Võlukunsti tumedam pool

– Кто там? – окликнул он, не оборачиваясь. – Грабители? Призраки?

– Не думаю, что призраки ответили бы, ваше величество, – сказал Келл.

– Ты прямо как Холланд, – заметил он. – Знаешь, почему он не смог завладеть троном? Потому что никогда не любил войну. Считал кровопролитие и битвы лишь средством для достижения цели. Ну а мне всегда нравился сам процесс, и, уверяю тебя, я планирую им сполна насладиться.

Он часто разговаривал с магией – не повелевал, а просто беседовал. Магия живая (это знает каждый), но для Келла она была как сестра, как друг. Магия – часть его самого, и временами ему казалось, что она понимает его: не только слова, но и чувства, и не только тогда, когда он к ней обращается, но всегда – в любую минуту.

Он ведь антари.

Голос антари слышит и кровь, и сама жизнь, и магия – высшая стихия, которая живет во всех и во всем, но не принадлежит никому.

Ри вздохнул. Келл видел, что он дважды собирался что-то сказать, но молчал. Наконец принц проговорил:

– Ради тебя я бы отдал все, что угодно.

У Келла защемило сердце.

– Знаю.

– Ты – мой брат. Мой лучший друг.

– Знаю

Холланд кивнул, но Атос вдруг коснулся его щеки. Антари не отпрянул и даже глазом не моргнул, когда на его лицо легла рука бледного короля.

– Ревнуешь? – спросил король.

Оба глаза Холланда, зеленый и черный, спокойно, не мигая смотрели в глаза Атоса.

– Он страдал, – тихо добавил тот. – Но не так, как ты. – И он прошептал ему на ухо: – Никто не страдает так красиво, как ты.

– Вы необычайно щедры, ваше высочество, но уж лучше я буду призраком, чем шутом.

– Не такой уж ты и красавчик, – говорил принц Ри каждый раз, когда заставал Келла перед зеркалом.

– Никак не могу наглядеться, – усмехался Келл, хотя вовсе не любовался собой. Он смотрел только на свой правый глаз. Даже в Красном Лондоне, наполненном магией, Келл был не таким, как все. Иным.

У стихий нет своего языка, точнее, к ним можно обращаться на любом. Слова сами по себе не важны. Они помогают установить связь со стихией, сосредоточиться, настроиться на источник силы внутри самого себя. Коротко говоря, главное – не язык, а концентрация.

В голосе – тихом, холодном, мрачном – было что-то жуткое, как в тенях в ночном лесу. И этот голос принадлежал Холланду – антари из другого мира.

– Но на самом-то деле я вам не родной, – возразил Келл. – Я не Мареш, хотя король с королевой и предлагали мне взять вашу фамилию. Но я не чувствую себя принцем, скорее вещью.

Вот тут Ри ударил его кулаком по лицу.

«Память».

Он провел большим пальцем по шраму. Вопреки своему названию, руна нужна была не для того, чтобы помнить, а для того, чтобы забыть.

Идеальные маги, способные управлять любой стихией, творить любые заклинания, повелевать окружающим миром при помощи собственной крови, они легко стали бы опасным оружием в преступных руках. Вероятно, природа позаботилась о том, чтобы сила антари не наследовалась, как раз для того, чтобы поддерживать равновесие, баланс сил.

И, хотя Ри не хочет этого признавать, Келл входит в королевскую коллекцию.

– Ты не хочешь научиться магии ради самой магии, – строго сказал Келл. – Твоя беда в том, что ты учишься магии, потому что считаешь, что она поможет заманивать людей в постель.

Однажды тебя убьют, не посмотрев на твои принципы.

Магия не делает людей сильнее.

Для слепых и безумных время течёт иначе.