Татуировщик из Освенцима

В последний миг даже враг оказывается способен на акт милосердия.

Стать свободными, чтобы заниматься любовью, когда захотим и где захотим.

— Как ее звали?

— Не могу вспомнить. Это не важно.

— Значит, ты не был в нее влюблен?

— Я любил их всех, но почему-то ни одна не завладела моим сердцем.

— В этом есть какой-то смысл?

— Не совсем. Я бы согласился иметь одну любимую девушку, чтобы провести с ней всю жизнь.

— Что ты преподавал?
— Экономику.
— И, будучи преподавателем экономики, ты попал сюда? Каким образом?
— Понимаешь, Лале, человек, читающий лекции о налогообложении и процентной ставке, поневоле вовлекается в политику страны. Политика поможет тебе понять мир, а в какой-то момент ты перестаешь его понимать, и потом из-за политики тебя бросают в лагерь военнопленных. Как из-за политики, так и из-за религии.

— Добро пожаловать в Освенцим!
Лале, не веря своим ушам, слышит эти слова, слетающие с почти неподвижных губ. Его оторвали от семьи, перевозили, как животное, и теперь он в окружении вооруженных до зубов эсэсовцев, а ему говорят: добро пожаловать! Добро пожаловать!

— Книги? — бурчит Барецки. — Я не читаю книг.

— А стоило бы.

— Зачем? Какой толк в книгах?

— Из них можно многое узнать, и девушкам нравится, когда цитируешь что-то из книги или читаешь стихи.

— Расскажи мне, что надо сделать, чтобы стать хорошим мужем? Не хочу быть таким, как папа. Он не заставляет тебя улыбаться. Он тебе не помогает.
— Твой папа трудится в поте лица, чтобы заработать нам денег на жизнь.
— Знаю, но разве он не может делать то и другое? Зарабатывать деньги и вызывать у тебя улыбку?

Любая смерть - это слишком много.

Лале наблюдает здесь последствия жадности и недоверия. Большинство людей считают, что чем меньше народа, тем больше еды им достанется. Еда - как деньги. С ней останешься в живых. У тебя появляется сила делать то, что требуется. Ты можешь прожить еще один день. Без еды слабеешь, до такого состояния, когда уже все равно.