Татуировщик из Освенцима

- Спаси одного - спасешь целый мир, - тихо говорит Лале скорее себе самому, чем окружающим.

"Улыбнувшись, она сказала, что, когда проводишь годы, не зная, умрешь ли через пять минут, не остается ситуаций, с которыми не можешь совладать"

- Мм. Хочу остаться здесь с тобой навсегда.

• Навсегда - это очень долго.
• Или все кончится уже завтра, - говорит она.

Лале игнорирует это, спрашивая его, прочитал ли он за последнее время какие-нибудь хорошие книги.

• Книги? - бурчит Барецки. - Я не читаю книг.
• А стоило бы.
• Зачем? Какой толк в книгах?
• Из них можно многое узнать, и девушкам нравится, когда цитируешь что-то из книги или читаешь стихи.
• Мне нет нужды цитировать книги. У меня есть военная форма - это все, что нужно, чтобы заполучить девчонок. Они любят форму.

Вы видите свой мир отраженным в зеркале, но у меня другое зеркало.

- Я слушаю. Стены.

• Что они говорят?
• Ничего. Они тяжело дышат, оплакивая тех, кто ушел отсюда утром и не вернулся вечером.

лале падает на колени, чувствуя к рвоте. Ему нечего извергать: единственная жидкость в его теле - это слезы.

Когда многие из их круга знакомых начали разводиться, я подошел к маме и спросил, как ей и моему отцу удалось столько лет оставаться вместе.
– Нет идеальных людей, – ответила она. – Твой отец всегда заботился обо мне, с первого дня, как мы встретились в Биркенау. Я знаю, что он не идеален, но для него я всегда буду на первом месте.

Взгляд у него застывший. Душа у этого человека уже умерла, осталось лишь тело с его грубыми запросами.