Татуировщик из Освенцима

– Пепан, почему ты выбрал меня?
– Я видел, как голодающий парень рисковал жизнью, чтобы спасти тебя. Полагаю, ты стоишь того, чтобы быть спасенным.

Просто помни: мы здесь для того, чтобы наши родные остались дома в безопасности

Врятуй одного, і ти врятуєш цілий світ...

- Спасибо.
Это слово дается Лале с трудом.

- Вы видите свой мир отраженным в зеркале, но у меня другое зеркало, - говорит Лале.
Барецки останавливается. Он смотрит на Лале, и Лале выдерживает его взгляд.

• Я смотрю в свое зеркало, - продолжает Лале, - и вижу мир, который повергнет ваш мир.
• И ты думаешь, что доживешь до этого? - Барецки улыбается.
• Да, доживу.

Выживание имеет отношение к твоему номеру. Если капо ставит галочку напротив твоего номера в списке, значит ты пока жив.

И тем не менее он оказался здесь. Прошло два года. Он живет в общине, разделенной на две части - евреи и цыгане, - определяемые по национальности, а не по гражданству, и это Лале до сих пор не в силах понять. Одни нации угрожают другим. У одних есть власть, у них есть вооруженные силы. Какую угрозу может нести нация, рассеянная по многим странам? Сколько бы он ни прожил - мало или много, - он никогда этого не поймет.

«За пределами» больше не существует. Существует только «здесь».

Нанесение татуировки заняло лишь несколько секунд, но для потрясенного Лале время как будто остановилось. Он сжимает свою руку, уставившись на цифры. Как может кто-то сотворить такое с другим человеческим существом? Неужели остаток его жизни - короткий или длинный - будет отсчитываться от этого момента, от числа 32407?

-А почему вы не носите никакого знака?-спрашивает Лале.
-Мы просто враги,-пожимает плечами Андрей.
-Они унижают нас тем,что раздают всем нашу военную форму,-фыркает Борис.-Хуже этого нельзя было придумать.