7EW

Люблю, когда книга сразу расставляет все точки над і буквально в первом же предложении:

Луна взорвалась без предупреждения и безо всякой видимой причины.
Обычный тихий вечер: кто-то тупит в интернете, кто-то гуляет в парке, кто-то кушает после шести, а кто-то, держась за ручки, умилительно пялится на эту самую Луну — а она, подлая, возьми и... и всё. Вот так вот буднично.
Нет, она не обрушилась на Землю и не улетела в космос, даже прощального огненного шоу не устроила сволочь такая — просто взяла и развалилась на несколько кусков, которые в таком виде и продолжили свое нехитрое спутниковое дело на радость собирателям крабов во время отливов. После первого шока и триллиона постов в твиттере, люди начали привыкать к новому порядку вещей: летающим булыжникам были даны смешные имена а астрологические прогнозы обрели свежее дыхание.
Шутки шутками, но очень скоро пришло осознание факта, что человечество столкнулось с катастрофой космического масштаба, которая ставит под угрозу существование самого человечества. Впрочем, нет, фраза "ставит под угрозу" несет в себе надежду на неосуществление этой угрозы, а это не так — Луна сразу и недвусмысленно объявила человекам: "Готовьтесь, человеки, вам всем пришел vulpes lagopus". Я не люблю спойлеры, но не могу сопротивляться и сейчас вставлю один. Вот он:

Для пущей драматичности, пожалуй, вставлю старое доброе видео из "Меланхолии" Ларса фон Триера:

Впрочем, ближе к телу, т. к. мое вступление и так уже длиннее чем у Стивенсона.
Поняв намеки Луны (или что там от нее осталось), человеки приступают к реализации самого грандиозного проекта в истории — проекта по спасению человечества, его культурного и интеллектуального наследия. И вот здесь начинается самый сок и суть всей книги.
В фантастической литературе есть один редкий вымирающий поджанр — hard sci-fi или твердая научная фантастика — поджанр, основанный на строгом научном обосновании описываемых идей и технологий. То есть вот эти ваши любимые орки скачущие на роботах и из лазеров пиу-пиу — это фантастика ненаучная, а то и вообще богомерзкое фэнтези. Но как только какой-нибудь The Smithsonian опубликует статью о повышеннии на 9,1% эффективности обучения орков управлению робототехникой, а Boston Dynamics наконец-то примотает с помощью синей изоленты боевой лазер к своей робособаке, то в этом случае ваше фэнтези сможет получить гордый ярлык "hard sci-fi". Хороших писателей в этом жанре можно пересчитать на пальцах руки среднестатистического любителя спиннеров, и Нил Стивенсон к этим писателям обычно не относится. Не потому что плох, а потому что это не его жанр. И по этой причине "Seveneves" стала вдвойне милее для моей задротской душонки, потому что а) Нил Стивенсон б) внезапно самое настоящее hard sc-fi.
Допускаю, что многим книга покажется излишне затянутой и чрезмерно изобилующей техническими деталями и описанием процессов. Возможно даже, что для более полного понимания происходящего придется погуглить такие вещи как Международная космическая станция (на которой, к слову, и происходит основная часть событий), точки Лагранжа, орбитальная механика, генетический полиморфизм, хотя автор все эти вещи вполне доступно поясняет в своей книге. В конце концов, вы же читали как у Энди Вейра в "Марсианине" чувак из дерьма и палок картошку выращивал, правда? Значит и "Seveneves" вам будет по душе. В некотором смысле "Seveneves" это тот же "Марсианин", но в масштабах всего человечества и с большей глубиной. Под глубиной я здесь имею в виду вещи, которые совершенно отсутствовали в "Марсианине", а именно: страх, отчаяние, долг, самопожертвование, любовь, предательство, политика и ядерные бомбардировки. Добавьте сюда еще интересных персонажей, незаурядную фантазию автора, его живой гиковский ум, а также одновременно легкий и богатый язык, и получите в итоге "Seveneves" — книгу которую я люблю.
Короче говоря, мы с Биллом Гейтсом рекомендуем к прочтению.

Для меня это очень знаковая книга. Читая ее, понимаешь, сколько сил и работы вложил автор. Научные данные, футурология, социально-психологические конструкты, все это настолько впечатляет, что даже слов нет.

Книга читается не легко. Приходится прикладывать энергию, чтобы разобраться в некоторых деталях. Но оно того однозначно стоит. После прочтения заметите, как ваше IQ повысилось на несколько порядков.

Один минус. Читать другую фантастику после таких шедевров становится скучно. Другие книги кажутся детской выдумкой с непродуманным сюжетом. Но, может это и к лучшему.

Как итог, 5 из 5. Такие сложные и знаковые книги, как «Семиевие» Стивенсона должны быть в библиотеке каждого уважающего себя поклонника научной фантастики.

«Если б мир был всегда справедлив, разве б мы стали бороться?
Если б не долгая ночь, не холод и не темнота —
Как бы мы научились ценить каждый блик восходящего солнца?
Если б счастье давалось легко, как бы мы научились мечтать?..»
Елена Войнаровская

До сих пор из этой серии я читал только Цысиня, но теперь, кажется, начинаю понимать принцип отбора произведений для неё: все книги объединяет технологическое развитие. Может показаться странным, какая же НФ без технологий, но, по крайней мере у Цысиня и Стивенсона эти технологии отнюдь не являются декорациями, напротив, они едва ли не важнее сюжета. А уж как детально, подробнейше описывает технологии Стивенсон в «Семиевии» — это просто конфетка для ценителей как твёрдой НФ, так и научпопа на темы точных наук. Впрочем, чего ж и ждать от автора-математика-программиста. Это такой отдельный вид авторов, которые восторгают меня больше, чем что-либо другое, моя излюбленная триада – Виндж, Иган, и вот теперь Стивенсон. Цысинь инженер, Рейнольдс физик. Обожаю! Но фантастические прогнозы математиков-программистов на удивление точнее прогнозов специалистов других областей.

По словам самого Стивенсона, книга началась с изучения им угрозы космического мусора. После этого он совершил поистине колоссальную работу, погрузившись в горнодобывающую промышленность, в промышленное освоение астероидов, в орбитальную технику и в проектирование гигантских машин, в групповую робототехнику и роевой интеллект, в физику движущихся цепочек, наконец, в генетику. На всё про всё у него ушло семь лет – вот так пишутся гениальные романы. Забегая вперёд, скажу, что и социологическая сторона предмета повествования у Стивенсона проработана до мелочей. «Семиевие» — это эдакая смесь «Руководства астронавта по жизни на Земле» Криса Хэдфилда (именно, научпоп!) и «Марсианина» Энди Уира с сюжетом слегка побогаче и небольшими вкраплениями боевика. «Таинственный остров» наших дней.

Луна раскололась, спустя два года затопив Землю огненным дождём, в эти два года люди бросают все силы на то, чтобы создать возможность для выживания популяции в космосе. Отбирали в эту популяцию лучших учёных, а также с каждого этноса по паре. Спойлер: отправить смогли не всех, поэтому за несколько недель до конца американская президентша, словно бы вылезшая из поставленного на паузу «Не смотрите наверх», чтобы не терять время и напакостить где-нибудь ещё, сначала сбрасывает ядерную бомбу на взбунтовавшийся по этому поводу Эквадор с Венесуэлой, затем влезает в латаную-перелатаную ракету и несёт свои комплексы, тщеславие, жажду внимания, лести и власти на орбиту в общество будущего. Раскалывает его, катастрофически снижая общие шансы на выживание. Пожалуй, проблема учёных действительно была в том, что они не посвящали общество в подробности и обоснования своих действий, и не предлагали свою версию, пусть не до, но хотя бы сразу после версии президентши. Поразительно, как одна единственная корыстная особь может навредить проекту огромной степени важности. В то время как одни совершенно рационально причисляют себя к ресурсам и без оглядки жертвуют собой ради выживания всего Ковчега, эта особь не просто блещет эгоизмом, но и умудряется создать себе общество поклонников, заболтав их совершенно антинаучными рассуждениями. И чем дальше в лес, тем больше по дрова:

Прямо как у нас:

Несколько раз в романе всё было настолько плохо, что я переставал отличать реакцию на события «Семиевия» от реакции на забывшиеся негативные сны, и целыми днями ходил буквально под прессом, хотя ничего подобного со мной от книг никогда не бывало.
В итоге случайным образом выжило семь женщин, способных рожать. (Отдельное восхищение тем, что они сообразили, как зачать, не имея ни мужчин, ни запасов спермы, отдельное восхищение тем, что уже во время второго поколения они смогли воспроизвести игрек-хромосому. На фоне всего этого решение вопроса о генетическом разнообразии даже не кажется чем-то выдающимся, хотя оно и однозначно важно для выживания). Среди выживших будущих матерей – и президентша, и бунтарка Аида, перехватившая у президентши власть и допустившая в своей части Роя каннибализм от безысходности, вообразившая, что этому нет прощения, и что осуждать её и её детей будут вечно, хотя, как сказала обитателям Ковчега психолог Луиза, их пугает не то, что Аида каннибал, а то, что её присутствие постоянно будет напоминать им, что и сами они не раз об этом задумывались. По-хорошему, Луизе с её менопаузой следовало бы тут взять всё в свои руки и начать работу, ведь последствия этих травм отразятся на вражде между будущими расами. Но они как бы забывают про это вообще, тратя все свои мозговые ресурсы на генную инженерию ради усиления в собственных детях тех или иных черт. В итоге получилось несколько симбиотических рас «синих», и «красные»: одна самостоятельная, но превосходящая всех (заведомо для борьбы), одна – с несколькими подрасами на все случаи жизни (снова заведомо для борьбы), и одна, не желающая ни с кем соперничать. Какое-то время меня мучил вопрос, зачем вообще пятеро способных рожать женщин плюс шестая с менопаузой оставили в живых президентшу и каннибалку. Вопрос нравственности. То самое идеальное человеческое несовершенство, о котором пишет Дукай, и которое придаёт прелесть всему живому, пусть даже оно временами приводит к фатальным ошибкам. Устрани они Джулию и Аиду – чем бы стали от них отличаться? Да, возможно, у их правнуков не было бы изначальных причин для ссор, но в таком случае они бы неизбежно рано или поздно появились – такова природа человеческого общества. Конечно, может быть, то генетическое вмешательство и полностью бы ликвидировало такую возможность, сделав все расы симбионтами. Однако потрясающе символично то, что оставив живыми и способными размножаться Джулию и Аиду, эти люди в буквальном смысле перенесли в будущее человечество недостатки прежнего. Тут уже наступает очередь философских вопросов, вынесенных в эпиграф.

Однако на этом символизм не заканчивается. Потому что во-первых речь о выживании, а выживание подразумевает не только «долетели, живые, готовы плодиться и строиться», но и доказательства выживания – на многие поколения вперёд. А во-вторых, выжили все. И те, кто скрывался под землёй, и те, кто скрывался в глубине Марианской (и не только) впадины. И это ещё две отдельные расы, причём водная путём селекции неплохо так видоизменилась за пять тысячелетий. Возможности технологического и социального развития этих рас различны и зависят от пространства и ресурсов (какова предусмотрительность и широта угла обзора автора!). Обе расы родственны двум орбитерским расам: подземные происходят от Руфуса, отца Дины, породившей динайцев, а водные – от жениха Айви, породившей айвинцев. Первое родство пришло к конфликту, последнее платоническое родство неожиданно умудрились восстановить. Это самая душещипательная сцена во всём романе, и она стоит того, чтобы до неё дочитать. Без этого луча света/надежды сюжет и в самом деле грубо бы обрывался. Судьба всего выжившего человечества – это судьба не одних только орбитеров (о которой нам повествуют первые две части и большая часть третьей), но хотя бы зачатки отношений между разделившимися ветвями, — контакт. И… есть контакт!

И кто после такого символизма посмеет сказать, что Стивенсон плохой писатель?.. В отличие от того же Уоттса, слепившего вкривь и вкось кучу теорий в «Ложной слепоте» и совершенно пренебрёгшего не то что развитием характеров, а характерами вообще, речевыми характеристиками, интерьерными и экстерьерными описаниями (это называется пейзажем, даже если речь идёт о внутренностях космических кораблей, но, чёрт побери, у Уоттса все помещения на одно лицо, потому что не описываются никак, и бедному читателю попросту непронятно, кто где находится, откуда выходит и куда входит), и наконец, доступностью сюжета для понимания читателем. Чукча не писатель, в отличие от Стивенсона. В «Семиевии» прописано и объяснено буквально всё. Этот роман совершенен! Прошло несколько дней с момента прочтения, а я уже хочу взять и перечитать!

ПыСы.Переводчик удивил. При той лёгкости, с которой глаз скользит по тексту, иной раз встречаются такие ляпы, что не знаешь, что и думать. Самолёт, например, выдвигает «целую фалангу колёс», или же учёного «выдёргивают прямо с фулбрайтовской стипендии», или слово «клуша» употреблено там, где имелось в виду слово «рохля», и непостижимым образом описывает физическое строение тела, или же попадается вовсе непонимание разницы в употреблении совершенного и несовершенного вида: так, герои «всю дорогу преодолели под густым пологом облаков».

Это моя первая научная фантастика и мне очень понравилось. Изначально не дружу с физикой, химией, математикой. Ожидала, что усну от описаний. Но. Я все поняла! Описание расчетов, процессов, конструкций оказались детальными. Я увидела все воочию! Да, у меня хорошее воображение и в связке с хорошим описанием я получила яркий космический фильм. Подробная рутинная работа мне показалась очень медитативной, я даже порой слышала звуки космоса. 

Не нашла в этой истории любимого героя (а вы?). Переживала за всех одинаково. И автор не церемонился, сначала знакомил нас с героями, а потом они умирали, самым обыкновенным или необыкновенным образом. Герои входили в сюжет яркими, инициировали действия, а потом просто умирали где-то за пределами активного сюжета. И мы, как будто, читаем о нем маленький некролог на последней странице ежедневной газеты. Все это мне нравится. Потому что как и в жизни, люди приходят, люди уходят, они не могут находится в нашем поле постоянно. И о их жизни мы узнаем мимолетно, через знакомых.

Подытожу, первая часть - раскачка истории, вторая часть — экшн, третья часть — интересное будущее и наши потомки, которые отличаются от нас только внешне.

Больше всего мне понравилась 2 часть. Что поделать — люблю боевую фантастику (не научную).

"Cемиевие" - это захватывающий научно-фантастический роман, написанный Нилом Стивенсоном. Расположенная в ближайшем будущем, история начинается с внезапного и катастрофического разрушения Луны, которая распадается на семь крупных фрагментов. Эти фрагменты запускают цепную реакцию, приводящую к неизбежной апокалипсису в результате которого поверхность Земли становится непригодной для жизни.

Книга исследует глобальные усилия по спасению человечества, строительству космического ковчега и эвакуации небольшой группы выживших на орбите Земли. Затем фокус смещается на борьбу и проблемы, с которыми сталкиваются эти выжившие, пытаясь адаптироваться и выжить в суровых условиях космоса.

Одним из ярких достоинств данной книги является внимание автора к научным деталям. Стивенсон углубляется в орбитальную механику, биологию, генетику и инженерию, создавая богатый и правдоподобный мир. Он исследует последствия длительного пребывания в космосе, генетического разнообразия и выживательских инстинктов человечества перед лицом вымирания.

Однако лично для меня в истории было два минуса, которые могут быть неприемлимыми для некоторых читателей:

• первые две трети романа сильно сосредоточены на научных и технических аспектах, которые могут быть слишком подробными и скучными;
• скачки во времени очень резкие, поэтому мне пришлось несколько раз перечитывать чтобы понять что произошло.

  В целом, "Семиевие" - это роман-размышление о человечестве. Тщательное внимание Нила Стивенсона к научным и технологическим деталям, сочетаемое с увлекательными персонажами и запутанным сюжетом, делает эту книгу стоящей для поклонников научной фантастики и тех, кто любит размышлять о будущем человечества в экстремальных обстоятельствах.

Начал читать с надеждой. Ведь научная фантастика - редкая птица в книжном мире попаданцев и прочих эльфов.
Но. Не смотря на жанр, это редкая тягомотина. Тянется и тянется. Я прочитал на 70% и понял, что дальше не смогу. И самоё главное я не хочу знать, что будет дальше. На этом и закончил. ИМХО даже "Война и мир" легче читается. А уж Уоттс или Лю Цысинь так вообще на фоне Семиевия, как комикс читаются. При том, что их нельзя особо упрекнуть в фэнтезийности.
Не советую.
Книга не оправдала моих ожиданий.

«Семиевие» имело свои плюсы и минусы.

Очень технологичная многоходовочка в лучших традициях, с качелями удач и провалов, разнообразными и неожиданно смертными героями, и большим полотном апокалипсиса для нашего маленького глупого земного шарика. Безусловно порадовало меня начало третьей главы. Вы только представьте! Люди обнаружили проблему, начали ее решать, находить варианты, реализовывать, преодолевать препятствия, бороться до последнего, бла-бла-бла. И тут начало третьей главы: «Прошло 5000 лет». Серьезно?! А что так можно было?! В общем я очень смеялась)))

Из минусов, пожалуй, то, что мне не хватило социальной и психологической драмы, человечество в книге так слаженно и смело решало проблемы, как настоящие люди вряд ли бы смогли. Ну, и третья глава… Она безусловно выбивается и не лучшим образом, хотя идея Ев и ее развитие показались очень интересными.

Но первые две части стояли на современных достижениях научного прогресса, да, с допущениями и фантазиями, но все же достаточно устойчиво, а вот третья… очень шаткая, как минимум потому, что 5000 лет настолько невообразимо огромный срок для человечества, что как бы автор не старался, все его идеи кажутся не фантастикой, а злой сказочкой.

В очередной раз убеждаюсь в том, что книги, получившие премию Хьюго - это то что мне нужно "для души".

Загадочное событие заставляет луну разлететься на 7 огромных кусков. Такое странное событие становится первым звонком к приближающемуся концу света. По расчетам астрологов эти куски луны начнут биться друг об друга и в скором времени наступит некое подобие метеоритного дождя. У человечества есть всего лишь два года для того, чтобы найти способ спасти свои жизни.

Множество людей решают, что ответом на это бедствие является КОСМОС, и предпринимают согласованные усилия для того, чтобы как можно скорее вывести автономные жилища за пределы атмосферы Земли.
С одной стороны, мне казалось что эта часть книги была слишком оптимистичной в том, что касается способности человечества объединиться в общее дело. Не верится что все внезапно станут альтруистами и начнут трудиться ради блага всего лишь небольшой группы людей. Впрочем, это один из тех самых сложным морально-этических вопросов.

К концу книги мы внезапно заглянем на 5000 лет вперед в будущее и посмотрим что случилось с человечеством. Несмотря на то что там были выдвинуты интересные идеи и предложения, я предпочел бы просто не читать эту часть произведения. Во первых, мне интересно самому подумать о возможных исходах. Во вторых, фантазии автора были несколько предсказуемыми. В целом, если вы такой же фантазер, как и я, то последнюю треть книги можете смело пропускать.

«Семиевие» Нила Стивенсона - это книга для вдумчивого чтения, с помощью которой каждый сам может ответить себе на вопросы о том, как бы он сам поступил в такой ситуации.
Советую к прочтению всем любителям НФ и могу уверенно сказать что продолжу знакомство с автором.

Фантастов лембасом не корми, дай человечество уничтожить. Каких только апокалипсисов не изобретали! Впрочем, в данном случае роман Стивенсона оригинальностью похвастаться не может. Здесь взрывается и падает каменным дождём на Землю Луна: сюжет до того не новый, что его уже вовсю эксплуатируют в Голливуде («Машина времени» 2002 года, «Последний день» 2008-го). Да и нужен этот эффектный приём автору постольку-поскольку — чтобы хоть как-то тянуть повествование, до бортов загруженное научно-техническими деталями, описаниями и отступлениями. RTFM (его величество мануал) — вот подлинный герой «Семиевия», его дух ex machina и пророк новой расы. Натурально, в будущем так и делают: читают наизусть Британскую энциклопедию и знают всё.

По словам Стивенсона, он работал над «Семиевием» семь лет, то есть начал сразу после «Анафема». Похоже, себе в соавторы он взял одного из «анафемских» персонажей — Жюля Верна Дюрана с планеты Латерр (Земля). Настолько жюльверновского романа я давно не встречал! Впрочем, кое-что из недавнего приходит на ум: «Марсианин» Энди Вейера, ещё одна история выживания благодаря технике, смекалке и неисправимому оптимизму. Идейная перекличка «Семиевия» и «Марсианина» настолько впечатляюща, что не остаётся сомнений: именно поэтому Марс у Стивенсона «персона нон грата». Он не рассматривается в качестве дополнительного фактора сохранения человечества, его не колонизируют потомки выживших, успешно освоившие околоземные орбиты… Как же так, недоумевает читатель, ведь на Марсе есть столь нужные человеку гравитация, пространство, вода, грунт?! Увы, словно вздыхает автор, всё застолбил проклятый Уотни…

Раз уж затронули идейную составляющую, интересно сравнить «Семиевие» с другой «мегабомбой» последних лет: трилогией Лю Цысиня «В память о прошлом Земли». И здесь человечество сталкивается с неотвратимой угрозой тотального уничтожения. И здесь оно не без эксцессов, но всё же объединяется, забывая прежние разногласия. Радикально противоположно, однако, отношение к планам спасения. Китаец Лю — решительный сторонник эгалитаризма. «Неравенство в выживании — это наихудший вид неравенства», считает он. Он предвидит и хаос борьбы за вожделенные места, и «крушение всей системы человеческой этики», если кого-то бросят на Земле. Поэтому или все, или никто. Таков неожиданный вывод представителя восточной цивилизации, которую принято упрекать за невнимание к индивидуальности и пренебрежение гуманизмом. Напротив, у американца Стивенсона дружно и ничтоже сумняшеся выбирают лучших; оставшиеся чинно усаживаются в партере наблюдать конец света. Нечасто ведь дают, да?

Крайне примечательно, кем в итоге оказываются лучшие. Избранные делятся на две категории: во-первых, это, разумеется, различные технические специалисты, которые способны поддерживать жизнь в космосе, во-вторых, как уступка эгалитаризму, представители всех народов и стран Земли пропорционально количеству населения. Первые — инженеры, техники, гики; вторые — заведомый балласт, «пассажиры». Надо ли уточнять, на чьей стороне симпатия Стивенсона? Первые — трудятся не покладая рук, жертвуют своими жизнями, спасая то, что осталось от человечества, вторые — интригуют, предают, раскалывают общество. Как же так, ведь их выбирали из семи миллиардов? А вот, подмигивает автор, чего стоит ваша демократия и слепой жребий. Лучших не найти в непальских деревнях… Но так ли это?

Герои Стивенсона — честные, трудолюбивые… прагматики. Их бог — Польза, их «Отче наш» — интернетовская аббревиатура ЕЗНО, «если забыть нынешние обстоятельства». И это у них замечательно получается. Конечно, ради всеобщей пользы навсегда на орбиту улетает отец, оставляя на погибель своих детей и любимую женщину. Ради будущего выживших их руководитель отворачивается от кипящей метеоритным дождём Земли, ибо его «не интересует происшедшее с мёртвыми людьми на мёртвой планете». Да и самого автора, как представляется, это мало интересует. Земля гибнет мимоходом, в сторонке, словно бы стыдясь, что она отвлекает автора от увлекательного и столь важного описания выхода на геостационарную орбиту или транспортировки астероида на атомно-паровом двигателе. Точно так же в одном из романов известного астронома Фреда Хойла гибли фоном сотни миллионов людей, пока его герои-учёные вежливо расспрашивали разумное межзвёздное облако, причинившее столько бедствий Земле, каким образом оно размножается.

Впрочем, даже скупая психология Стивенсона возвышается до настоящего трагизма, когда в живых остаётся всё меньше и меньше самоотверженных гиков, покуда не выживают всего семь женщин-ев. Запертые в тесных отсеках изношенной станции, окружённые смертоносным полем лунных осколков, на пределе моральных и физических сил, во что верят они, на что ещё надеются? На евгенику! Буквально, на «гены ев». Разумеется, в улучшенной модификации. Если уж так тяжело человеку переносить невесомость, замкнутые, скученные пространства, контролировать свою агрессию и эмоции, так создадим же новых людей, более приспособленных к этому. Выведем, словно пуделей из волков (прямая метафора из книги). И никаких возражений. Вот ведь какой простор открывается для техногика, когда рядом нет ни политиков, ни философов, ни священников, ни тем более простого люда, этих «никчемных пассажиров цивилизации»!

Так технооптимизм Стивенсона перерастает в техноутопию. Как по мановению волшебной палочки, человечество, избавившись от «балласта», начинает пухнуть и хорошеть на глазах. Появляется множество специализированных, заточенных под конкретные задачи рас (например, потомкам русской евы уготована вечная роль хладнокровных громил), становятся по плечу титанические задачи типа огромных орбитальных жилищ или восстановления изуродованной планеты. Переход от почти полного краха к почти повсеместному процветанию на страницах романа столь быстр и ошеломителен, что напрашивается сравнение с «Гамлетом», которого кто-то переписал так, что теперь он заканчивается не ядом и шпагами, а весёлой шумной свадьбой принца датского и Офелии с Лаэртом в качестве шафера и призраком в роли посажёного отца. — А ведь могло быть и лучше! Почему, скажем, раз воспользовавшись генной инженерией, человечество больше к ней не обращалось? Это за пять-то тысяч лет! Когда можно было вывести людей, пригодных к освоению Венеры и Марса, с крыльями или дополнительными полами, вплоть до гульбонов и шлямсов из «Двадцать первого путешествия Йона Тихого». Стивенсон, в отличие от Лема, лишь приоткрыл этот ящик Пандоры и тут же захлопнул, что вряд ли возможно, особенно если ты любопытный гик.

Подлинной фигурой умолчания у Стивенсона оказываются религиозные (и вообще метафизические) представления. За два года, что человечество жило с мыслью о неотвратимой гибели, его не охватил никакой религиозный психоз; молельный отсек на орбите, прозванный «Суеверным шариком», за ненадобностью приспособили для панорамного обзора космоса; в течение пятидесяти веков ни в одной из групп выживших не сформировались какие-либо верования и мифологии… Но мифы штука упрямая. Скорее всего сам того не замечая, Стивенсон чётко следует канве одного очень старого и общеизвестного мифа, который повествует о том, как «избранный народ» после «казней египетских» под предводительством Моисея скитался «сорок лет», терпя лишения, пока наконец не обрёл «землю обетованную». Замените лишь Моисея на семь ев, остальное даже минимальной правки не требует. Хочет автор того или нет, но он предлагает нам свой вариант техноевангелия, в котором люди не сложнее создаваемых ими машин, улучшить человека так же легко, как вывести новую породу овец, а новый рай непременно будет там, куда ступит ногой гик. Только бы не мешали.

И это вопрос не доказательства, но веры. Аминь.

Честно говоря, я ждал от «Семиевия» большего. В отсутствие новых романов от Рейнольдса и Уоттса в книге Стивенсона мне виделось некое абстрактное межгалактическое полотно, где потомки погибшей цивилизации, ведомые скорее любопытством, чем необходимостью, возвращаются из отдаленных систем, чтобы взглянуть на старушку-Землю, единственное прибежище их далеких предков… И все это, конечно же, в фирменном стиле Стивенсона – с миллионом подробнейше выписанных героев и событий, экскурсами в науку и социологию, с размахом «Анафема», в конце-концов!

Парадоксально, но при всем своем масштабе «Семиевие» - очень камерная книга. События лишь раз покинут голубую планету и ее орбиту, а все остальное время будут четко поделены на три части. В первых двух, непосредственно после уничтожения Луны таинственным объектом под названием «Агент», человечество лихорадочно готовиться к неизбежному апокалипсису, напрягая все научные и волевые центры ощущений.

Вместе с экипажем МКС «Иззи» и населением Земли мы, по идее, должны испытать всю палитру подобающих случаю эмоций – растерянность перед неизвестным будущим, страх за жизни всех и каждого, может быть даже обреченность. Однако род людской настолько деловито берется за решение поступающих бесконечным потоком проблем, что хочется просто гордо покивать и не менее гордо промолвить «Эти ребята точно справятся, вы только полюбуйтесь на это присутствие духа!».

Причем «Семиевие» частенько полностью теряет темп – в первую очередь из-за того, что очень любит превращаться в пособие по физике и орбитальной механике. А во-вторую – из-за довольно топорной социологической составляющей. Ну правда же, нам и так известно, что даже перед лицом неминуемой гибели найдутся индивиды, которые будут заботиться только о собственном эго. Что некоторых людей хлебом не корми, только дай поделить всех на классы и потом цепляться к различиям. Меня не покидало ощущение, что все персонажи в «Семиевии» - функции, в большей или меньшей степени. Этот нужен только для того, чтобы героически погибнуть, другой – изобрести то, что должен, и тихонько отойти в мир иной, третий – навести смуту и… Догадаетесь, что с ним случится потом? Правильно – на свалку истории. Ни к одному из них не успеваешь проникнуться хоть чем-то.

И есть еще заключительная, и пожалуй, лучшая треть книги. Взгляд на то, как человечество с обновленным классовым делением завершает возрождение своей планеты. Тут интерес к повествованию невольно всколыхнется, еще бы, глядите, наверху у них орбиталища, внизу планеры, хронику прошлого нарезали на серии и крутят по внутренней сети как «Эпос»… Да и вообще, после Каменного Ливня я не ожидал тех событий, которые произошли на поверхности.

А вообще… «Семиевие»-то, в принципе, неплохой роман. Здесь нашлось место и героизму, и любопытным научным задумкам, нетривиальным решениям огромных проблем… Просто он не захватывает так, как положено книгам Нила Стивенсона – если вы понимаете, о чем я.