— Когда я жила у миссис Томас, в гостиной стоял книжный шкаф со стеклянными дверцами. В нём не было никаких книжек, миссис Томас держала в нём свой фарфор и банки с вареньем, когда, разумеется, оно у неё было. В одной дверце стекло было разбито, мистер Томас разбил его однажды ночью, когда был немного пьяный. Но другая дверца была целая, и я обычно представляла, что моё отражение в ней – это другая девочка, которая живёт в шкафу. Я называла её Кейти Морис, и мы были очень близки. Я беседовала с ней часами, особенно в воскресенье, и всё ей рассказывала. Кейти была моим утешением и радостью моей жизни. Мы воображали, что книжный шкаф заколдован, и что если бы только я знала волшебное слово, то могла бы открыть дверь и войти в комнату, где живёт Кейти, вместо полок с вареньем и фарфором, и тогда Кейти Морис взяла бы меня за руку и повела в чудесное место, где полно цветов, солнечного света и фей, и мы всегда жили бы там счастливо. Когда мне пришлось перейти жить к миссис Хаммонд, мне было так тяжело покинуть Кейти Морис. Она тоже чувствовала себя несчастной, я знаю, потому что она плакала, когда поцеловала меня на прощание через дверцу книжного шкафа. У миссис Хаммонд не было книжного шкафа, но возле реки неподалёку от дома тянулась зелёная долина, и там жило прелестнейшее эхо. Оно повторяло каждое сказанное слово, даже если говорить не очень громко. Я вообразила, что это девочка по имени Виолетта и мы с ней дружили. Я любила её почти так же, как я любила Кейти Морис, не совсем, но почти. Вечером накануне моего отъезда в приют я сказала Виолетте «прощай», и её «прощай» вернулось ко мне со слезами в голосе. Я так привязалась к ней, что у меня недостало духу вообразить задушевную подругу в приюте, даже если бы там был простор для воображения...
Ваша оценка
1 понравилось82