Спасти диплом, угнать дракона

Смотрю на тебя, а в мозгу одна мысль. В мире лишь две вещи могут заставить девушку принять столь странную позу: желание понравиться мужчине и ревматизм.

Иногда в этой семье я ощущаю себя свеклой в супе: жизнь вокруг кипит, а я еще не готов…

Что же, разочарование делает нас сильнее, циничнее и позволяет лучше разбираться в людях.

Ведь известно: подставить жилетку для слез может и приятель, а вот встряхнуть, чтобы ты не раскисал, — только настоящий друг.

Не было только дяди Морриса. Но по причине весьма уважительной. Поэты именуют ее душевными терзаниями, простые люди — похмельем.

Зато под столом гордо стояли несколько пустых бутылок дядиного вдохновения. Я с запозданием вспомнила, что вчера у нас были гости. То ли декораторы, то ли художники… А какой художник без пол-лит… хм… палитры. Ну вот, судя по всему, гости и раскрасили свою жизнь как могли. А заодно сожрали все. Даже горчицу и чеснок. И заварку. Заварки было особенно жалко.

А я, глядя на младшенькую, начала понимать, как некроманты поднимают трупы из могил. Они просто умеют достать до печенок даже мертвых. Поэтому погребенные восстают из склепов хотя бы ради того, чтобы от них наконец-то отстали.

Знаешь, Нари, говорить комплименты — явно не твое. Давай уж по старинке — искренние гадости.

Да чтоб этому альву прилечь отдохнуть! Желательно — на монорельсовую дорогу, когда впереди маячит пассажирский вагончик. Но нет ж.

Садись, говорю, пока я добрый, а ты живой.

Когда знаешь, ради чего будешь жить, ты живешь. Несмотря ни на что, вопреки всему.

Настоящая эйра должна есть, как птичка.
— Я и ем, как птичка, — возразила я, уминая булку с маком и запивая компотом.
— Ты слопала две тарелки супа!
— Индюк — тоже птичка! — Сытую меня было ничем не смутить.

Сдавайтесь! Вы окружены!
— Сдаемся! — спустя пару вдохов отозвался Варлок совершенно серьезным тоном. — Только штаны натяну после прелюбодеяния на столе. А то как-то неудобно со спущенными выходить.

Разочарование. У него горький вкус полыни.

Я долго выбирала платье и в итоге остановилась на штанах и кофте

Вот голова принцессы, дракона спасти не удалось…»

Ты внезапна, как кусок паркета в вечернем чае!

Я усмехнулась, еще раз убеждаясь, что этикет — свод правил лжи и лицемерия.

Альвы вообще не помнят зла… которое творят сами.

Гость ни разу не возразил. То ли я была убедительна, то ли выражать недовольство ему мешало воспитание. Ведь всякий воспитанный человек знает, что перечить женщине с разделочным ножом в руках — моветон.