Место

Сталин смотрит из окошка —
Вся страна ему видна.
И тебя он видит, крошка,
И тебя он любит, крошка...
Казахская колыбельная

Главный герой

Имя: Григорий, он же Гоша, он же Георгий
Фамилия: Цвибышев
Возраст: 29-30 лет
Родители: отец реабилитирован посмертно, мать умерла
Партия: беспартийный, из комсомола выбыл по возрасту
Место жительства: Киев (?), Москва, Ленинград
Друзья: Береговой, Цвета Бройда, Григоренко, Коля, нет
Дама сердца: Нелли из архива, молодая любовница Евсея Евсеича, Маша
Дети: сын Иван Цвибышев (неродной)
Цель жизни: койко-место, править Россией, долгожительство, Богом данное сочинительство
Жизненная позиция: запутался

Одно субъективное отношение одного читателя к книге:

1) первые 100 страниц: интерес и зевание каждые 30 минут;
2) первые 300 страниц: зевание и интерес каждые 30 минут;
3) первые 1000 страниц: *ёперный балет, ну сколько ж можно";
4) последние 3 страницы: ЭТО ГЕНИАЛЬНО!

Дополнительная информация:

Год написания книги: 1972 (доп. 1976)
Количество страниц на ридере: 1440
Частотность употребления "место": 107
Частотность употребления "койко-место": 57

Притянутая за уши информация:

Miasto (польск.): город, адрес, место встречи
Этимология "койко-место": придумал А. П. Платонов (информация не проверена)
Фразеологизмы великого языка: больное место, поставить на место, злачное место, расставить по местам, место под солнцем, на местах, до этого места, с места на место, не двигаться с места, уступи бабушке место, не находить себе места, с места в карьер, рабочее место, места отдалённые, не находить себе места, пустое место.

Часть первая. Для не читавших книгу

Приходилось ли вам бывать в чужой шкуре? Со всеми интимными подробностями – несвежим бельем и урчащим желудком, невозможностью разуться из-за дырявых носков и мучительным подсчетом наличности?

Случалось ли вам влезать в чужую голову? Быть погруженным в болото неуверенности, мелкой зависти, ежеминутных самооправданий и тягучей повседневной трусости? Мыслить бессистемно по нахватанными отовсюду словами, думать на языке Калибана?

А на чужом месте вы бывали? На шаткой жердочке между случайными покровителями, без поддержки семьи и друзей?

А сходили ль вы с ума – там, в чужой шкуре, в чужой голове, на чужом месте? Воображали ль себя диктатором России? И всё так буднично, так логично, так старательно…

Часть вторая. Для не читавших книгу, но пытливых

Книга-ловушка, исподволь затягивающая читателя внутрь очень неприятного, но чертовски обыденного персонажа. Всё начинается очень мирно и жалостливо – общежитие, быт, тяжелое детство… И неожиданно (тут скорость осознания зависит от личных качеств читателя) оказываешься зажатым в черепной коробке элементарного труса и негодяя. Не хохочущего злодея в черном плаще, а незаметного прохожего, коих тысячи. Фокус в том, что язык книги предельно сер – не сразу услышишь полусумасшедшее бормотание, первая часть так вообще походит на скучноватую автобиографию.

Язык. Речь героя. Важно определиться – как она будет звучать. Весь огромный роман написан от первого лица – подарок для талантливого актера, какой сильный моноспектакль можно было бы сделать… Итак, как он должен говорить? Срывающийся, петушиный фальцет? Бормотание под нос – жутенький «говорок» Достоевского? Шепот в самое ухо с чередованием сдавленных стонов и брызжущей слюны?

Налицо огромный талант автора – роман не оставляет ощущения сделанности. Все нескладности стиля, все ошибки невольно относишь на счет главного героя. Автора будто бы нет. Или есть? Где-то ведь он должен спрятаться. Может быть, это невидимый постановщик сцены, где Молотов ведет Цвибышева за ухо – как провинившегося мальчишку?

Очень сложная книга, очень большая, очень неудобная и очень нужная – и в то же время слишком личная, чтобы читать её хором.

Часть третья. Для читавших книгу

Из несуществующей методички учителя литературы в старших классах школы.

Темы сочинений по роману Ф.Горенштейна «Место» с комментариями

1. Онегин, Чацкий, Печорин, Цвибышев – лишний человек в ряду «лишних людей»?

Анализ соответствия Цвибышева формальным признакам «лишнего человека». Внутренние отличия от традиционных героев русской литературы.

2. Роман Ф.Горенштейна «Место» как продолжение романа Ф.Достоевского«Бесы»

Поиск параллелей – в сюжете и персонажах. Нотки «достоевщины» в тексте. Продолжает или переписывает «Бесов» автор?

3. Роман Ф.Горенштейна «Место» и «Записки сумашедшего» Н.Гоголя

Анализ сходства сюжета, параллель «диктатор России» - «испанский король».

4. Развитие лагерной литературы в романе Ф.Горенштейна «Место»

Полемика с лагерными писателями, выраженная в образах Щусева и Висовина.

5. Авторский голос в романе Ф.Горенштейна «Место»

Разбор планов романа и поиск выразителей авторского мнения.

6. Цвибышев и испытание любовью

Женщины Цвибышева. Цвибышев и его отношение к любви, победитель ли он?

7. Стилевые ошибки в тексте романа Ф.Горенштейна «Место» - промахи автора или высший писательский пилотаж?

Анализ языка романа.

8. Жалею ли я Гошу Цвибышева

Анализ эволюции Цвибышева. Учащийся анализирует своё отношение к герою – жалость, презрение, принятие и т.д.

9. Символы в романе Ф.Горенштейна «Место»

Поиск и анализ параллелей: Маша – Россия, Цвибышев – обыватель, семья журналиста как символ русского общества, значение Ивана Цвибышева. Приветствуется подчеркивание неоднозначности и обманчивости этих символов.

10. Чеховская палата №6 в романе Ф.Горенштейна «Место»

Тема психиатрии в романе. Анализ символики болезней, больниц и больных.

11. Смысл названия романа Ф.Горенштейна «Место»

Предлагается вспомнить устойчивые выражения: «свято место пусто не бывает», «быть на чужом месте», «пустое место», «место под солнцем», «поставить на место» и тд.

Мне очень понравилось. Прям очень. Но не сразу, далеко не сразу. Книгу прочитала в апреле, сегодня заканчивается июнь, чувствую, что возможно, я её даже перечитывать буду))

Пока читала первую часть "Койко-место" желание раззнакомиться с бесконечным, очень подробным и самозабвенным нытьём Гоши Цвибышева было очень сильным, сложнопреодолимым, я бы сказала. Почему не бросила? Вообще не знаю! Возможно, благодаря автору, который иногда выглядывал из-за графоманских излияний Гоши, успокаивая - это ещё не сказка, сказка впереди. И автору стоило поверить, он не обману ни в чём - ни в интересной, захватывающей, невероятной истории взросления (ага, некоторые солипсисты взрослеют после тридцати), ни в антураже 50-х годов прошлого века, ни в отсутствии конъюнктурных заявлений. Отдельное браво автору за меткое словцо "застольная оппозиция".

Буду эмоционировать.
Для меня самое сложное читать книгу, в которой не нравится главный герой. Гоша же (главный герой) мне не просто не нравится, а я его презираю и он меня дико бесит. Это было четыре дня моих мучений и страданий, когда я читала эту книгу. Иногда мне даже хотелось завыть. Но автору надо отдать должное, ему удалось очень ярко и реалистично передать характер Гоши. Он, как живой. Мне кажется, чтобы создать такой образ, надо или лично быть знакомым с подобным человеком, или взять что-то от себя, а почитав немного из биографии автора подозреваю, что в какой-то степени этот роман автобиографичен.
Есть одно такое слово, которое вызывает чувство брезгливости и омерзения - "гнида". Если бы мне надо было одним словом описать главного героя, то это было бы именно оно.
Чем же он мне так не понравился? В самом начале я не совсем поняла, чего к герою так плохо относятся окружающие, но узнавая его все больше и больше я поняла.
Гоша тридцатилетний мужчина, который в детстве потерял родителей. Отца арестовали и он погиб, а мать сбежала с Гошей, но вскоре тоже умирает (тоже самое происходит и в жизни автора). Герой рьяно скрывает правду о своем отце и выдумывает себе совершенно другого отца, героя войны. В свои почти тридцать лет, ничего не достигнув в жизни, не имея твердой почвы под ногами он все еще уверен, что ему заготовлена особая роль в жизни. Даже койко-место, которое он занимает в общежитие он добился не сам, а с помощью давнего друга его отца. Это человек, которому, если один раз скажешь нет, то ты из разряда "друг" переходишь во врага и остаешься в его черном списке навсегда. Это мелочный и жадный человек, который и куском хлеба не поделится с голодающим, но каждый кусок, которым поделились с ним он записывает в свою прибыль. Он готов дать другому человеку пощечину только потому, чтобы Гошу одобрили и приняли в свой круг. Он не подаст руку помощи больному человеку из-за своей брезгливости. У него нет друзей, есть люди, с которыми ему на данный момент выгодно общаться. Почувствовав, что у него появились какие-то права, но не своими силами полученные, а благодаря отцу, он начинает на всех орать, бросаться, стучать стульями. Он готов при малейшей выгоде для себя пойти на предательство. Трусливый и глупый человек, о характере которого я могу писать еще очень и очень много, но о внешних его данных ничего сказать не могу. Толи автор мало внимание уделил его внешности, то ли меня так поразил характер, что на внешность внимание не обращала.
Кроме Гоши в книге еще очень много персонаже и просто мимо проходящих, и надолго задерживающихся.
В книге несколько частей. Первая состоит из борьбы за койко-место. Во второй отца Гоши реабилитируют, но все опять не так, как хотелось бы. В третьей он втягивается в политику и понимает, что хочет стать во главе России. И это человек, который даже постоять за свое койко-место не может. Политики в книге очень много: сталинисты, антисталинисты. Нудотина полная.
Повествование ведется, как рассказ от лица главного героя при этом с работай над ошибками. Рассказывает о каком-то поступке, реакции на что-то и добавляет, что неправильно сделал, а надо было по-другому.
Спасло меня от того, чтобы не завыть при чтении, это то, что рассказ переходил на других персонажей, о каких-то ключевых для сюжета событиях в их жизни.
Я не говорю, что книга плохая, совершенно нет, просто я не люблю политику и Гошу.
И что больше всего меня примеряет с тем, что мне довелось ее прочитать, это всего несколько строчек, но зацепили меня они очень сильно:

Не знаю насчет России и что думают об этом россияне, но это в точности о моей стране.

По всей видимости, это очень классная книга. Настолько хорошая, что некоторые товарищи называли Горенштейна живым классиком. А мне в ответ совершенно нечего сказать, потому что книга вызвала у меня самые противоречивые мысли и ощущения, я, пожалуй, и оценивать ее никак не буду . А доводы «за» и «против» разобью на две группы-колонки, чтобы постараться разобраться. И уже сейчас знаю, что не получится.
Итак, «против».
Мне пришелся не по душе стиль повествования. Я говорю «пришелся не по душе» потому, что сказать, что он мне не понравился, я не могу. Просто первая часть романа такая тягучая, беспросветно-бытовая, серая, гнетущая. Многие отмечают в этом стойкую достоевщину. Мне отчего-то чудится здесь привкус «Постороннего» Камю. То ли это оттого, что я очень люблю «Постороннего», то ли меня просто глючит. Так или иначе, эта серость пришлась мне не по душе по одной причине – я слишком плотно примеряю на себя лица героев художественных произведений. Тем паче, что повествование ведется здесь от первого лица, автор говорит «я», подразумевая Цвибышева, а я читаю «я», внутри чувствуя, будто это происходит с Алихановым. Но по этой причине мне не по душе не только товарищ Горенштейн, но и половина русской литературы, так страстно пережевывающей судьбы «маленьких людей».
В романе для меня не было надежды, это тоже не понравилось. То есть, что я имею в виду. Специалистом по пятидесятым годам я себя не считаю, потому что им и не являюсь. Но я прекрасно знаю, что все то, с чем так самозабвенно боролись Цвибишев сотоварищи (надо сказать, что некоторые сотоварищи были вполне достойны уважения) успеха не достигло в глобальном плане, что из периода 50-х годов вышли лишь шестидесятые, особой свободой сильно не блиставшие. И это вот знание никак не давало мне покоя, видимо, я не очень люблю истории, которые заведомо окончатся неудачно в глобальном плане. Или, выражаясь иначе, в повествовании мне ближе что-то с надеждой на успех.
С размерами Горенштейну надо было быть поскромнее. На мой вкус. Ну, в кое-каких местах я даже ругал проклятый сионистский режим, который мучает несчастных читателей тоннами незначительных подробностей и оттенков ощущений главного героя. Так продолжалось довольно долго, пока я не начал в этой подробности видеть даже некоторый шарм, более того, в этом я увидел авторский талант. Но с редактора я все-таки свой мысленный выговор снять пока не могу, тут без 20% книги можно бы было и обойтись легко.
А тут мы подбираемся к «за». Здесь будет меньше, но ярче.
По моему скромному мнению, я не хуже всех разбираюсь в творчестве Шаламова и некоторых других летописцев лагерного мира. Мир же пятидесятых годов, вселенная оставшихся с «той стороны» для меня был темным лесом до этого романа. Теперь же для меня многое прояснилось. Какие были настроения у населения, вот это противостояние «сталинистов» и их противников. Некоторые особенности реабилитации на местах, как это было в быту и как это выглядело на уровне межличностных отношений. Да даже по поводу возврата имущества у меня теперь какое-то понятие сложилось. И это очень хорошо, за это большое спасибо. Не говоря уж про простое описание трудовых будней Цвибышева, это «халтуры» и «умения жить», которые за прошедшее с момента повествования время до наших дней ничуть и никак не изменилось.
И самое большое «спасибо» я хотел бы сказать Горенштейну за его понимание людей. За эти тонкости чувств, оттенки эмоций, какие-то ловко подмеченные расстановки фраз и даже выражений лиц, из которых складываются отношения между людьми. Вот это мне очень понравилось, как понравилась и искренность автора. В самокопании, рефлексии и страхах главного героя я увидел этого человека как бы изнутри, его душу, психологию с мельчайшими подробностями. Это большая редкость в литературе. Это очень ценно. Хоть, Цвибишев и законченное…законченный…. В общем, в одном партере с ним спектакль смотреть я бы не сел.

Даже не знаю, с чего начать свою сумбурную рецензию. Мысли для неё собирала три дня, да так и не собрала.
За 5 месяцев игры роман "Место" стал самой обсуждаемой книгой в нашей команде:

• делали замечания о трудной судьбе неблагодарного Гоши; (по его описаниям сперва можно было понять, что Чертоги и Бройды очень состоятельны. Оказалось, что Бройды втроём жили в однокомнатной квартире, а позавчерашний суп едят не только живущие чужой помощью).
• вспоминали случаи о мало изменившемся общажном быте; (общаги не мужские, а школьные и студенческие. Приходилось наблюдать за беготнёй от комендантов и, опаздывая к полуночи, прошмыгивать перед вахтёрами).
• пытались представить неудобство сна на холодной сетке кровати без матраса; (проходили подобные школьные забавы).
• предполагали прототип безымянного журналиста; (сперва на Симонова или Эренбурга думали, но по ходу чтения решили, что образ собирательный).
• размышляли о повторённых в эпилоге словах журналиста о писателе как бездеятельном паралитике и про 200 стабильных лет (многовато двухсот, СССР и двадцати застоя не выдержал).
• после цитаты в одной из первых рецензий долго дискутировали об отражении в народной памяти Великой Отечественной войны и малозначимой для современников даты 5 марта 1953 года.
• возмущались отношению Гоши к женщинам и разошлись во мнениях о его браке с Машей; (реально его описания "грудёночек, плечиков и шейки" больше похоже на объявление по продаже машины: цвет - мокрый асфальт, бампер без царапин, комплект зимних шин, автомагнитола и сигнализация прилагаются. Я бы ещё с описанием лошади сравнила, но животных не опишу).
• удивлялись разножанровости вставок; (шпионский роман о Маркадере, военный рассказ о Висовине, много философских мыслей о России. В эпизоде ареста знаменитости есть что-то знакомое, будто раньше прочитанное, а вспомнить не могу).

  Больше всего я зациклилась на времени действия и донимала экипаж монитора деталями и неувязками. В апреле читала книгу о космических 60-х, таких радостных, в надежде на мирное будущее с расцветом науки, а у Горенштейна в первой части романа будто и не те же 60-е: совсем другое, беспросветное мрачное время. Я бы первую часть отнесла к концу 50-х, 1958 или скорее 1959 год. В коридоре строительной конторы стенгазета к 8 марта с цветным снимком первого искусственного спутника, Гоше приходили повестки с датой 195*, мать Илиодора освободилась за год до описываемых событий. А с другой стороны, кукурузная кампания, июньские Новочеркасские события 1962 года происходят почему-то в сентябре-октябре, убийцу Троцкого выпустили из тюрьмы в 1960 году - в моей голове весь роман в один год никак не уложился. Время проваливалось, словно песок с откоса. В эпилоге Паша Зайцев кричит на Гошу:

Причём Гоша прожил в Ленинграде уже несколько лет.... В общем, долго я запутывала команду, да сама так и не разобралась с этим ускользающим временем.

Зато настоящим эмоциональным ударом для меня стала позорная формулировка властей в свидетельстве о смерти Матвея Цвибышева:

Залп попал в цель, хоть выстрел в прошлое может и отыграться.

Вот такая вот известнейшая цитата пришла мне в голову после прочтения аннотации. И настроилась я соответственно. Почему-то мне казалось, что главный герой обязательно окажется евреем. И, хотя вышло все как раз, наоборот еврейский вопрос, действительно, в книге поднимался не раз. Вообщем ожидала я увидеть юного литератора или иного талантливого человека, которого совершенно замучили простые житейские вопросы. И уж конечно я была уверена, что действие будет происходить в Москве. В крайнем случае, в другом крупном городе. А борьба за койко-место оказалась шла в каком-то заштатном провинциальном городишке, что меня немало удивило (как меня поправили, заштатный городишко оказался Киевом, но по описанию героя я обратила внимание на пренебрежение к городу и не узнала его). Ну, да бог с ним, это было не самой большой неожиданностью романа.
Как я уже писала, опираясь на аннотацию, я составила себе положительное мнение о герое, но скоро мне пришлось разочароваться. Герой этот настолько обывательски мелок, что даже не вызывает ненависти, а только чувство гадливости и раздражения. Уже не юноша, он до сих пор не смог найти себе работу, мало-мальски соответствующую его способностям. Мастерски анализируя поведение людей в компаниях и одиночек, он не в состоянии наладить отношения с работягами. Всему этому он находит оправдание в том, что в его биографии есть тщательно скрываемое пятно, из-за которого он панически боится привлечь к себе внимание и живёт тихо как мышь. Скрывая арест отца, он привык стирать и свою личность, сделался незаметным и на работе (что сложно, т.к. у него должность прораба над рабочими), и в общежитии. Кстати, отлично описан его экономный стиль жизни и, в особенности, питание. По мне так лучше бы он подыскал себе иное место работы. Но, видно, для этого нужно или хорошее образование, или хорошие знакомства. Но у меня не получается принять факт репрессии отца за полное оправдание сыну. Выходит из него довольно плюгавенький человечек, внешне забитый и несчастный, из тех, которых могут пожалеть молоденькие девочки. Но если найдётся такая, то ей придётся вскоре пожалеть об этом, ибо он с огромным удовольствием самоутвердиться за чужой счёт, особенно хорошо для этого подходят более слабые, а доброту он принимает за слабость. Кроме того, обладая невероятно раздутым самомнением, он выше всего ставит именно то, что отсутствует у него. Внешний лоск, дорогие костюмы у мужчин, красоту и стиль у женщин. Так что любой намёк на то, что ему вполне подойдёт вон та вот полноватая брюнеточка с веснушками, он сочтет не много ни мало как за личное оскорбление.
Весть о реабилитации отца для него просто подарок небес. Теперь он чувствует в себе право и моральные силы нападать на других. Ощущать своё превосходство за счёт вины других, реальной или надуманной. Сам отец ему не важен, он и сам говорит, что предпочтет чтить его память, чем встретиться с ним живым. Он для него лишь символ, поэтому такое значение он придаёт и его социальному положению.
Страшно, когда такой маленький, нет, мелкий человек получает какое-то превосходство. Теперь он стремится восстановить своё попранное самолюбие, в озлоблении мстя (или мечтая отомстить) всем и каждому, включая случайного хама в транспорте. Теперь размах его ожесточения уже требует выхода, и он находит подходящую по духу радикальную партию. Они совершают потрясающе благое дело, избивают бывших функционеров: женщин или пенсионеров. Конечно, понятно, что герой не мстит за отца, а лишь находит выход собственным эмоциям в этих потасовках. И вот, задумав операцию посерьезнее, группа перемещается в Москву.
Так, стоп. Висовин. Вот это интересная личность, и вся это его история с журналистом, по сути дела слова, выплеснувшиеся на эмоциях. Они самые яркие, красочные, веют живыми чувствами и поэтому очень опасны, когда разум тонет в них. Один пострадал физически, другой морально, а на этом чувстве вины теперь паразитируют разные шкурники, социопаты или идеалисты. Комплекс вины уничтожает и его семью, искривляет сознание детей. И вот тут мы знакомимся с этими детьми, Машей и Колей. Коля - замечательный юный восторженный мальчик, разочаровавшийся в идеале отца и ищущий кем бы его заменить. И, конечно, с головой погрузившийся в новые веяния эпохи. Без жизненного опыта, без возможности анализировать причины поступков людей, его затягивает в сомнительные революционные компании, он легко подпадает под чужие влияния. Отличная возможность для ГГ завести своего поклонника. Его сестра Маша немного постарше, по-женски мягче, не так жаждет разрыва с родителями, хотя тоже по-своему наивная и легко увлекается политическими течениями. Но, самое главное, она красавица, и это решает все. Теперь все помыслы нашего героя направлены к ней. И он продолжает действовать не в рамках своей организации, а в рамках собственной выгоды.
А

Так что его надуманная ненависть к органам тут же испаряется, как только в воздухе начинает витать реальная опасность.
Продиралась я через этот роман, еле сдерживая свою антипатию к герою. Но постаралась вынести оттуда и полезные сведения. А вышло так, что в книгах, мне попадавшихся, чаще писали о сталинских репрессиях, чем о Хрущёвской оттепели, и брожения масс стали для меня чем-то новым, особенно эти восстания, вспыхивавшие в городах. Да и просто небыструю перестройку народного сознания и перебои в снабжении.

Боюсь, я не буду оригинальной, если скажу, что идей для рецензии на роман Фридриха Горенштейна у меня нет. Но это правда. Не знаю, с чего начать и чем закончить. Поэтому просто выкладываю отрывок из дневника нашей команды.
__________________________________________________________

eugene-grande
Лена, ты "Место" дочитала?

Sonetka2008
Да.

eugene-grande
Где рецензия?

Sonetka2008
Нету.

eugene-grande
Это я вижу. Когда будет?

Sonetka2008
Никогда.

eugene-grande
В смысле?

Sonetka2008
В прямом. Я не знаю, что писать. Все мое филологическое прошлое вопит о том, что здесь нужна хорошая литературоведческая статья, с умными словами типа "аллюзия", "реминисценция" и "ретардация".

eugene-grande
Ну так пни посильнее свое филологическое прошлое и напиши, блин, статью.

Sonetka2008
Не могу. У Горенштейна с Достоевским все переплетено, если статью писать, то на сопоставлении с "Подростком" и "Бесами", а когда мне уже читать-то их? Времени нет. Я "Подростка" читала лет -цать назад, а "Бесов" вообще никогда.

eugene-grande
Ну включи креатив, давай, хоть чего-нибудь.

Sonetka2008
Ну разве что про мышь.

eugene-grande
Какую мышь?

Sonetka2008
Мышь в периоде.

eugene-grande
Лена, ты алкоголь не употребляла?

Sonetka2008
Не, я трезвая. Я щас объясню.

Я тут рецензии игроков на "Шантарам" и "Могилу для 500000 солдат" читала, и несколько человек количество ключевых слов у авторов считали. А у Горенштейна тоже есть ключевое слово - "ПЕРИОД". 157 раз встречается оно в романе. Есть, скажем так, ОБЩЕСТВЕННЫЕ периоды, значимые для всей страны, например, "период борьбы с фашизмом", "период хрущевских разоблачений", "период сталинского режима", "период всеобщей хляби и путаницы", а есть ЛИЧНЫЕ периоды главного героя.
А главный герой, Гоша Цвибышев, напоминает мне мышь, вот и получается - мышь в периоде.

Первый период Гоши называется "Период борьбы за койко-место"

Здесь Гоша вот такой.

Маленький, жалкий, серенький, суетливый... Кипяточек, карамель, сырокопченая колбаска, как бы не потерять место в общаге, покровители, разваливающиеся ботинки... Правда, иногда у этого мышонка сквозит через суету обличье дьявола, например, когда он бьет кошку Дарьи Павловны. В этот жизненный период Гоши я чувствовала к нему какую-то легкую брезгливость и некоторое недоумение - почему Горенштейн выбирает на роль главного героя какого-то слабого полусумасшедшего чудака.

Но все начинает меняться во втором жизненном периоде Гоши.

"Период обретения мною прав"

Гоша становится вот таким.

Он внезапно обретает права. Он теперь сын реабилитированного комкора. "Генеральский сынок". Сумасшествие прогрессирует. Неважно, что он не помнит отца, неважно, что стыдился его всю жизнь, проклинал и отрекался от него. Это все как-то забылось и ушло в никуда. Теперь Гоша "право имеет", и правом этим пользуется по максимуму - гневно стучит кулаком в кабинетах, орет на незнакомых людей и ... кулаки распускает, да...

А еще примерно в этом периоде происходит странная вещь в романе - голос главного героя внезапно захватывает автор. Тут у меня реально когнитивный диссонанс начался. Вроде бы речь от первого лица, главный герой - Гоша, но ведь он не может говорить так умно и мудрено!!! Вот через эту часть текста я, скажу честно, продиралась, как через тропические заросли. И слова вроде знакомые, и эмоции понятные, а все вместе - как в тумане.Ну тяжело мне даются политические дебаты и лозунги. Аполитичный я человек.

Но вот после этого тяжелейшего "переходного периода" начался третий, интереснейший, этап жизни Гоши.

"Политический период"

И здесь Цвибышев развернулся уже во всю свою страшную маниакальную натуру. Я вижу его таким.

Маша правильно назвала его

_________________________________________________-
Попробовала - не получается. Так что, извините, коль что не так, я пыталась.

Эх, но вот ведь как все было бы хорошо, не будь так плохо! Сказать себе "фи, как эту мерзость читать-то можно!", и уйти в далекий попсово-расслабляющий закат. Но, нет. Частично перекликаясь с не менее сложным бонусом ДП - Корабль дураков , "Место" оставляет по себе значительно более приятное впечатление.

Тут сразу сделаем реверанс ко всем, кто прицелился в меня гнилым помидором. Нет, приятное впечатление от книги никак не связанно с моим отношением к главному герою, издевательством над детьми и животными (хотя и не понимаю, от чего так зацепило многих). И различать следует приятненькое от приятного. И, ой, да ну вас, пусть будет положительным! Что, опять не так? Ну, хоть хорошим мое впечатление может быть? Ладно, опустим эти подробности. Впечатление стало... впечатлением, после того, как немного абстрагироваться от прочтения. Сказать себе, мол, я-то ну совсем не такой и людей таких не знаю, и что за глупость придумал этот ГореЭйнштейн, не бывает такого в жизни.

И вот когда ты все это сказал и сделал. Когда допил чай и удалил с читалки многоуважаемого Горенштейна ко всем чертям, ты начинаешь что-то понимать. И вся эта нерастраченная злоба, в итоге, даже нашедшая свое место в мире, становится какой-то узнаваемой. И Гоша жалкий в любой момент своей несчастной жизни приобретает знакомые черты. На каждой отдельной странице - муть и серость. Да, да, вы правы, мерзкий человек, нельзя так, ай, нельзя, а-та-та ему! А вот в книге - в завораживающей синергии суммы всех страниц - наша с вами жизнь! Без прикрас, без положительных сторон, глазами пессимиста, но самая настоящая жизнь.

Да, хотелось бы трепетного, вечного, хотелось, чтоб великий и сильный герой раскидал всех по углам, во имя бобра и справедливости. Вот только был бы это тогда роман об идее, о чем-то прекрасном но однозначно далеком от повседневности. А автор взялся показать все самое серое, что только есть в наших буднях. Самое низкое, неприглядное, что выглядывает из трещин души в какой-то неподходящий момент. И кто-то загоняет эту мерзость обратно, запирает на тысячу замков, а кто-то привыкает с нею жить.

Весь мой скудный анализ романа можно загнать в одно мультяшное предложение: воды нет, растительности нет, населена роботами. Ведь нет в этой книге ни любви, ни чести, ни долга. И расписывать отчего да почему я считаю излишним. Таким уж создан этот многостраничный мир. Таким виден через авторскую призму мир наш собственный.

Долго думала-гадала, что же мне об этой книге написать, но вдохновение ко мне так и не пришло, так что держите рецензию из разряда "на тобi, боже, що менi негоже".
Что понравилось ? Некая атмосфера равнодушной отстранённости, в которой автор препарирует и систему, и героя. Прекрасный язык, благодаря которому не смущает "многабукаф". То, что автор показывает, откуда берутся мерзкие бесхребетные твари поднебесные, всеми способами выбивающие место под солнцем, вопящие о своей уникальности и готовые порассуждать о всех и вся при собственной несостоятельности и старании не отставать от толпы.
Что не понравилось ? Я вообще не любитель русской литературы от 1950 до сего года. Не люблю, когда в очередной раз мусолят эти рассуждения о системе, об формировании этой системой общества. Да, во время написания этой книги подобное было мега актуально, но сегодня каждый пацан с папиросой и пивом, каждая девчушка, обожающая Гомера Симпсона, рассуждают о политике, о системе, о коммунизме. Это так утомительно. А теперь ещё сиди и читай об этом.
Далее - антигерой. Более того, антигерой среднестатистический. Приходишь домой из мира подобных антигероев, открываешь книгу - и вот опять эта вшиная возня, давно не виделись !
Далее - какой-то такой герой, который теряется в тексте, скукоживается. Автор вроде хочет показывать всё через своего персонажа, но у него это выходит наляписто, странновато и через пару страниц ты снова теряешь героя за рассуждениями и деталями.
Далее - всё же очевидно, где автор просто отыгрывается, потому что где-то его не приняли, а где-то напаскудили. Хорошо, что таких мест мало.
Далее - некая фантастичность в тайной деятельности героя. Такой удалой парень, так всё прокатывает, что просто закатываешь глаза.
И центральный вопрос: почему автор вовремя не остановился ? Зачем он продолжил писать ? Сначала всё было прекрасно, я бы закрыла глаза на свою антипатию к подобной литературе и героям, но после 30 % текста всё стало портиться.
Не скажу, что книга плоха. Горенштейн определённо мастер слова. Но не моё это.