Цитаты из книги Часть картины

Ошибаться правильно, как это ни парадоксально. Только так мы чему-то учимся.

Считается, что вертикаль власти — это отрезок с четко определенными границами, но вдруг она прямая без начала и конца?

Неважно, кто голосует, главное, кто как считает.

Школа не место для людей с амбициями.

Школа была для нее вариантом про запас: так приберегают в шкафу старый свитер, который недостаточно хорош для выхода, но сгодится, чтобы переждать зябкие дни до того, как включат отопление.

Жены и любовницы — все как обычно. Токсичные отношения и сплошной male gaze. Как и вся наша литература, впрочем. А вы, Софья Львовна, могли бы выбрать пьесу, где женщину нельзя заменить торшером. Девятнадцатый век вообще не про современные ценности.

Андрей. А ты, Соня, та еще сука, оказывается. Софья. Я же сказала, что ты меня плохо знаешь.

(Определите случаи, в которых НЕ с выделенным словом пишется РАЗДЕЛЬНО: 1) нельзя. 2) непозволительно. 3) неуместно. 4) неочень правильно как-то это все.)

... и напомнила о том, что бывает, когда в стране нет сильной руки. Снова влез Вихрев: — Я предпочел бы сильную голову.

Изменения происходят хорошо, быстро, регулярно, правда только на бумаге.

Нет своих детей-не можешь учить чужих. Есть свои дети-своих воспитывай, а чужих не трогай.

От повинности освободиться можно, но как освободиться от чувства вины?

Порой Софья думала, что в школу её толкнула одна лишь жажда вернуть себе лето, утраченное в семнадцать лет. В университете казалось чудовищной несправедливостью, что июнь уходит над подготовку к экзаменам, а июль на практику. Оставался только огрызок августа — не поесть, а так, надкусить.

Вы же не понимаете, каково это. Когда худшее, что ты сделала в жизни, и лучшее, что ты сделала в жизни, — одно и то же.

Вы говорите про обезличенность. Про то, что человек превращается в винтик. Но и винтик может скрутиться и подорвать систему, верно?

Есть бывшие жёны, но нет бывших семей, а Новый год, как известно, праздник семейный.

Где война, там и жертвы.

О жизни говорят, о людях говорят, о политике говорят зачем-то, а о том, что внутри творится, — ни-ни.