Минимаркет

От реакции этой парочки я в полном шоке. Неужели для таких ветеранов комбини, как они, сплетни о шащнях сотрудников важнее того, что обычные 130-иеновые шашлычки мы распродаём по 110? Да что это с ними обоими, чёрт побери?!

У того, кто судит о чём-нибудь свысока, особенно интересно меняется выражение глаз. Иногда они загораются боязнью того, что их хозяину начнут возражать, а то и готовностью принять вызов и атаковать самому. Если же человек презирает что-либо неосознанно, его белки заливает смесь экстаза и собственного превосходства, а зрачки словно подёргивает пеленой.

Нормальный мир работает в режиме принуждения, поэтому ненормальные элементы из него постепенно выдавливаются. Отбросы общества утилизируются. Видимо, придется «поправляться». Если не поправлюсь, нормальные люди меня выбросят на свалку. Мне показалось, что я наконец поняла, почему моя семья так отчаянно старается меня «поправить».

У людей, которые смотрят на вещи свысока, в первую очередь меняются глаза. Иногда они светятся агрессивным огнем, в них выражается боязнь, или настороженность оттого, что им могут возразить, или готовность принять вызов. Если же человек презирает неосознанно, то его глазные яблоки погружаются в жидкость, состоящую из экстатического удовольствия с примесью превосходства, зрачки подёргиваются пеленой.

Я хочу все життя нічого не робити. Усе своє життя, поки не помру, я хочу просто дихати, і щоб ніхто до мене не ліз. Це все, чого я хочу, — сказав він, склавши долоні, немов на молитву.

Коли щось у комусь видається дивним, люди вважають, що мають право залізти йому в душу брудними черевиками, аби розібратися, в чому річ.

Нормальный мир поддерживает свой порядок принудительно. Все ино родные тела он потихоньку выбрасывает. А отбросы - утилизируют.

Скорей бы вернуться в комбини, думаю я. Туда, где тебя ценят и берегут как одного из незаменимых работников, безо всех этих великих сложностей. Где совсем не важны твои возраст, пол или национальность. Где все, кто надел униформу, превращаются в равных существ одного и того же племени — homo kombini.

— Что с тобой, Кэйко? Ох, птичка… Откуда же она прилетела? Бедняжка! Давай похороним её? — предложила мама и погладила меня по голове.
— Давай её съедим, — ответила я.
— Что?!
— Ну, папа же любит якитори. Вот сегодня пожарим и съедим.

И тут в меня затекает Голос комбини.

Я слышу музыку магазина, где каждый из звуков наполнен собственным смыслом. Все эти вибрации взывают к клеткам моего тела, сливаясь внутри меня в унисон, как торжественная симфония.

В чём этот магазин нуждается, чего ему не хватает — я чувствую кожей мгновенно, во всех деталях, даже не думая головой.

— Ты просто обязан ходить с ними в ногу... Почему тебе уже за тридцать, а ты до сих пор на подработках? Почему ещё ни разу не влюбился? Сколько раз с женщиной спал? Спрашивают, не стесняясь. Да ещё подчёркивают: «Проститутки не в счёт!» — и хохочут тебе в лицо... При этом я никого не трогаю. Но они считают нормальным вторгаться в мою жизнь — уже просто потому, что я в меньшинстве!

- Не встанет? А при чём тут брак? Брак - это иероглифы на бумажке, а эрекция - явление физиологии!

Из того, что здесь было на момент открытия, не осталось практически ничего: ни директора, ни розовых палочек для еды, ни ложек, ни униформы, ни мелочи на сдачу, ни яиц, ни молока со штрихкодами, ни пакетов, в которые их складывали. То, что всегда в наличии, постоянно меняет облик. "Может, это и есть Неизменность? " - задумываюсь я.

- Постой-ка. Тех, кто вторгается в твою жизнь, ты ненавидишь, но жить при этом хочешь так, чтобы они были тобой довольны?

Странная позиция, удивляюсь я. Разве это не полная капитуляция перед ненавистным миром?

Да, почему-то все «нормальные» люди при встрече с кем-нибудь «ненормальным» считают себя вправе лезть ему в душу и докапываться до причин его ненормальности. Лично меня такая наглость повергает в жуткую депрессию. И когда они переходят все границы, так и подмывает треснуть их по башке лопатой, как тогда, в первом классе, лишь бы они заткнулись…

Заурядные люди всегда будут обсуждать
людей незаурядных.