И что это за страсть у людей – колотить окна, бутылки и прочее в том же духе? Такое впечатление, что стоит человеку увидеть целое оконное стекло, и камень сам прыгает ему в руку. Может быть, все дело в звуке – просто интересно слушать, как оно разбивается. И чувство при этом такое, такое… не знаю даже, как сказать. Мурашки бегут по коже, что ли. Как там у Ника Лоу поется? «Люблю звук разбивающегося стекла». Меня-то это, конечно, не трогает, ну по крайней мере больше не трогает. Да и вообще если кому-то надо бить стекла, то пусть лучше делают это здесь, чем на улицах, где полно прохожих и велосипедистов.

Ну и Польша.
Так любила говорить мать Лори. Большая Хомячиха (прозвище, которое придумала ей дочь) была неисправимой сталинисткой и свято верила: какие бы тревожные известия ни приходили из Польши и от Солидарности, все это происки ЦРУ, наркоманов, драже «М&Мs», телесериалов… короче, причина в чем угодно, только не в реальных противоречиях между поляками и их совсем не демократическим режимом. Дошло до того, что она восклицала «Ну и Польша!» по поводу и без повода, не обращая внимания, существует ли вообще какая-нибудь мыслимая связь между предметом разговора и положением дел в этой стране.
Скоро ее любимое присловье вошло в привычку у всей семьи, так что и сами Снеллинги, и все их друзья и знакомые повторяли его a proposito просто так, к слову.