Sophie's Choice

Большинство читателей почему-то ожидают от романа только сюжетной ветки Софи, и негодуют от ветки Язвины, которая изобилует интимными переживаниями молодого самца.

А я думаю, что через это сочетание двух разных времен и пространств Стайрон подчёркивает идею, которую пытается донести чуть ли не в лоб.

В одно и то же время одни люди могут умирать в страданиях, а другие - веселиться и жить беспечно.

Причём вторые вроде бы не виноваты в своём веселье, но когда они узнают о страдании первых, им становится очень стыдно.

В таком сухом остатке звучит довольно банально, но когда мы раскручиваем клубок образов, из которых состоит роман, и погружаемся в них, мы начинаем видеть в этой идее гораздо большее, чем может показаться на первый взгляд.

Очень тягучий и тоскливый роман, грустный, драматичный и невероятно настоящий, отражающий реалии жизни.
В центре романа то ли любовный треугольник, то ли ломаная линия, образованая из трех точек: на одном её краю молодой и харизматичный американский еврей Натан, посередине красавица полька Софи, прошедшая ужасы концлагерей, а на другом краю юный неприкаянный американец Стинго, по-подростнически глупо влюбленный в Софи, и бесконечно преданный Натану.
Действие начинается в Нью-Йорке, когда провинциал с американского юга Стинго, заигравшись в редактора, теряет работу и, поддерживаемый крепким плечом отца, начинает трудиться над собственным романом. С остальными главными героями он знакомится в доме пожилой еврейки, сдающей в аренду жилье, где и поселяется сам. Знакомство было сначала заочным и очень необычным. Стинго и так терзает неуемное половое влечение, не находящее разрядки, а тут ещё и соседи подогревают его эротоманию долгими горячими ночами. А потом оказывается, что страсть между соседями настолько бурная и опасная, что доходит и до рукоприкладства.
Как только знакомство переросло в разряд очных, Натан и Софи сразу приняли к себе Стинго третьим лишним (без пошлостей, пожалуйста) и стали закадычными друзьями.
Периодически, они все вместе пили и веселились. Периодически Натан становился агрессивным, вступал в эмоциональную полемику по разным вопросам (в основном - национальным), и как результат, либо безбожно лупил свою возлюбленную, либо куда-нибудь убегал.
Периодически, когда Стинго оставался наедине с Софи и боролся с эрекцией, она по дружески доверяла ему тайны жизни в оккупированной Польше, а затем и в концлагере. И все эти "периодически" сменяются друг друга с регулярной настойчивостью несколько раз именно в таком порядке. А в промежутках читатель может познакомится с внутренним миром Стинго, размышляющего обо всем на свете и желающего каждую женщину, но чаще - Софи (периодически - небезуспешно, кстати).
В итоге, деструктивные отношения Натана и Софи делают свое грязное дело, приводя к драматичному финалу. Все становится на места, в том числе проясняется неадекватность Натана и подчеркивается боль Софи, странно цепляющейся за свою любовь после стольких мук, сравнимых разве что с адовыми. У Стинго копилка жизненного опыта пополняется парой психологических травм и эпизодов бурных ночей, но не собственной книгой. И как бы жизнеутверждающе не заканчивались размышления главного героя, боль, которую причинили ему друзья, несмываема даже временем. Остается надеяться, что Стинго перенесет эту боль на бумагу, чуть менее затянуто и нудновато, чем это получилось у Стайрона.

Уильям Стайрон мог бы написать обычную страшную книгу об Освенциме. Но он не побоялся написать страшную и прекрасную книгу о самой жизни. Да, Освенцим – ее кровоточащая сердцевина, ее ядовитая косточка, но вокруг нее полно сочной, разнообразной плоти. Молодость начинающего писателя, Нью-Йорк, американский Юг и расизм, напряженный любовный сюжет, пуританское воспитание и страстное желание секса, музыка, евреи, негры…

По провокационности "Выбор Софи" стоит для меня в одном ряду с "Лолитой", и я уверена, что Стайрон отлично понимал, на что идет. Уникальная книга: про Освенцим, но история не замыкается на Освенциме, выходит за ворота с надписью «Труд освобождает». Про Освенцим, но героиня - не еврейка.

Ювелирная и вдохновенная композиция, из которой не торчат швы и нитки. Роман о том, как герой писал роман. Рассказ Софи, проживаемый молодым героем как собственная жизнь. Простые и в то же время не банальные, мощные слова. Не знаю, как Стайрон это делает – а это лучший комплимент писателю.

Тем, кто в отзывах кричит о том, что книга должна была быть только про лагерь, что нельзя смешивать такие разные темы, мне хотелось бы задать вопрос: что вы делали с 1 по 3 сентября 2004 года? Может быть, облачились во власяницу, надели вериги, не ели, не пили, не спали, молчали? Дайте угадаю: посмотрев телевизор, вы вкусно обедали, шли на прогулку, сидели в интернете. Минуту ужасались, пять минут грустили. То есть проделывали все то же самое, что и главный герой Стайрона.

В эти дни дети томились заложниками в Беслане.

Но мы все - жили...

Это один из главных вопросов романа, на который нет ответа: как в мире одновременно существуют совершенно противоположные вещи?
Жена коменданта Рудольфа Хесса живет в райском садике посреди ада Освенцима.
Софи каждый день идет мимо гетто, где прикладами гонят евреев.

Гениальная смелость Стайрона в том, что он воссоздает жизнь как она есть. Сквозь могильные плиты прорастает молодая трава. Пройдя Освенцим и сделав не один тяжелый выбор, Софи хочет есть в ресторанах, вдоволь слушать музыку, валяться на пляже, безудержно заниматься сексом. Поразмышляв об абсолютном зле, герой возвращается к написанию книги и к своим плотским страстям...

Возможно, ответ таков: потому что жизнь неистребима.

Книжка могла бы быть хорошей, но она плохая
Нет, ну правда - слишком много упругих прутов, слишком много эрегированных джоников, слишком много желаний занырнуть в перса вот этой дамы или в аппетитную задницу вот той, слишком много наяриваний рукой во благо святого Онана. Слишком. Не порно же читаю, в самом деле. Вот если отбросить все это - останется, навскидку, треть книги - и она на удивление неплоха. Ну и, собственно, на последних страницах становится понятно, что это вообще за выбор у Софи. Но стоило ли оно того? Ну уж нет, спасибо

«Выбор Софи» - это попытка объять необъятное. В этом романе есть всё: и Холокост, и рабство, и война, и мир, и фантазии сексуально озабоченного мальчика.
Есть даже немного юмора — едкого и мрачного. Выбор, вставший перед Софи — самый страшный из всех возможных. Суть его открывается читателю в самом конце, когда мнение о ней успело уже несколько раз поменяться. История Софи раскрывается постепенно, слой за слоем, каждый из которых перечеркивает предыдущий. Пока разберешься в этом вранье, начинаешь испытывать неприязнь к несчастной девушке.
Читать тяжело, но и не читать тоже. Прошлое завораживает и оторваться решительно невозможно.

Молодой человек, мечтающий стать писателем, приезжает в Нью-Йорк и знакомится со странной парой – Натаном, начитанным, остроумным, но тяжело больным и подверженным неконтролируемым вспышкам ярости, и Софи, страстно любящей музыку и Натана. На предплечье Софи татуировка узника нацистского лагеря, а в сердце – черная сжигающая боль и страшная тайна…

Софи рассказывает свою историю по частям – сначала одно, потом другое, медленно уже сама по себе ужасная картина обрастает такими душераздирающими подробностями, что не верится, что на следующих страницах может быть еще хуже, еще больнее. Может. Страшная тайна выбора Софи открывается в самом конце книги, в маленьком эпизоде, описанном кратко, скупо, даже обыденно. От этого еще страшнее – кажется, такого никак нельзя было ожидать, до такой пытки человек не может додуматься… Софи вынуждена жить с этой тайной, от боли и неискупаемой вины которой невозможно избавиться. Она мучается от мыслей – если бы она сделала другой выбор, что-то изменилось бы?

Вряд ли. Ничего изменить было нельзя, как нельзя переписать историю Европы времен Второй мировой, когда в цивилизованных и христианских странах творилось такое зло, что читать про это – будто водить тупым ножом по обнаженным нервам…

Очень тяжелая книга, но не читать нельзя. Нужно читать. Чтобы в голове не укладывалось. Чтобы не повторилось.

Есть книги, которые меняют наши взгляды на многие вещи, меняют жизнь, переворачивают сознание. Я не могу сказать, что “Выбор Софи” перевернул мою жизнь в свое время, но я сразу почувствовала, закончив последнее предложение, что что-то внутри меня изменилось. Где-то очень глубоко. Я много раз уже говорила, что я люблю книги о войне, но этот роман не о войне, а о том, как пережитая война может сломать человека изнутри, несмотря на то, что снаружи жизнь, кажется, наладилась и все ужасы позади.

Софи - полька, живущая в Нью-Йорке, прошедшая Освенцим - становится близким другом рассказчика, который проникает в странную историю взаимоотношений Софи и ее сожителя Натана. Пара кажется вполне счастливой до тех пор, пока Натан в приступах истерии (о причинах которой станет ясно из хода романа) не начинает систематически избивать Софи и обвинять во всех смертных грехах, включая то, каким же местом красивая Софи в лагере заработала себе жизнь, в то время, как тысячи там погибали. Но Софи, привыкшая за время заключения в лагере к тому, что нужно быть покорной и терпеливой, терпит и покоряется и каждый раз прощает своего возлюбленного, когда тот приползает на коленях просить прощения.
Но у Софи есть страшная тайна. Оказавшись в лагере, вместе с двумя своими детьми, она была вынуждена сделать выбор между сыном и дочерью - кто из них окажется жив, а кто умрет в газовой камере немедленно…

Обязательно читать. Обязательно. Всем.
Я все сказала.

В этой книге мне очень понравился вход, такое незаметное начало. Повествование ведется от первого лица, и герой рассказывает нам о том, как он собирался написать книгу. Я поначалу даже думала, что это затянувшееся предисловие. Но это мне совершенно не мешало, а очень даже интересно было читать про его работу в издательстве. К основному сюжету книги мы подходили не торопясь, пока он познакомился с Софи, пока начал узнавать историю ее жизни. Автор почти не дал мне заскучать. Конечно, я уже прочла аннотацию и примерно знала, что меня ожидает. Но автор подводил к этому замечательно. Он шел постепенно, по спирали, уменьшая круги. Сначала Софи рассказывает сказку об идиллической жизни, из которой внезапно вырывают любимого мужа и отца. Причем, как водится у женщин, сказка приукрашивается такими трогательными подробностями, что ей невозможно не поверить. Не успеет читатель напереживаться по этому поводу, как наступает время очередной исповеди, и мы узнаем, что вовсе и не все было так безоблачно. И так, шаг за шагом, в книге появляются новые персонажи, мы углубляемся в реальную историю Софи, которая видоизменяется слой за слоем.

Это самая сильная книга, что я читала за всю свою жизнь. Сама страшная.

Эта история о Софии Завитовской, узнице Освенцима. Повествование идет в уже мирные времена. Софи пережила лагерь. И пытается жить. Жить дальше. Но как жить после того, что ты пережила? А с тем, что пережила Софи жить невозможно...
Гестаповцы заставили сделать ее, мать двоих детей, самый страшный выбор, который можно представить. Нечеловеческий. Ей разрешили сохранить жизнь одному из своих двоих детей. Лишь одному. И этот выбор - кому жить, - предоставили ей, матери... Или убили бы всех. Без шансов. Без вариантов... Что сделать? Умереть всем в газовой камере? Или все-таки дать шанс хоть одному своему ребенку на жизнь?

Пишу и слезы. До сих пор. Невыносимая история. Жестокая. Страшная. Нечеловеческая. Как сохранить осколки себя? Может ли время залечить ту черную дыру, которая раньше называлась душой?...

Прочитайте. Это история человечества. Мы должны знать. Мы должны помнить.Об этом надо плакать. Чтобы никогда такого ни с кем не повторялось

Знаковое произведение для всей мировой литературы и американская классика от автора-обладателя Пулитцеровской премии (за полудокументальный роман "Признания Ната Тёрнера", 1967).

Рассказчик, молодой писатель из южных штатов, переезжает в Бруклин и знакомится со своей соседкой - полькой, выжившей в Освенциме. Софи. Постепенно она рассказывает молодому человеку всю свою историю. И ей есть, что рассказать.

Читателю жизнь Софи открывается постепенно, и не всегда Софи является таким уж надёжным рассказчиком. Параллельно мы погружаемся в будни 40х годов в Нью-Йорке. Война только что закончилась, и проблемы послевоенной адаптации, чувства вины у выживших перед погибшими, антисемитизма и расовой сегрегации стоят очень остро. Стайрон постоянно проводит это меткое сравнение: отношение к темнокожим в США и к евреям в фашистской Германии.
Жизнь Софи в Нью-Йорке не так уж безоблачна, она связана совершенно больными отношниями с очень противоречивым и странным мужчиной. И это ещё одна загадка и ещё одна ветка повествования.
Кстати, характерно, что роман достаточно откровенный и шокирующий. Однако сцены вопиющего насилия (пусть это и не самые душераздирающие сцены в романе) относятся совсем не к военному периоду, а к мирной жизни.

Помимо разговора о крупных жизненных вопросах (о человеке и человеческой природе, о том, как людей ломает война, о чувстве вины и мести, о том, ради чего стоит жить, и как стоит, есть ли та грань, где уже не стоит, как найти новые смыслы и тд и тп), помимо создания картины быта и бытия 40х в США, автор ещё поднимает вопрос творчества, писательства.
И читатель, ознакомившись с биографией Уильяма Стайрона, может попытаться понять, как выглядит литературный процесс. Чем больше читаю, тем больше убеждаюсь, что настоящая литература - это всегда автофикшн. Где авто так преломляется через фикшн, чтобы больше не быть конкретной жизнью отдельного человека, но стать реальностью понятной и воспринимаемой таковой всеми.