Иван Ауслендер

Каждую ночь, перед тем как уснуть, я повторяю одну молитву: о мой Господь! Верую в Тебя и доверяю Твоему вкусу. Пожалуйста, прости меня за то, что я всё время сбиваюсь с пути. Веди меня прямой и ясной дорогой. Пусть я стану тем, кем Ты назначил мне стать, пусть я не испорчу Тебе спектакль. Сделай меня совершенным, Господи. Если так нужно: сделай меня совершенным глупцом и совершенным негодяем. По правде говоря, Господи, это будет сделать легко. Потому что я уже глупец и негодяй, трус и изменник, подлый, лживый, завистливый. Если же в планах Твоих меня обратить в приличного человека, то я не знаю, Господи, как Ты это собираешься сделать. В любом случае, пусть исполнится Твоя воля. Ом.

Отсутствие веры порождает фанатизм. Фанатик не имеет веры и не имеет мужества признаться себе в этом. Потому он бурно имитирует оргазмы религиозного рвения. И нетерпим. И хочет всех убить и умереть сам. Потому что страх и отчаяние от невозможности обрести веру толкают его в бездны саморазрушения. Чем отличается живая вера от промытых мозгов и фанатизма? Живая вера жива. Она естественна. Она имманентна. Она не нуждается в ликвидации внешнего мира для своего утверждения. Она неколебима. Она имеет опору в самой себе.

У нас нет веры. Потому что у нас нет опыта. Вера – не фантазия. Вера есть убеждённость, основанная на глубоком внутреннем знании, которое может быть получено только с опытом непосредственного восприятия объекта веры – божественной сущности, реальности, бытия. Чтобы верить в Бога, надо увидеть Бога. Пока мы не видели Бога, мы не способны верить. Так устроен человек. Такова его вера. Он должен увидеть. Если надо, то и вложить персты в раны. После этого он сможет верить. И тогда, только тогда это будет настоящая вера, а человек будет настоящим верующим, а не «русским православным христианином» и не «адвентистом седьмого дня».

– Настя… я… я никогда не думал, что из меня сделают учителя. Вероучителя – давайте называть вещи своими именами. Я всегда был против всех и всяческих вероучений. И меньше всего хотел того, чтобы из моих воззрений, по преимуществу критических, состряпали ещё одно, новое вероучение! Это во-первых. Во-вторых, я не гуру. Я обычный человек. Я боюсь смерти. Я тоскую по своей жене, которая, видимо, меня разлюбила. Я не святой, не мудрый, я стареющий мужчина, слабый и одинокий.
Девушку отповедь Ауслендера ничуть не поколебала.
– Теперь вы знаете, что вы не одиноки. Впрочем, вы всегда знали. Потому что атман – везде. И мы понимаем вас, мы ценим в вас то, что вы не притворяетесь святым, не притворяетесь сверхчеловеком и вы даёте Веданту нам, обыкновенным людям. Всем надоели шарлатаны и лицемеры, гуру-фокусники. А вы честный. Искренний. Настоящий. Мы вас любим.
Ауслендер молчал. Он не знал, что сказать или даже подумать. А гостья продолжила:
– Знаете, мы в ближнем кругу придумали легенду для круга дальнего… ведь никто вас лично не знает, где вы и чем занимаетесь… мы не то чтобы официально сообщили, но рассказали по секрету, что после увольнения из университета вы уехали в Индию, на Гоа. Там вы построили себе шалаш и живёте в полном одиночестве. И пишете на пальмовых листах, которые потом просто выбрасываете за хижиной, как мусор. У нас есть друг, который живёт рядом с вами. Он подбирает листы, сканирует и присылает нам. Мы расшифровываем то, что написано по-русски, переводим санскрит и публикуем ваши новые тексты. Извините, такая вот небольшая романтическая мистификация.