Цитаты из книги The Book Thief

«Взглядом она гладила этого человека по лицу. По складке на щеке.»

«В глазах теснились горячие слезы, но она не даст им воли. Надо стоять твердо и гордо. Пусть всё сделают слова.»

Они возвращались домой на ржавых великах. Это был путь в два с небольшим километра, из лета в осень, из спокойного вечера в шумное сопение бомбежек.

Странные они, эти войны. Море крови и жестокости — но и сюжетов, у которых также не достать дна.

Как это часто бывает с людьми, когда я читал о них словами книжной воришки, мне было их жаль - хотя не так жаль, как тех, кого я в то время сгребал по лагерям. Конечно, немцев в подвалах можно пожалеть, но у них по крайней мере был шанс. Подвал - не душевая. Их никто не загонял под душ. Для тех людей жизнь была еще доступна.

Недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: — об одной девочке; — о разных словах; — об аккордеонисте; — о разных фанатичных немцах; — о еврейском драчуне; — и о множестве краж.

В тот день Лизель, уходя, сказала фразу, которая далась ей с большим трудом. В переводе это значит, что ей пришлось взвалить на себя два огромных слова, пронести на плечах и вывалить эту громоздкую пару под ноги Ильзе Герман. Слова свисали по бокам, пока Лизель шаталась под их тяжестью, — и не удержала их. Они лежали на полу, громадные и громкие, неуклюжие. *ДВА ОГРОМНЫХ СЛОВА* ПРОСТИТЕ МЕНЯ

Его душа села. Она встречала меня. Эти души так всегда – лучшие души. Поднимаются мне навстречу и говорят: «Я знаю, кто ты такой, и я готов. Конечно, я не хочу уходить, но пойду»

Небо напоминало похлебку, размешанную и кипящую. В некоторых местах оно пригорело.

Макс тогда был тощим, как занозистая швабра.

Улицы стали разорванными венами. Кровь бежала по дороге, пока не высыхала, а в ней увязали тела, как бревна после наводнения.

насколько бессильным человек остается БЕЗ слов.

В вашем положении мертвый еврей так же опасен, как и живой, а может, и хуже.

Выжил только один человек.
Она уцелела, потому что сидела в подвале, перечитывая историю своей жизни, проверяя ошибки. Прежде этот подвал сочли недостаточно глубоким, но в ту ночь 7 октября 1943 года он сгодился.

Сплетались три языка. Русский, пулевой, немецкий.

Пропаганда добралась уже до ванных.

День стоял серый – цвета Европы.

ВОТ МАЛЕНЬКИЙ ФАКТ.
Когда-нибудь вы умрёте.

Могу точно сказать вам, мир – это фабрика. Солнце размешивает ее, люди ею управляют. А я остаюсь. Я уношу их прочь.

Я хотел спросить её, как одно и то же может быть таким гнусным и таким великолепным, а слова об этом - такими убийственными и блистательными.