Чтобы создать правильное крипи, прежде всего найдите что-то такое, к чему все привыкли до блевоты. Вот каждое утро, пока на работу собираешься, тебе ведущая деланно-бодро лыбится. А чтобы это стало крипи, чуточку добавь безумия, пусть ведущая, не меняя улыбки, скажет прямо в камеру: "Сегодня ты умрёшь". В общем, не надо этих монстров с десятком клыков и пятью щупальцами в труднодоступных местах. Что-то очень привычное должно просто пойти не так, измениться немного, но этого хватит, чтобы ты в пять секунд создал элитный кирпичный посёлок городского типа. Стоишь, к примеру, у зеркала, а тут твоё отражение тебе улыбается, только улыбка не заканчивается там, где губы, она тянется и тянется к ушам, пока ты не увидишь в зеркале свою морду наполовину разделённой и радостной, что пипец. И это страшно. Это сейчас все знают, что вампиры могут обращаться в летучих мышей, их надо обдалбывать чесноком и прочей осиной, а ещё некоторые из них сияют как долбанные лесные феи. А раньше они были страшными, потому что никто о них ничего не знал. Вот и ты не знаешь, что там с этим твоим двойником в зеркале - не то он подойдёт к тебе со спины, пока ты трясёшься в шкафу, и положит холодные пальцы тебе на плечо или на шею. Не то ты снова увидишь его отражение в лобовом стекле автобуса, который норовит тебя сбить. Не то он утащит тебя в зеркало, а сам займёт твоё место и никто не будет этого знать, пока не увидит, как странно он улыбается, когда улыбка делит его лицо от уха до уха. Неизвестность-то и пугает. А ещё то, что вроде бы всё в порядке, всё как обычно. Но на самом деле - ни фига!

Де Линт далеко не одинок в своём стремлении погружать всякое такое, которое фэнтези, городские легенды и прочий эльфизм в среду неформалов. Можно спросить: "А чо, по-вашему, если эльфы живут по соседству в чистеньком домике, с занавесочками, семейным Вольво и воспитанной собакой - это уже не будет интересно?" Но смысл в этом всё равно есть. Представьте сами себя на месте Древнего Народа. Вот вы оказались в человечьем мире, вряд ли бы вас потянуло на Очень Страшное Приключение, заключающееся в пятидневной рабочей неделе в офисе и в качестве вишенки на торте - очень занимательный квест выполнения месячного отчёта. Вот сквоттеры, нарики, уличные музыканты, это тот коктейль, в который имеет смысл погружаться, они и сами как бы посреди - между плохим и обыденным. И очень живые.

Лучше всех идут те крипи, которые подтверждены фото или видеоматериалами. Если вы умеете склеить вместе хотя бы пару фотографий в фотошопе или смонтировать в бесплатной программе серию Спанч Боба с фильмом Вернера Херцога, считайте, что интересная крипи уже у вас в кармане. "Эту серию мультика я похитил в киностудии, где работал охранником. Меня уволили после того, как директор покончил с собой, посмотрев файл. Какие-то люди в военной форме ломятся в мою дверь, если скажут, что я покончил с собой, не верьте, пошлите файл знакомым, люди должны знать правду!" Вуаля!

В яркости визуальной составляющей де Линт был хорош всегда. Погружаешься в его диалоги, старые баночки из под майонеза, из которых кормят паршивых уличных котов, граффити на стенах, в кемпинги сексуально озабоченных человекопсов (привет, индейская мифология) и плывёшь так, плывёшь по волнам. Пока не соображаешь, что тут де Линт конкретно не знал, о чём писать и волны, на которых ты качаешься - это потоп от переизбытка воды. Кто-то куда-то ходит, к главной героине Джилли, которую сил автомобиль на тёмных улицах Ньюфорда, подруги зашли раз этак пятнадцать на страницах. Потом обсудили с другими друзьями, как им жалко Джилли. Нет, оно всё приятно, твоя яхта читательского интереса (вот я загнула с метафорой) качается, всё проскакивает как картошка фри под пиво, хотя прекрасно осознаёшь, что у де Линта было материала на рассказ и искусственность растягивания сюжета на роман плохо не только тем, что ничего не происходит, но тем, что все персонажи не сами по себе, а только маски, непроработанные, но с характеристиками "хорошая", "хорошая", "хорошая", "он плут", "этот плохой", "эта плохая, но её жалко".

Собрав вместе всех персонажей "Легенд Ньюфорда", чтобы дать им обалденный эпилог, всем сразу и пусть никто не уйдёт обиженным, де Линт как-то забыл, что персонажей надо развивать дальше. Потому на бедного читателя выливается ведро имён, которые по идее читатель должен помнить (да щаз, с момента прочтения "Легенд", "Лезвия сна" и "Покинутых небес" у меня прошло от пяти до пятнадцати лет в зависимости от книжки), мало того, вся функция этих персонажей сводится к тому, чтобы сочувствовать несчастной Джилли. Я не шучу. Вплоть до финальной битвы где-то в конце, все заняты исключительно состраданием главной героине.

Есть, правда, парочка новых персонажей - это младшая сестра Джилли Рэйлин и её подруга Рози. Вот про них читать интересно. И про то, как они "ловили барсуков" (грабили клиентов, которых снимали в качестве шлюх), и как Рози снималась в порно, а Рэйлин пошла работать в типографию. У них что-то происходит, мир вокруг них жив. Но де Линт при всём том переключается на любимицу Джилли, с которой вроде бы говорят духи, так как после аварии она смогла переходить в Мир Снов, но если вы думаете, что де Линт сказал: "А, фиг с ним, теперь я Кастанеда", то думаете вы слишком хорошо. Духи мало болтают про устройство мира, про всякую индейскую философию, хотя мир и устроен на противостоянии койота и ворона, они все болтают всё то же, про то, что Джилли в Мире Как Он Есть валяется на больничной койке, мол, ты сама себя должна починить, ууууу! Выкинь всё, что там о Джилли, оставь только на самом деле трогательный рассказ "В доме врага моего" из "Легенд", который де Линт не постеснялся всунуть в роман целиком, и добавь Рэйлин - вот так получилась бы классная история. Без воды.

В на самом деле классной крипи жуткая история происходит не с рассказчиком, а с кем-то на его глазах. Потому что вам требуется в рассказе передать собственные чувства, а вам-то самому не страшно, вот в чём штука. Потому всякие крипи про телевизионные шоу (моя любимая - "Каледон 21") всегда самые интересные. И запомните, насколько бы странные вещи не происходили с героями крипи, сами герои должны быть такими, которых читателю легко вообразить, они должны быть похожи на кого-то, кого он знает.

Если не прочитать "В доме врага моего" отдельно от всей "Волчьей тени", то главная героиня должна бесить ещё больше. Джилли не просто "хорошая", её доброта, о которой с придыханием говорят все персонажи, представляется чем-то железнобетонным, сияющим и пугающим до жути. Если ей потребуется святая вода, чтобы отогнать вампиров, ей достаточно будет присесть и пописать. В общем, в этом противостоянии её и Рэйлин, как-то не приходится сомневаться, что Джилли будет как танк переть по пути простить/извиниться/уняньчить.

Суть конфликта в книге, кстати, в том, что Рэйлин - единственный человек в мире (машите на меня, машите, ах, как эта Рэйлин только могла!), который ненавидит Джилли. Потому что Джилли бросила её, когда они были детьми, и старший братик Дэл со странностями в сексуальных пристрастиях, стал обрабатывать младшую сестричку, вместо сбежавшей старшей. И вот это противостояние было бы действительно интересно и трагично, если бы Джилл вела себя как человек. Пыталась бы спрятаться в самооправданиях, осознала бы с ужасом, что она вовсе не такой уж хороший человек, раз не попыталась как-то поквитаться с этим Дэлом (хотя бы засадить), чтобы он больше никого не обижал. Не. Этот танк продолжает ползти по пути полной праведности. И сестрёнку она хотела найти. А что Дэла не остановила, так де Линт даже вопроса такого не поднимает. В общем, любуешься этой монолитностью, пока не понимаешь, что Джилл - это Викторианская Добродетель, как она есть, если бы в викторианское время писали бы про старших братиков, насилующих трёхлетних сестричек.

И дело не в том, что де Линт слабо пишет. Просто с этим вопросом у него отношения не лучше, чем с вопросом гомосексуальности. То есть девчонки дрючат друг дружку за милую душу, а голубых там один на сотню километров, да и тот скотина. Автор весь такой хиппи-хиппи, но как что коснётся его личных глюков, так консерваторы со страху под стол лезут и оттуда шепчут, что надо ж быть посовременнее. Потому он может спокойно похерить индивидуальность героинь, ради их обезличивающей "хорошести". И даже не видит, что "плохие" у него живее раз в сорок. Что искупление грехов, преодоление себя дают человеку ту необходимую доброту, которая помогает ему понимать грешника, вместо того, чтобы прощать всех без разбора. И он это понимает. Об этом говорит в книге. Но всё равно не видит, снижая веру в описанный им волшебный мир, создавая мелодраматические коллизии в стиле сериалов с Джоанн Кроуфорд.

Сюжет для крипи найти легко. Просто смотрите по сторонам. Вот кто-то скрылся за углом - слишком маленький, чтобы быть человеком, слишком умный, чтобы быть животным. Вот продавец ухмыляется вам, а позади у него, кажется, хвост. Дело в том, что книги де Линта, как и все сборники городских легенд, так привлекают, даже когда он косячит, что он описывает реальный мир. И мы все это знаем. Не сознательно, но наше подсознание уже миллиард раз замечало какие-то несоответствия в окружающей действительности. И мы верим в эти городские легенды, из которых потом растёт не то крипи, не то чудесная история о спасения человека волшебными существами, потому что наше подсознание уже несчётное количество раз убедилось, что всё это правда. Кто знает, что вы в следующий раз увидите в зеркале ;)

Всем весёлого Хэллоуина!

«Волчья тень» оставила меня в растерянности, и вот уже несколько дней по случайным, не вовремя приходящим мыслям пытаюсь восстановить свои впечатления.

Не могу сказать, понравилось ли, — эта книга вообще вне подобных категорий оценки: слишком тяжелые и болезненные темы поднимает де Линт, я же не умею (и не хотела бы уметь) получать удовольствие, читая о страданиях детей и об их навсегда искорёженных судьбах. Поэтому, наверное, инстинктивно закрылась от «Волчьей тени», отгородилась от неё — своеобразная психологическая защита, — и теперь вижу эту историю как бы издалека, чередой смутных и тёмных картин.

*

— Я не хочу никого этому подвергать. — Подвергать чему? — шепчет мать. — Детству, мама.

Цитата из Полубрата Ларса Кристенсена для меня — как эпиграф к книге; именно этот короткий диалог упорно вспоминается, когда пытаюсь представить первую картину, потому что такому нельзя, нельзя подвергать: захолустный городок, граничащий с индейской резервацией, агрессия, каждую минуту готовая выплеснуться в вооруженной потасовке, алкоголь и наркотики... но главное другое, то, что происходит за запертыми дверьми небольшого домика — насилие, жестокость, вечно пьяная мать, и нет выхода из круга.

Это понятно, — когда выросшие в подобных условиях живут, ненавидя весь мир и отвечая злом на зло; когда они меняют города, словно бы стараясь найти что-то давно утраченное. Но когда люди, пережившие тот же ужас, становятся ангелами — не подобрать другого слова, чтобы описать их: сочувствующих и действующих, не потерявших способности радоваться, творящих сказку для себя и для других, — это чудо. Больше: это доказательство того, что только мы ответственны за свою судьбу, доказательство существования выбора.

Воплощенная надежда — история Джилли, главной героини романа, в которой так ярок внутренний свет, что и волшебные существа удивляются этому. Наверное, из всех персонажей «Волчьей тени» она самая живая: лёгкая, несмотря на внутренний надлом, звонкая (по стать своему имени), самоотверженная — и при этом не кажется (в отличие от подруг — они как тени) неприятно правильной; её словам и поступкам веришь. С этой сюжетной линией связаны темы выбора, предательства, искупления и исцеления, центральные в книге.

Третья картина — Страна Снов, волшебный мир, единый для всех; место со своими законами. Он, к сожалению, не близок мне и видится каким-то тусклым, даже плоским: не очаровывают ни описанные де Линтом пейзажи, ни населяющие волшебные существа. Не захватывает дух, не волнует воображение...

Да и вся книга — всё-таки не моя.

В оригинале эта книга называется Onion Girl (луковая девочка), и это название куда ближе к истине.

Знаете, некоторые книги, они как котята. Пинать их так же тяжело. Но сейчас я вам расскажу про кошек. Говорят, что кошки ложатся на больные места своих хозяев и таким образом, лечат их. А еще говорят, что в Америке есть один кот, волшебный. Он живет в больнице и умеет чуять умирающих, всегда приходит к ним в палату (вот люди-то радуются).

На самом деле, кошки просто любят тепленькое. Людей с высокой температурой; горячие, воспаленные места. Это, впрочем, не отменяет того факта, что они ужасно миленькие. Так и я честно признаюсь, книга Линта неоднократно выдавливала из меня горькие слезы. Но хорошей она от этого не становится.

Многие герои книги страдают. Чтобы преодолеть свои страдания, они должны понять их внутреннюю причину. Обычно причина кроется в тяжелом детстве. Злые братья насилуют маленьких сестренок, тут же рядом мамаши-алкоголички, сверстники, по которым колония плачет и так далее. Книга полна людей-чудовищ - и людей-ангелов. Прекрасных людей, в жилах которых течет кровь эльфов, которые рисуют волшебные картины, которые помогают брошенным детям и так далее.

Если вы вводите в сюжет богов и не определяете пределов волшбеству и могуществу, то развивать сюжет станет очень сложно. Придется заниматься комплексами и неврозами главных героев. Если читателя хоть немножко обижали в детстве или ему приходилось мечтать о волшебстве, то не расстрогаться он, конечно, не сможет. Возвращаясь к оригинальному названию, если вы чувствуете, что жизнь заставила вас покрыться жесткой коркой, что вы человек со слоями (как огр, только не воняете), если вам плачется… Но, правда, может лучше к психоаналитику сходить?

Пара слов о переводе. Многочисленные “испанцы“, наверное, были в оригинале латиноамериканцами. Потому что с чего бы в Штатах европейцев стали дискриминировать?