Цитаты из книги Часть картины

С. Л. Тревогу надо было бить раньше, когда она принялась продавливать форму, я согласна. Но я не понимаю, почему дети сразу все не рассказали? Почему Оля взялась воевать в одиночку? Почему она не пожаловалась ни завучам, ни вам? Миронова. Вы на что это намекаете? С. Л. Потому что есть место, где собрать поддержку намного проще. Где не замолчать, не замять, не утаить. Вот туда они и идут со своими гранатами. Там выдергивают чеку. А что делаем мы? Смотрим на взрыв и ссоримся? И просто ждем, когда рванет в следующий раз?

— Хорошо. Вот скажите, Софья Львовна, в чем чаще всего упрекают учителей? Она закатила глаза. — В чем нас только не упрекают. — И все-таки? — В длинном отпуске. В халатности. В наплевательстве. В пристрастности. В излишней строгости. В излишней мягкости. В излишнем контроле. В недостаточном контроле. В лояльности. В сухости и закрытости. В излишней открытости. В эгоистичности. В резкости. В некомпетентности. В лени. В жадности… — В унынии, чревоугодии, гордыне, алчности, гневливости, блуде, увы, тоже, а вот что осталось? Самое главное-то, Софья Львовна? Самое больное? Вспомнилось разъяренно-красное лицо одной почти-медалистки, которой она перекрыла дорогу тройками за криво слепленные сочинения. Она тихо ответила: — Зависть.

— Простите, веду себя как идиот. Специально пытаюсь вас растормошить. — Зачем это? — она опешила. — Когда злитесь, вы настоящая. Без этих глупостей про нордический характер. Я еще тогда понял. Она закатила глаза. — Мне тарелку в стену запустить? — Не запустите. Но я бы на это посмотрел. Думаю, из вас получилась бы прекрасная метательницы посуды. — Знаете, а вы мастер на странные комплименты — Софья, давайте попробуем иначе. Вы не любите комплименты, а я не умею их делать. Из нас может выйти прекрасная пара. — Не выйдет. Вам придется меня злить, а мне метать посуду. Сами сказали. — А я рискну.

Неповоротливого, медлительного и такого безобидно-безотказного Васи Горностаева. Васю можно было выпихнуть отвечать первым, Васю можно было попросить пронести в школу сигареты, у Васи можно было занять денег и забыть об этом. Васю можно было использовать. В пятом классе его пытались за это дразнить, но за лето Вася вырос и расширился в плечах куда быстрее одноклассников, так что одним неловким движением мог зашибить сразу парочку шутников. Поддевать его исподтишка было скучно, вот насмешки и заглохли. О Васе благополучно забыли.

— ... Я скорее про другое. Нет своих детей — не можешь учить чужих. Есть свои дети — своих воспитывай, а чужих не трогай. — Ребенок Шредингера? Можно всегда ходить беременной. — Его ладонь скользнула под футболку и погладила живот. — Беременной? Хочешь сказать, детям можно знать, что учителя сексом занимаются? — А как же вы размножаетесь? — Учителя алгебры — делением, биологии — почкованием, а для остальных учительский секс — это как дети голубей. Раз никто не видел, значит его нет. — А как же учителя русского языка и литературы? — Мы сношаемся исключительно словесно с мозгами партнеров. А как еще Афина бы оказалась в голове у Зевса? Не съел же он ее?

Андрей же смотрел с сочувствием, что вывело ее из себя. Да кто он такой, чтобы ее жалеть? — Тридцать два года, образование высшее гуманитарное, характер нордический, группа крови вторая, резус положительный, приезжая, привита от кори, оспы и чумы, нет жилплощади, мужа, детей, вредных привычек, любовника, кошки и аллергии тоже нет. Только на неуместные вопросы, разве что. — Гнев в ее голосе все набирал силу. Он улыбнулся: — Тридцать восемь, образование техническое, группа крови третья отрицательная, местный, одна бывшая жена, один настоящий сын, одна квартира, машина, дача и вредная привычка, ноль кошек и любовниц. Что думаете? — Я думаю, что вы умеете составлять анкеты для сайта знакомств. Удачи вам в этом непростом занятии. — Знаете, Софья, а я сомневаюсь насчет нордического характера. — Сомневайтесь сколько угодно. Прощайте, Антон. Он усмехнулся: — А вот это вы нарочно.