Цитаты из книги Look Homeward, Angel

О будущем не думали, в него не верили. Царило одно торжествующее "сегодня". И жизнь ограничивалась этой минутой. Ничего, кроме безумных приливов приобретений и трат.

Он как скрипучая калитка, которая висит на одной петле - но все же висит.

Да. Чудовищное преступление свершилось. (...) Война началась в разгар летнего сезона. (...) День за днем, после убийства эрцгерцога, они следили за тем, как в мире все выше вздымаются волны крови и опустошения.

Ни один не остается в конце таким, каким он был в начале.

А кстати, каково воздаяние за добродетель? Лучшие умирают молодыми.

В эту весну его одиночество стало еще более полным. (...) ...его старая дружба с соседскими мальчиками - Гарри Таркинтоном, Максом Айзексом и остальными - постепенно захирела, и теперь от нее не осталось почти никакого следа. Иногда он виделся с ними, иногда на короткий срок прежние отношения возобновлялись, но постоянных товарищей у него теперь не было...

Ибо облюбованная Судьба упадет в предназначенный момент, как слива.

О, смерть в жизни, превращающая наших людей в камень! О, перемена, стирающая в ничто наших богов! Но если хоть кто-то живет и дальше под пеплом всепожирающих лет, не пробудится ли этот прах, не воскреснет ли мертвая вера, не узрим ли мы вновь бога, как некогда в час утра на горе? Кто идет с нами среди холмов?

Но мы - сумма всех мгновений нашей жизни: се, что есть мы, заключено в них, и ни избежать, ни скрыть этого мы не можем.

Я не там - среди этих городов. Я обыскал миллион улиц, и козлиный крик замер у меня в горле, но я не нашёл города, где был я, не нашёл двери, в которую я вошёл, не нашёл места, на котором я стоял.

Площадь лежала в пылании лунного света.

Лунный свет падал на землю, как отблеск колдовской неземной зари.

Юджина преследовал его собственный призрак – он знал, что вернуть ничего нельзя.

Восстань, мой Шекспир! И он восстал.

Безмятежный, непрерывный гром моря отзывался в них музыкой одиночества.

Море вдали от берега было полированным изумрудом.

Весна вонзила острый шип в его сердце, исторгла безумный вопль из его уст. И для этого у него не было слов.

Мы не вернемся. Мы никогда не вернемся. Но над нами всеми, над нами всеми, над нами всеми есть - что-то.

Никогда еще он не был так близок к ощущению братства со всеми людьми, и никогда еще он не был так одинок.