В «Заговоре против Америки» Филип Рот назначил летчика Чарльза Линдберга президентом США и показал, что может получиться когда во главе государства становится автократ.

Он скандирует «Америка прежде всего» и рекламирует себя поистине головокружительным образом. Он подогревает национальный эгоизм, одновременно настраивая одну демографическую группу страны против другой. Он игнорирует все демократические обычаи, чтобы с помощью смелых заявлений перестроить государственный аппарат по своему вкусу.

Президент США, описанный Филипом Ротом в романе «Заговор против Америки», кажется очень знакомым. Читая книгу, написанную в 2004 сегодня, создается впечатление, что читаешь пророчество о Дональде Трампе. Параллели в панораме 1940-х годов Рота с непосредственным настоящим новой Америки Трампа просто удивительны. Гордая демократия Америки, защищенная системой сдержек и противовесов, оказалась в тисках автократа, эгоиста и расиста.

Действие романа разворачивается на реальном историческом фоне, который автор затем буквально выворачивает наизнанку, превращая в вымышленный. В центре политического заговора — американский летчик Чарльз Линдберг, ставший национальной иконой и героем благодаря своему беспосадочному, одиночному перелету из Нью-Йорка в Париж в 1927 году. Позднее Линдберг сблизился с нацистами; например, в 1938 году Герман Геринг прикрепил ему на грудь Большой крест ордена Немецкого орла. В начале 1940-х годов Линдберг наряду с Генри Фордом был наиболее видным представителем так называемого Комитета «Америка прежде всего», который выступал за изоляционистскую политику Соединенных Штатов во второй мировой войне (до непосредственного нападения Японии). Ученые называют такие сценарии «что если?» «контрфактуальной историей», но рассуждения Рота также демонстрируют поразительные фактические параллели с реальным настоящим.

Несмотря на сатирическую преувеличенность, роман воспринимается очень даже реалистично. Кроме того за сценарием политического заговора скрывается очень семейный, я б сказал интимный роман о вторжении политики в частную сферу. Рот рассказывает историю от лица еврейского мальчика по имени Филип, который, как и сам писатель, родился в 1933 году и вырос в еврейской общине Ньюарка. Драйв и страх всегда были главными темами Рота. В «Заговоре против Америки» автор использовал страдания и беззащитность, которые он испытывал, будучи еврейским ребенком, перед лицом фашистской угрозы, в качестве повествовательной энергии для своего сценария заговора.

Это не первая прочитанная мной книга Рота, но ни в одной другой автор не перевел внутренние психологические процессы в столь мощный, динамичный сюжет, выдвигающий на первый план хрупкость американской демократии и общества, которые, как предполагается, столь прочны.

Несколько странный, но в меру правдоподобный поворот событий, для закоренелого пессимиста Рота. В конце романа Рузвельт снова берет на себя управление страной, чтобы предотвратить тоталитарную угрозу и восстановить старый мировой порядок. Как же будет в действительности вопрос открытый.

Альтернативная история - это всегда интересно. Как бы оно сложилось, если бы какое-то событие не случилось или, наоборот, случилось, но иначе? Вот как здесь, когда к власти пришел не Рузвельт, а Линдберг. И всё пошло по-другому. В Америке установился режим скрытой диктатуры. По сути - фашистский режим. Только он не явный, он завуалирован "благими целями" и очень красивыми и правильными, казалось бы, фразами. Всё на благо страны, всё на благо народа. И действительно, всё очень красиво и патетично. Всё патриотично. Всё о народе и для народа. Правда, когда смотришь вглубь и сопоставляешь цели, высказанные чудесными правильными словами вслух, и цели, которые никогда не будут озвучены, но именно они и есть главные, ведущие к логическому итогу, тогда становится страшно. Если в Европе фашизм действует прямо и грубо, то в Америке он скрывается под маской патриотизма и заботы о гражданам.

Мы смотрим на то, как происходят события глазами юного Филипа Рота - девятилетнего еврейского мальчика. Мы видим, как из-за одного ключевого события меняется сама жизнь. Может показаться, что она меняется только для евреев, которых постепенно начинают изживать. Но на самом деле она меняется для каждого - в любом гражданине США происходят изменения под давлением государственной пропаганды. Эта книга ещё и прекрасный образец того, как, собственно, нужно промывать мозги населению. И реально страшно, как люди ведутся, как спокойно в угоду новой власти и обожаемому президенту, они легко меняют свои взгляды и принципы. И демонстрируют очень гибкую мораль. Впрочем, такие есть и на другой стороне. Тут есть яркий пример - тетя Эвелин. Именно этот персонаж вызывает наибольшее отвращение. Это манипулятор, руками которого правительство вгоняет клин в семьи, разделяет дружное сообщество, раздрабливает на кусочки, чтобы потом было проще уничтожить. Таких можно понять, когда они реально верят в идею и думают, что реально несут благо и творят великие и прекрасные дела. Но ведь нет. Здесь всего лишь свои мелкие эгоистичные цели. Очень хочется "из грязи в князи". Очень. Поэтому все средства хороши. Можно идти по головам. Можно рушить жизнь семьи родной сестры. Всё можно. Вообще, здесь весьма богатая коллекция персонажей собралась. Представлены различные характеры и модели поведения. Кто-то бежит, кто-то смиряется, а кто-то продолжает бороться. Кто-то превращается в нелюдей, а кто-то умудряется остаться человеком. В переломные моменты истории всем трудно. И прежде всего трудно именно это - остаться человеком.

Единственная претензия у меня к Роту, это концовка. Нет, он там разложил, объяснил, даже биографии персонажей представил. Но как-то это всё внезапно, стремительно и скомкано. Как-то так в стиле кота Вжуха получилось. Раз, и взрыв! Два, и всё резко меняется. Три, и история движется в сторону привычной колеи. Ну вот не верю почему-то. Нет, всякое бывало. Перевороты, революции, как правило, происходят быстро и часто не по подготовленному сценарию. Потому что это как стихия. Страшная и безжалостная.

Зато я уверена, что после того, как история встанет на ту правильную колею, в той альтернативной Америке у семьи Ротов всё будет хорошо. Не у всех, но точно у Германа, Бесс, Сэнди и Филипа. Они сумели пережить страшный период и устояли - остались единой семьей, остались в своем доме, остались со своими.

"Заговор против Америки" - это масштабнейшее полотно двух одинаково реальных миров.

Первый - это жизнь Штатов середины ХХ века. Не просто жизнь отдельного человека, не просто срез общества, но всё оно, целиком, разом.

Вот Филип Рот, юный (точнее даже маленький) герой и первое лицо романа. То, что имена героя и автора совпадают, как совпадают и первые вехи, - крайне удачная находка, придающая характеру и роману достоверность, документальность, что в данном жанре является основой основ. Итак, вот Филип Рот, в начале романа ему ещё нет и десяти, автору - за семьдесят. Но как же здорово у него получилось выписать обычного мальчишку, который восхищается старшим братом, трясётся над своим сокровищем - филателистическим альбомом, терпеть не может соседского парня, иррационально дрожит, спускаясь в подвал, и взрослеет. Взрослеет на наших глазах.

Вот простая, более чем среднестатистическая семья Филипа. Отец-страховщик, бродящий от двери к двери, мать, снующая между плитой и стиральной машиной, старший брат, рисующий портреты героя-летчика. Их быт и образ жизни вы тысячи раз видели на экранах и в других романах - они обычные люди. Но с какой скрупулёзностью и насколько детально, в традициях американской литературы, этот их мир прописан.

Вот среднестатистический американский город. Ньюарк, штат Нью-Джерси. Обычный небогатый квартал, где, ложась спать, вы слышите звуки радио у соседей; где мелкое хулиганьё играет на деньги за школой; где можно попросить соседку присмотреть за ребёнком; где все знают, что слово местного заправилы иногда значит больше слова мэра. Вот Америка в её лучшем, худшем и среднестатистическом обличье. Страна, в которой сочетается не сочетаемое (как и в любой другой, наверное, со скидкой на разницу культур и менталитетов) - законопослушность и беспредел, творимый гангстерами; обличительные филиппики журналистов и мощные голоса политиков; знание наизусть текста Конституции ("Мы, народ Соединённых Штатов...") и буйствующий расизм; искрящаяся американская мечта и "сдохни, если не можешь выжить".

Всё это настолько реально, достоверно и органично, что просто ах. Переходы от мыслей ребёнка к внушительным политическим экскурсам и обратно смотрятся на удивление естественно. Рот мог написать сугубо политический роман на заданную тему, а мог описать всё это сквозь призму личного восприятия, но он гениальным образом объединил две крайности и создал яркую и самобытную вещь, отражающую как быт и нравы, образ мышления и традиции целого народа, так и что-то очень личное, превращающее просто литературу в художественное произведение.

И это только половина, хотя и её довольно, чтобы поставить книге высокую оценку. Но все эти составляющие закупориваются в сосуде с альтернативным ходом событий. Что бы было, если?.. Что бы было, если бы в США в 1940 году к власти пришла профашистски настроенная администрация? Герои-то наши все как один евреи... И в какой-то степени у меня даже язык не поворачивается назвать это альтернативной историей. Замените исходные данные задачки и получите начало 1930-х годов в Германии - постепенно ужесточающиеся законы, мелкие стычки и подначки, перерастающие в погромы и ненависть. Да это почти что документальная хроника! Хроника, по крайней мере весьма точно отражающая состояние страха и ужаса простой еврейской семьи. Хотя Рот мастерски перенёс немецкие реалии на новую почву и с ювелирной точностью вписал их в американскую историю, без знания которой роман вполне может показаться "построенным на реальных событиях". При этом, что особенно ценно - Рот не давит на жалость, не спекулирует на костях, не истерит, не перебарщивает. Всё очень чётко, стройно, немного отстранёно. Кому-то, возможно, покажется недостаточно эмоциональным, а я уверена - о страшных страницах истории только так и можно рассказывать, простыми, взвешенными фразами, без цветастостей и слезливого пафоса.

У меня есть претензии к Роту. И даже не одна-две. Начиная с несколько сумбурной концовки и заканчивая непониманием того, почему евреи в его романе (американцы далеко не в первом поколении) так упорно отказываются интегрироваться в американское общество, которое, как известно, есть плавильный котёл народов. Но спишем это на разницу взглядов. Роман всё равно остаётся воистину грандиозным зданием.