The Empty Grave

– Мы, собственно, уже собирались уходить.

– Да, пожалуй, это лучшее, что вы сейчас можете сделать. Сюда вот-вот придут уборщицы, неровен час, ещё выметут вас вместе с мусором…

Последовал неуклюжий обмен приветствиями, во время которого мы ухмылялись инспектору с характерным для юности нахальством, а он посматривал на нас с характерным для немолодых людей неодобрением.

Между прочим, вид сидящего в одних трусах Джорджа может вывести из душевного равновесия быстрее, чем все перечисленные выше привидения, вместе взятые.

- Я вовсе не собираюсь умирать.

• Когда-то и я так говорил.

Меня зовут Люси Джоан Карлайл. Я умею разговаривать как с живыми, так и с мёртвыми и, честно говоря, всё чаще не нахожу разницы между ними.

"На а я, разумеется, не сплю. Я работаю. Точнее, ползаю, задрав кверху свою пятую точку, по каменным плитам внутри мавзолея Фиттис.
В свое оправдание и справедливости ради отмечу, что я не сошла с ума и ползаю здесь не в одиночестве. Вместе со мной по мавзолею ползают Локвуд, Джордж и Холли."

— Если бы ты не сидел в этой банке,— грозно пророкотал низкий бархатный голос,— я растер бы тебя в порошок, головастик!
— Катись ты ко всем чертям, сопля блестящая!

‘Do you need some company?’ Lockwood asked me.
I smiled back at him. ‘Always.’

– Кто считает, что тот чувак нас не заметил, поднимите руки, – попросил Киппс.

Кровь! Убийства! Резня! Бойня! Все рвут друг друга! Красота! Вот это настоящая жизнь! Вот это я понимаю!

По-моему, слова "хорошо" и "могила" никак не сочетаются друг с другом.

The face rolled its eyes. “Piffle. Know what this is an example of? Skullism.”
“What nonsense are you spouting now?”
“You’ve heard of racism. You’ve heard of sexism. Well, this is skullism, pure and simple. You’re judging me by my outward appearance. You doubt my word solely because I’m a skull, lurking in a jar of slime-green plasm. Admit it!”

Сказать, что он "слегка приукрашивает" правду - это все равно что сказать, будто Джордж "слегка растягивает" резинку своих треников, когда пытается зашнуровать кроссовки.

— Жесть! — сказал Киппс, когда мы подошли ближе. — Я видал лагеря для военнопленных, где было веселее, чем на этой ярмарке.

My final sensation was relief that I could still feel Lockwood moving. My final thought was that I’d left the skull’s ghost-jar lying on the table.

I slapped him again, sharply and on both cheeks. Take it from me, that’s a hard thing to get right when you’re crying.

He smiled his washy, ingratiating smile, displaying an array of teeth like broken biscuits. ‘Couple of little dresses, a few sequins, twinkly tassels in appropriate places … You’d fit right in.’
‘That’s nice to know,’ Lockwood said. ‘George will bear it in mind...’

Это была ночь огней. Огни были тогда повсюду - сильные, слабые, резкие, приглушенные, холодные, тёплые. И от этих огней некуда было скрыться, некуда было убежать.

В глубине души Киппса сохранялась обида, она таилась наподобие тонкой прослойки горького шоколада в кексах с малиной.

– Очаровательная женщина, – ехидно заметила я.

– А теперь не менее очаровательный призрак, – буркнул Джордж.