов на двадцать - из нашего директора, и пока еще немного - из Сасаки, уволившейся полгода назад. А кроме того, во мне осталось чуть-чуть Окадзаки, нашего бывшего заведующего, и других людей из прошлого, которых я впитала в себя, становясь тем, чем являюсь сегодня.

— Кэйко! — закричала она с упрёком. — Нужно вырыть птичке могилку и похоронить её. Все детки плачут, видишь? Всё равно что дружочек умер. Ты не хочешь её пожалеть?!

— Зачем? Она всё равно уже мёртвая.

От реакции этой парочки я в полном шоке. Неужели для таких ветеранов комбини, как они, сплетни о шащнях сотрудников важнее того, что обычные 130-иеновые шашлычки мы распродаём по 110? Да что это с ними обоими, чёрт побери?!

У того, кто судит о чём-нибудь свысока, особенно интересно меняется выражение глаз. Иногда они загораются боязнью того, что их хозяину начнут возражать, а то и готовностью принять вызов и атаковать самому. Если же человек презирает что-либо неосознанно, его белки заливает смесь экстаза и собственного превосходства, а зрачки словно подёргивает пеленой.

Нормальный мир работает в режиме принуждения, поэтому ненормальные элементы из него постепенно выдавливаются. Отбросы общества утилизируются. Видимо, придется «поправляться». Если не поправлюсь, нормальные люди меня выбросят на свалку. Мне показалось, что я наконец поняла, почему моя семья так отчаянно старается меня «поправить».