Часть картины

Е. Г. А что вы, вот вы лично, Лариса Саврасовна, сделали, чтобы дети не захотели туда идти?
Л. С. Ну, а что я могу сделать? Могу до трусиков раздеться, чтоб так их напугать!
Педсостав смеется.

Популярно — нет. На недавнем тестировании по профориентации ни один из детей не указал преподавание работой мечты.
— В вашей-то школе — ничего удивительного. — Андрей хмурится, она защищается.
В других местах не лучше. Есть исключения, но это чаще всего университетские интернаты с определенным профилем и со своими многочисленными нюансами. А так картина везде примерно одна и та же: уставшие учителя, раздерганные дети, забитые администраторы, нервно-требовательные родители.

Это был маленький чайный клуб без опознавательных знаков, располагавшийся на втором этаже жилого дома. Интимность обстановки охранялась ценами за чайник как за бутылку вина, отсутствием кофе и скудным меню.

(Прошу пересмотреть выставленные мне баллы по жизни, так как данные мной ответы на задания были обработаны неверно.
Подпись, дата, ФИО)

Оля. Библия — это то, как ее толкуют. Евангелие — это четыре разные истории. Похожие, но разные, это же все пересказы. Мы бы с вами по-разному рассказывали одно и то же. Нельзя честно пересказать, если ты участвовал.
Нина Николаевна. У событий есть свидетели. Ты можешь говорить одно, я другое, но правда все равно одна.
Оля. И знаете ее только вы?

Так и получилось наконец посмотреть на себя откуда-то со стороны, через призму экранов, чуть равнодушно, чуть оценивающе, чуть предвзято, как смотрят отшумевший сериал — может, и с историей, но уже настолько замыленный тысячей, сотней тысяч постов, что даже интерес к нему кажется совершенной безвкусицей.

Вслед за детьми подключились родители — те самые родители, которые еще месяц назад устраивали скандалы из-за каждой тройки за сочинение и требовали не докучать их ребенку книжками (такими депрессивными, неэффективными, неактуальными и не конвертируемыми в успешность, как было сказано в одном родительском чате).

— Расслабься, хорошо? — он ободрительно улыбнулся.
— Серьезно, призыв расслабиться хоть на кого-то когда-то действовал?
— Тогда не расслабляйся.