Nocny film

Если выкажешь слабость и выдашь себя,
Твоя ночь будет вечно длиться.
И всем, кто тебя ещё любит,
Останется только молиться.

Но хоть на край света беги, тот, от кого бежишь, следует за тобой неутомимо, как звезды. И хватка его не слабеет - наоборот.

Сколько тебе надо даказательств, чтоб ты хоть заподозрил, что все это может быть по правде?

• Не бывает убедительных доказательств того, что людей продают дьяволу.

- Не, братан, не годится. У меня одно шоферское правило.

• Какое?
• В заднее зеркало зыркать - ни-ни.

У него была густая серебристая, ничуть не поредевшая шевелюра и изрядное пузо, скорее величественное и даже угрожающее, нежели толстое, — будто он, как некий греческий бог, обладатель неукротимых аппетитов и темперамента, проглотил валун и это не убило его, а лишь крепко припечатало к земле.

Она ухмыльнулась — коротко сверкнула улыбкой, точно сломанная зажигалка искрой, — затем посерьёзнела.

Долгие извивы сохлых лоз льнули к кирпичному фасаду, как пряди жёстких волос к кафелю после душа.

Он сосредоточенно работал — издали мне почудилось, что он проводит вскрытие кашалота. Клиент его лежал ничком на чёрном массажном столе и весил не меньше трёхсот фунтов — лысый, голый и белее белой булки.

Мы побрели по песку, затем вверх на пологий холм; ледяной ветер лупцевал нас, и одежда ему ничуть не мешала. Я не знал, каков дресс-код в Oubliette, и надел сплошь чёрное – кожаная куртка, брюки, рубашка, – понадеявшись, что образ русского «вора в законе» внушит людям, что меня лучше не трогать.

Я приоткрыл дверь, выглянул. И не сразу понял, что вижу.
Ну да — вечеринку. Однако полы —геометрический узор чёрно-белых плиток — шли рябью, словно море.

Мне вдруг почудилось, что, когда я её нагоню и она обернётся, лицо её вовсе не будет молодо — лицо будет старое. Истраченное лицо старухи вперится в меня запавшими глазами, рот — как рубец топора на древесном стволе.

Дети рождаются невинными, но все окружающее впитывают как губка.

Даже самый ненадёжный свидетель в душе таит истину.

-Я тут подумала..
-Зачем ты думала в четыре утра?

"И вела она его... куда? К жестоким играм, как и полагается всякой Дил."

Отличная водка, редкий случай: бодрящая и легкая, в горле словно танцевала.

Так высоко взлетел, что заработал себе горную болезнь

Я был жив, но смутно подозревал, что нечто внутри необратимо перекосилось. И не достанешь, не поправишь: перекрутили некий важный нерв, некий орган нечаянно вшили вверх тормашками. Я лишь ярился на Кордову – изящно прятавшегося за спинами адвокатов, – и ярость моя была еще тлетворнее оттого, что на самом деле я злился на себя, на свою самонадеянность и глупость.

Классическая музыка - не просто музыка. Это дневник. Признание во мраке ночи, без купюр. Обнажение души.