Elantris

Маска Калу надежно скрыла лицо принца. Он натянул зеленые перчатки, которые покрывали иллюзией руки, и повернулся перед дьюлом:
— Великолепный Калу снова перед нами!
— Пожалуйста, сюл, мы одни. Меня и на публике обуревает желание тебя придушить.
Раоден хмыкнул:
— Ах, что за жизнь. Любим всеми женщинами, предмет зависти всех мужчин.
Галладон только фыркнул в ответ:
— Ты хотел сказать: любим всеми женщинами, за исключением одной.
— Ну, она приглашала меня пофехтовать с ней в любое время.
Раоден с улыбкой распахнул занавески.
— Ей не терпится еще раз проткнуть тебя. Надо радоваться, что она попала в лицо, где иллюзия скрыла царапину. Проткни она одежду, пришлось бы объяснять, почему рана не кровоточит. Коло?

— Ой! – жалобно произнес принц, когда Галладон сделал первый стежок.
— Перестань ныть, – строго приказал дьюл, затягивая нить.
— Карата шьет гораздо лучше, – проворчал Раоден.
Он сидел перед зеркалом в комнате, которую отвел им Ройэл, и, склонив голову набок, наблюдал, как Галладон зашивает рану на щеке.
— Тогда жди, пока мы доберемся до Элантриса, – недовольно отозвался друг.
Он подчеркнул сказанное тем, что проткнул иголкой щеку принца.
— Не получится, – вздохнул Раоден. – Я и так зря откладывал: стоит улыбнуться, и я чувствую, как рана рвется дальше. И почему принцесса не попала мне в руку?
— Потому что мы элантрийцы, сюл. Если с нами может случиться что-то плохое, оно обязательно случается. Тебе еще повезло, что она задела только щеку. А если подумать, тебе повезло, что нашел силы фехтовать вообще.
— Было нелегко, – признался принц. Он старался держать голову неподвижно. – Поэтому и пришлось заканчивать схватку побыстрее.
— Ты дерешься лучше, чем я ожидал.
— Меня учил Иондел. Граф считал, что фехтование пригодится будущему правителю королевства. Никогда не думал, что однажды найду применение его урокам в том, чтобы обороняться от собственной жены, которая пытается раскромсать меня на кусочки.
Галладон весело фыркнул и снова воткнул иголку, и Раоден сжал зубы от боли. Они надежно заперли дверь и задернули шторы на окнах, потому что принцу пришлось развеять иллюзию, чтобы дьюл мог зашить рану. Герцог Ройэл великодушно пригласил их погостить в особняке, его единственного манеры Калу не раздражали, а забавляли.

— Боюсь, вы застали нас врасплох, милорд. – Она с вызовом сощурила глаза. – Мы занимаемся очень напряженно и не в состоянии оказать вам достойный прием.
— Прошу прощения за внезапное появление, выше высочество. – Несмотря на вежливые слова, он нимало не смутился тем фактом, что вторгся на урок незваным. – По прибытии в ваш великолепный город я хотел засвидетельствовать свое почтение во дворце, но мне сказали, что аудиенции у короля придется ждать по меньшей мере неделю. Я внес свое имя в списки и приказал кучеру покатать меня по улицам, а поскольку много слышал о герцоге Ройэле, то решил нанести ему визит. И как же я удивился, когда нашел в его саду столько прекрасных дам!

Сарин нахмурилась, что-то в незнакомце беспокоило ее. В ответ на какое-то замечание женщины разразились громким хихиканьем, с обожанием поглядывая на незнакомца, как на давнего любимого друга. Когда смех затих, дьюл заметил принцессу.
— Ах, – произнес он с затейливым поклоном. – Это, должно быть, принцесса Сарин. Говорят, что вы самая прекрасная девушка Арелона.
— Не следует верить всему, что говорят, милорд, – медленно выговорила Сарин.
— Не всему, – согласился он, заглядывая ей в глаза. – Только правде.
Не желая того, девушка залилась краской. Ей определенно не нравились мужчины, которые заставляли ее краснеть.

Сарин повезло, что сегодня ее ждали занятия по фехтованию, иначе копящееся раздражение найдет себе другой выход.
Как будто в ответ на ее мысли, карета остановилась перед особняком Ройэла. После того как Телри переехал во дворец, придворные дамы перенесли занятия в сады старого герцога. Весна наконец вступила в свои права, погода стояла теплая, дул легкий ветерок, и Ройэл без промедления предоставил им свою усадьбу.
Принцесса удивилась, когда женщины настояли на продолжении уроков, но они упорно не желали отступаться. Они по-прежнему собирались через день, как делали уже больше месяца. Судя по всему, Сарин оказалась не единственной, кто чувствовал необходимость дать разрядку досаде и разочарованию со шпагой в руках.