Это было тяжело. Я не люблю поэзию, поэтому оценить певучесть и текучесть строк, о которой соловьём разливался переводчик в комментарии к почти каждой песни, не смогла, меня утомляло постоянное выворачивание того, что можно описать тремя словами, в дурацкие поэтические конструкции, напичканные метафорами. На простой вопрос "ты кто?" почему-то обязательно даётся витиеватый ответ с загадочкой и ведром метафор с приплетанием мифов, требующий нескольких сносок, когда можно просто назваться.
Мне не нравится, когда пояснительных ссылок больше, чем текста, а тут их навалом. Потому как главный герой, таскаясь по загробной жизни, повстречал всех местных знаменитостей и околознаменитостей и тех, кто, может, пару деньков покрутился в современной автору светской тусовке, и о каждом краткая справочка. Но вот актуальность большинство этих людей утратили, стало быть, читать про них не интересно.
Довольно противоречива, а если честно, то насквозь пропитана лицемерием и авторскими симпатиями сама структура загробного мира. Ну, он автор, право имеет, но с чего это до сих пор превозносится как некий эталон?
Мне непонятно, почему греховны и заслуживают ада те, кто проповедуют другие религии, ибо они зачинщики конфликтов. Но с их-то стороны всё наоборот, не? Там же в аду чалятся те, кто не уверовал, ибо христианство при их жизни ещё не изобрели и в моду не ввели. Потрясающий ход. С ещё одним внутренним противоречием, поскольку в раю у него есть язычники, потому что, как гласит комментарий, "для поэта важна не церковная принадлежность религии, а внутренний строй души человека, способного быть христианином". Непонятно(
При этом при всём постоянно поминают греко-римских божков (те ещё уроды), а насолившие им (или посмевшие быть в чём-то лучше) то ли сами из-за этого ужас какие грешники, то ли приравниваются к оным. И противоречия у автора в голове будто бы и нет.
Политически сходные с автором - хорошие, политические противники - грешники. Да и такое ощущение, что большая часть конструкции выстроена вокруг политических дрязг Флоренции того времени.
Рядом соседствуют котёл для тех, кто идёт против своей природы, и кружок для содомитов. Куда не плюнь, везде грех.
Чистилище невнятно, в раю и вовсе атас.
Начиная с Беатриче, чья близость к высокому живёт только в голове у автора, а из каких заслуг вытекает, неясно. Ну, любофф. Ок.
Все в раю высокомерны и тщеславны, и, по идее, должны либо отмываться от гордыни в чистилище, либо ещё где похуже.
На разглагольствованиях распрекрасной женщины этой, восхвалявшей свою прекрасность словами о том, что если ты чист душой, то насилие к тебе не применить, а если удалось - твоя вина, аж в глазах потемнело.
Коль тот, кого заставили страдать,
насильнику ни чем не помогает,
лишь кажется, что нечего прощать.
Насилье жертвой не овладевает,
Коль та не хочет.
Вот ещё рассуждения какого-то раем одарённого предка Данте:
Как вонь терпеть смогли
крестьян из Синьи или Агульона
Ну что за очаровашки там, в раю, собрались)
Сам Данте, естественно, великий и принадлежит раю (ну а как же - сам себя не похвалишь, вдруг другие не догадаются), при этом даже где-то в пояснениях упоминается, что какой-то лютый грешник, полыхающий в аду, тусит там за написание какого-то письма, которое сам Данте тоже написал.
Мир при этом должен быть набит душами, но нет, наш герой с лёгкостью отыскивает там знакомцев и знаменитостей. А вот иностранцев ни-ни.
Чудаковатая конструкция с точки зрения логики и морали сопровождается описанием садистских развлечений в аду и чистилище. При этом это просто пытки, и каким образом они очищают душу, неясно.
И вся гнусь ветхозаветно-христианских ценностей цветёт как в низших слоях загробного мира Данте, где грехом является любознательность, так и в верхних, где лучшей добродетелью является фанатичное восхваление бога. И чем там, в раях их, занимаются, тоже непонятно. Только сидят и пялятся на свет, ожидая, видимо, мимо проходящих, дабы завалить их своей мудростью. Скука.
Неприятно, трудно для восприятия, не слишком актуально.
Но всё же фантазии автора стоит отдать должное - напридумывал целый мир, пусть и не без прорех, да ещё и в непростых рифмах. Другое дело, что ни в одном из его филиалов не хочется находиться, и вневременной такую концепцию не назвать.
Ну, очередная галочка в прочитанной классике. Но, надеюсь, в школьную программу такое не додумаются запихнуть. Всё-таки если ты не филолог, литературовед, специалист по истории средневековой Италии, (наверно, ещё кто-то, но всё же это узкий круг людей), истинный интерес и удовольствие от этой книги получить сложновато.