После нас хоть потоп

Роман «Калигула» должен был бы называться «Тиберий и Калигула», поскольку чешский писатель Йозеф Томан в этой книге равно уделяет внимание последнему году правления императора Тиберия и первым годам власти его внука Калигулы. И Тиберия он рисует более сдержанными красками, не слишком концентрируясь на жестокостях, характерных для правления последних Цезарей, а вот описывая Калигулу, не упускает ни одного порочащего молодого императора факта из древних источников. Я, конечно, в исторической науке профан, но всё же ознакомилась с современными взглядами на правление Гая Юлия Цезаря по прозвищу Калигула. Пока только ясно, что современные историки к императору более благосклонны, чем античные авторы, отмечая его экономические, политические и общественные преобразования, особенно на начальном этапе правления. Надо будет почитать что-нибудь еще на эту тему.

Зато автору замечательно удалось показать страх перед заговорами, предательством и смертью, терзающий всех императоров, ведь после убийства Юлия Цезаря такой способ смены правителя был популярен в высших сенаторских кругах Рима. Поэтому и жестокость императоров в подавлении истинных и мнимых заговоров кажется если не оправданной, то вполне понятной. Ну, а то, что «абсолютная власть развращает абсолютно» хоть и будет сформулировано позднее, но справедливо-то было всегда.

В романе сплетаются две сюжетные линии – первая описывает жизнь императорского Рима, Тиберия и Калигулу, их родных, советников, охранников и тех членов Сената, что были близки к императорскому кругу. Эти события мы видим глазами Луция Куриона, знатного римского юноши, единственного наследника благородного сенаторского рода, который находится на подъеме своей служебной карьеры и собирается жениться на прелестной и богатой наследнице самого большого состояния империи. Правда, ему придется выбирать между верностью заветам предков-республиканцев и преданностью новой власти, обещавшей ему блестящие для его возраста перспективы. Отказавшись от невесты в пылу страсти к куртизанке, предав республиканские идеи, в которыми жил его отец и примкнув к хору лизоблюдов-сенаторов, прославляющих нового правителя, он обнаружит, что плоды предательства горчат и счастье по-прежнему только манит его обещаниями.

Вторая сюжетная линия описывает жизнь римского плебса, жителей так называемого «Затиберья»(за Тибром), здесь главные герои - Фабий Скавр, актер и рифмоплет, его подруга Квирина, их родственники и друзья-актеры. Вот Фабий по воле автора как раз будет в своих убеждениях тверд, выступая этаким бунтарем, он не побоится гнева императора за пьесу, правдиво изображающую современные ему нравы. И, понятно, кончится этот бунт весьма печально.

Между этими двумя полюсами мается сенатор Сенека, принадлежащий по общественному положению к римской знати, но исповедующий философию стоиков, в которой все люди считаются равными. Но повелитель Рима придерживается других взглядов, и Сенеке приходится изворачиваться, восхваляя Императора, но при этом стараться не изменить себе. Защита Фабия на суде – поступок отважный, но как же тяжело пришлось за него расплатиться!
Вообще-то столь четкий классовый подход не очень вяжется с античным периодом и вызывает в памяти аналогии с трудами почти забытых ныне классиков марксизма, которые были весьма актуальны в социалистической Чехии на момент написания романа.

И хотя взгляды автора на античность уже не слишком современны, а классовая борьба мне всегда была по барабану, высокая, не побоюсь пафоса, эмоциональность и художественность текста Йозефа Томана просто греет душу. Сейчас редко уже так пишут. Герои у него не ходячие функции, озвучивающие авторские декларации, а живые, ярко чувствующие люди со сложной психологией, пробивающей читателя на сопереживание. Красочные описания этого мира вызывают желание прикоснуться к капле дождя на листке, окунуться в марево раскаленных дорог Этрусканы с зеленью кипарисов по обочинам, посидеть на виноградном дворике в компании веселых неунывающих актеров, услышать немудреную песенку и «калиг солдатских топот мерный» римских легионеров на марше.

И, кстати, песенка эта потянула за ниточку воспоминаний о том, как много лет назад мы орали её наряду с другими авторскими песнями у походного костра. Уж не знаю откуда песня, первые два куплета которой, оказывается, были взяты из этой книги Томана, а остальные придуманы уральскими студентами-археологами, попала к нам, московским технарям, но пели мы ее, помнится, с энтузиазмом)). Так что книжка дважды послужила мне машиной времени, за что я ей очень благодарна!))

Очень долго не решалась читать эту книгу, годами не решалась. Из-за личности главного героя, печально известного кровавыми безумствами римского императора Гая Цезаря по прозвищу Калигула (Сапожок), как с детства называли его легионеры отца, полководца Германика, среди которых рос наш "Сапожок".

Но опасения мои оказались напрасны, в этом смысле на классика чешской литературы Йозефа Томана можно положиться, жутко-красочных описаний в романе нет, всё довольно умеренно. Томан – гуманист, он возмущается садистскими наклонностями Калигулы, но не смакует их.

Сам Калигула, как полноценный персонаж, появляется только к середине книги. А начинается повествование в январе 37 года незадолго перед кончиной императора Тиберия, который 11-й год скрывается вдали от Рима на острове Капри. Старый больной император, мучимый страхами, одиночеством и подозрениями, не утратил остроты ума и продолжает зорко следить за настроениями сената и римлян. Главный посредник, с помощью которого он общается с Римом и миром – ловкий царедворец и интриган Макрон, командир силовых структур и теневой римский властитель.

Тиберию под 80, он стар и болен, а его наследнику Калигуле – 25, он молод, тщеславен и завистлив, сгорает от нетерпения в ожидании трона. Сенаторы чувствуют, что наступает время перемен, и пытаются сделать верную ставку. Старая гвардия республиканцев надеется после смерти Тиберия возродить республику. Амбициозные патрицианские круги делают ставку на Калигулу, а кто-то замер в ожидании момента, когда выяснится, куда подует ветер.

Молодой патриций Луций Курион командовал легионом в Сирии, а ныне срочно призван в Рим, где он начинает тесно общаться с Калигулой, Макроном, сенаторами - республиканцами, философом Сенекой и блестящей римской молодёжью. Его отец, принадлежащий к старинному славному роду, издавна верному республиканским идеалам, гордится своим единственным сыном и уверен, что он поддержит заговор во имя республики. Но сомнения разрывают Луция на части – к какому лагерю примкнуть, к отцовскому республиканскому или поддержать молодого наследника Калигулу, жаждущего безмерной власти, славы и весёлой жизни, ведь с ним и его самого ждут почести, богатство, карьера.

Терзаемый муками выбора, Луций то приходит к выводу, что республика - это отживший этап в жизни Рима и эта идея устарела, то сгорает от стыда, сознавая, что по сути он предатель. Так же, как и разум, хаотичны и его чувства – у него есть невеста, нежная и верная Торквата, будущая достойная римская матрона, но он сгорает от страсти к Валерии, соблазнительной порочной дочери Макрона. Луций чувствует одно, думает другое, говорит так, а поступает иначе.

Иное дело – плебей Фабий Скавр, актёр из Затиберья, гуляка, любимец публики, насмешник и ловкач. Уж он-то не терзается муками выбора и ему всегда ясен его путь – он честен и смел, не кривит душой, и его разум и сердце живут в ладу.

Со встречи Луция и Фабия начинается книга – они встречаются на корабле, на котором возвращаются в Рим, Луций – из Сирии по приказу императора, а Фабий – с Сицилии, где он пробыл год в изгнании за показ на подмостках фарсов, непочтительных к власти.

Луций и Фабий – антиподы, патриций и плебей, карьерист и вольнолюбец, конформист и правдоруб, не раз ещё придётся им столкнуться в лабиринте интриг кипучей римской жизни.

Наступает решающий момент, и Луций делает свой окончательный выбор, он поддерживает Калигулу, и счастливая звезда возносит его на недосягаемую высоту, он становится сенатором, советником новоиспечённого императора и его правой рукой, днями он ревностно занимается делами, а ночами пирует в императорском дворце. Ему всё удаётся, он на верном пути. И лишь иногда что-то глубоко его царапает – то грустный взгляд Сенеки, то презрение старого Ульпия, товарища его отца, то дерзкие намёки Фабия.

С воцарением на троне Калигулы римская жизнь резко меняется. Объявлена амнистия, провозглашена отмена налогов – «вот теперь мы заживём», радуется плебс. Возобновлены гладиаторские бои, отменён закон против роскоши и против прелюбодеяния – радуется знать. Провозглашена свобода слова – радуется Фабий со своей труппой. Все ликуют – с молодым императором наступает новый золотой век. Форум гудит.

Но золотой век недолог. Не прошло и года, как всё, что накопил скряга Тиберий, пошло в расход. И налоги стали ещё больше. Стонет Рим. Император пополняет казну, жульничая в азартных играх и принуждая богачей завещать ему своё имущество. Стонет знать. Закон об отмене прелюбодеяния оборачивается открытием всё новых лупанариев, а Калигула принуждает сенаторов продавать своих жён и дочерей. И от свободы слова нет никакой пользы, так как театр теперь никому не интересен, все наслаждаются кровавыми зрелищами на арене.

Очень скоро римлянам пришлось с горечью признать, что с уходом одного тирана приходит другой, ещё хуже прежнего. Но все тираны, несмотря на абсолютизм их власти, внутри трепещут от страха и бессилия.

Малкольм МакДауэлл в роли Калигулы

Какое насыщенное, густое и вкусное произведение оказалось под довольно скучной обложкой. Историческая литературная интерпретация классической конструкции противостояния тиранов и свободолюбивых граждан на примере очень яркого и популярного отрезка римской жизни - времен правления императоров Тиберия и Калигулы.
Об этом периоде я читала восхитительного Роберт Грейвс - Я, Клавдий и более философско-эпатажного Альбер Камю - Калигула , об этом периоде рассуждали современники и соплеменники персонажей, рассуждаем мы и сейчас. И примечательно, что несмотря на казалось бы одни и те же опорные вехи истории, - а все авторы, мною тут упоминаемые, придерживаются в целом одних и тех же фактов, - насколько разное по интонациям и подаче получилось в итоге у каждого полотно действий.

Тиберий - синоним развратного сластолюбца, паука с острова Капри, каков он у Йозефа Томана? Более взвешенный, правящий с умом и железной рукой, суровый и жестокий внешне, переломленный философ внутри. Как тонко автор обосновал его поведение, считающееся сейчас уголовно наказуемым, как оправдано хороши сцены с Тиберием по всем основным вопросам и обвинениям. Герой далеко не положительный (на картинке утонченный мужчина с разумным открытым взглядом, но по жизни тот еще извращенец и садист), но такой живой и глубокий, что кажется единственно достоверным. Не переборщив с описаниями порочности, автор дает нам портрет властного, жесткого, суеверного, но умного стратега, успешного воина, ценителя литературы, наполненного неугасимой жаждой жизни.

Калигула, парень, проживший так мало, но оставивший память так надолго, кто же он? Йозеф Томан предлагает свою версию событий, убеждая нас, что Калигула - бес, воспитанный своим временем, истеричный развращенный безумец, садист и уродец (и по словам соратников, свидетельствам историков и по реконструкции внешности), истинный сын порочного семейства и окружения. Именно он, а не Тиберий. Парадоксальное сочетание ума и сумасшествия: харизматичный и шикарный оратор, отличный манипулятор и немного актер, позер и мечтатель, он труслив, завистлив, мелочен, мстителен, подозрителен, недоверчив, переменчив как погода в апреле, отвратительно развратен и совершенно обесценивает любую жизнь кроме своей. Его воспитало окружение, и оно же виновато в его пороках, слепо и со страхом потакая его прихотям. Вседозволенность вкупе с отсутствием моральных границ и рамок порождает таких калигул - убедительно показал автор. Как гармонично смотрится он в среде описанных персонажей! Как четко и непротиворечиво он действует в безумном же канкане тупых и покорных гордых римских патрициев! Он отвратителен, но он предводитель не менее отвратительной знати. Все ли они таковы? Нет, только богачи, живущие ради наживы. Бедняки чище (хоть и грязнее физически), дремучее, но у автора они все же положительная сторона истории. Есть еще республиканцы, гордые блюстители древних традиций, мечтатели иного толка. Интрига с их заговорами украшает все повествование, и самые деятельные их них - Курионы.
Луций Геминий Курион, сын сенатора Сервия Геминия Куриона - знаковый герой повествования. Полководец "голубых кровей" из семьи стойких республиканцев благодаря своему честолюбию и хитрым интригам императорских приспешников оказался втянут в сложную круговерть событий - очень интересно было следить за его муками выбора, а сложный выбор перед ним стоял постоянно. Хорошо читаемый характер и прекрасная подача, тоже не положителен, но впечатляюще достоверен во всех своих слабостях. Среди последних - прекрасная бывшая девка, а теперь "римская царевна" медноволосая и властолюбивая Валерия (не предтеча ли известной Мессалины?), отличный полный и яркий образ, напрочь затмевающий робкую нежную невесту-патрицианку Луция.
И, наконец, Фабий Скавр, комедиант, то есть актер, плебей, но свободный гражданин, любимец плебса, чья популярность в Риме бесконечна. Его любимая Квирина, молоденькая танцовщица, слепо следующая за кумиром, дает успокоение и счастье его душе, а силы и смелости для борьбы с несправедливостью у него и так не занимать. Актерам в сюжете дано много пространства, их представления и стихи, их взгляды на окружающее и роль в борьбе за свободу прямолинейны и противопоставлены императорской линии. Луций и Фабий постоянно сталкиваются с одними и теми же вопросами выбора - но если первый колеблется и даже выбрав то, что блестит, в душе понимает свою неправоту, то у второго есть четкое и твердое внутреннее мерило справедливости и его риск практически всегда оправдывается (одна сцена с Тиберием чего стоит, богиня Фортуна хорошо поработала для Фабия). Один изменяет всем впитанным с детства ценностям, добиваясь роста своей значимости в иерархии тирании, а второй неизменно борется с ней доступными способами - стихами, пьесами, мимами, песнями, силой слова пробуждая конкретные мысли и действия. Концовка у этой истории драматичная и далекая от счастливой для многих персонажей, однако при всей ее оборванности, не остается впечатления незаконченной истории, автор сказал все, что хотел. Живите так, будто после нас хоть потоп - и воздастся вам соответствующе, пусть не мгновенно, но наверняка....

Замечательный исторический роман классика чешской литературы Йозефа Томана посвящен периоду правления одиозной личности – Отца отечества, безумца и кутилы, римского императора Гая Юлия Цезаря Августа Германика, более известного под именем Калигулы. Произведение прекрасно передает дух эпохи. Эта книга рассказывает не только о самом Калигуле, правившем всего 4 года, но и о его предшественнике Тиберии, о членах Сената, о представителях различных сословий, о самом «вечном городе».

Нравы Рима показаны в весьма откровенных и часто гнетущих сценах, ведь автор описывает золотой век морального падения Рима. Все события происходят в пору сладких безумств, в то время когда правили похоть и страсти, безнравственность и золото, когда решения принимались не в дворцовых кабинетах, а на пирах в триклиниях, когда оргии стали образом жизни, казни – развлечением, а жизнь человека не стоила и ломаной унции.

Портреты жителей города на семи холмах яркие, многогранные, честные. Характеры персонажей детально прорисованы, мотивация их поступков понятна. Среди героев есть отъявленные мерзавцы и благородные развратники, прожженные лжецы и правдолюбы, хищники и жертвы, стяжатели и актеры... Прекрасно описан быт римлян, увеселения, одежда, Хороши диалоги.

Прочитав этот роман я в очередной раз убедилась, что люди за прошедшие столетия так ничему и не научилось и полоумная усмешка Калигулы всё еще освещает путь человечества..

В другое время роман Йозефа Томана показался бы рядовой беллетристикой на экзотический сюжет из древних времен. Но он тиранах и олигархате, о тоталитаризме, лжи и карьеризме. Матрица, которая легко прикладывается к разным эпохам, вплоть до дня сегодняшнего.

Несмотря на то, что в заглавие книги вынесено культовое имя Калигулы, добрая половина произведения посвящена последним дням правления Тиберия. Томан живописует царство паранойи и страха среди тех, кто обладает властью. Одни цинично наживаются на деспотичности и подозрительности больного старика, республиканцы диссидентствуют на тайных собраниях. А народ живет в ощущении стабильности и надеется, что хуже уже быть не может. Пока не приходит к власти новый Гай, покусившийся на последнее.

Писатель не скрывает своих симпатий или презрения к персонажам. Он пользуется сочными, но довольно условными красками, не избегая патетических штампов, в которые бросаются сочинители исторических романов. Но и щеголяет явными аллюзиями на реальных политиков своего времени. «Калигула» заметно «оттепельный». В отличие от «Фаларида», трагедии, которую ставят в романе бродячие актера как сатиру на императора, в Тиберии и Калигуле нет столь прозрачных аллюзий на Сталина и Гитлера. Но любому становится ясно, что изображая исторических персонажей, Томан имел в виду обоих. Нищета, милитаризм, разнузданность являются общими местами сюжетов о древности. Их тут довольно, написанных широкими, слабо детализированными мазками. Зато остроту придают размышления о государственной пропаганде, популизме, жестокой авторитарности и национализме. В галерее римских сенаторов много условного, шаржированного от античных комедий. Но есть и меткие штрихи, изобличающие партийную номенклатуру. Не прошел писатель и мимо формирования прижизненного культа личности, когда угодливые патриции ужаснулись чудовищу, которого сами создали. Саркастическими читаются сцены зачисток, устраиваемых Калигулой – заслуженные и незаслуженные репрессии, доносы, милитаризм и цензура в первую очередь заставляют думать о фашизме. Но в 1960-е годы уже было ясно, что это не исключительное явление в истории XX века.

Среди художественных особенностей романа следует отметить и его живую драматургичность. Кроме протяжных описательных сцен римского быта, Томан выстраивает две параллельных линии карьериста-аристократа Луция и актера Фабия. Они так и просятся на сцену, отображая две стороны рокового конфликта – сотрудничество с деспотом ради славы и власти и борьба с ним с помощью искусства. И это высокая трагедия, потому что Луций остается без наказания, а Фабий погибает, успев посеять в народе семена своей борьбы. И хотя Томан старается сделать героев живыми, правдоподобными, наделяет их не только благородными, но сомнительными чертами характера, позволяет нередко сочувствовать мятущемуся Луцию, антагонисты будто на котурнах, отличаются нечеловеческой многозначительностью.

К сожалению, полностью оценить художественные достоинства романа не удается из-за неряшливого издания 1990-х годов со случайными переводом и корректурой. В тексте удачная стилизация мешается с современным, вульгаризованным стилем. Проскакивают речевые странности, которые трудно оправдать авторским замыслом. Сам принцип построения текста, где голос повествователя сливается с внутренними монологами героев, с постоянно меняющимся ракурсом считается очень модным для того времени, но и требует более качественного перевода.

Не скажу, что эпоха античности относится к числу любимых, но в силу обстоятельств я плотно в ней увязла. И поскольку одной научкой, латынью и древними авторами сыт не будешь, а любимый некогда и пересмотренный сейчас "Рим" подошёл к концу, закономерно встал вопрос о художественной литературе. Среди всех рассматриваемых вариантов (благо, о Риме кто и как только не писал) с большим отрывом победил Йозеф Томан со своим "Калигулой". Сложно сопротивляться, когда аннотация обещает "остросюжетный, динамичный роман", изобилующий "хитроумными дворцовыми интригами и откровенными любовными сценами". Скажу сразу - ожидания мои оправдались лишь наполовину.

В масштабном романе немало действующих лиц и несколько переплетающихся сюжетных линий, при этом линия Калигулы отнюдь не основная, что с учётом названия не совсем честно по отношению к читателю. Добрая половина романа вообще описывает старика Тиберия и конец его правления, Калигула там если и мелькает, так всего в нескольких сценах - склочничая с императором и выпивая с друзьями. Рим - город контрастов, двуликий Янус. Две основные линии как бы воплощают эту двойственность. С одной стороны, сын сенатора благородный (по рождению, только по рождению, ха-ха) Луций Курион. С другой - бывший раб и комедиант Фабий Скавр. Они сталкиваются на корабле, направляющемся в Рим, а впоследствии ещё не раз столкнутся при различных обстоятельствах, хоть и занимают диаметрально разное общественное положение да и характерами и взглядами несхожи. Фабий - смельчак, острослов, буян и забияка с неожиданно тонкой душевной организацией и страстью к правдорубству. Такие персонажи становятся любимейшими героями подростков. Луций - интереснее, сложнее. Мятущаяся душа, которую тянет попеременно к славному прошлому республики и блеску империи, к скромности невесты и огню любовницы, к семейным ценностям и эгоистичным интересам. Последние, как нетрудно догадаться, побеждают, и спасибо автору за это - героики и пафоса, гражданственности и высокопарности я бы не вынесла. А так - интриги, попойки, женщины, честолюбивые мечты о должности консула, военных победах и триумфе, желательно всё сразу и без хлеба. Есть где разгуляться и не заснуть.

А вот образ Калигулы остаётся размытым. Фабий Скавр, глядя в его лицо, отмечает, что оно как будто сложено из плохо подогнанных кусков - это можно сказать про образ в целом. Из всех реально существовавших героев, мелькающих на страницах (старик Тиберий, мой любимец хитрец Макрон, философ Сенека...), Калигула остаётся самым неубедительным, а ведь он-то герой заглавный! В роман богато напихано эпизодов из трудов античных авторов, только они мало что объясняют. Для противоречивости не хватает осмысленности и адекватных поступков, а для того, чтобы стать истинным злодеем - как ни странно, масштаба, несмотря на все старательно перечисляемые пытки, запугивания и убийства. Порой в диалогах что-то мелькает - отдельные сцены хороши, но цельное впечатление всё же не складывается. Ну а что касается разгула, оргий и прочих прелестей, роман весьма сдержан - не будем забывать, что он был написан в социалистической Чехословакии. Не хватает огонька, пресновато.

Впрочем, образ Калигулы - лишь одно из зол. В качестве исторического романа "Калигула" выглядит весьма средне, я бы сказала, даже посредственно. Ведь непрописанность образа главного героя влечёт за собой и недоосмысленность эпохи в целом. Весьма странно в этом контексте выглядит и временной отрезок, точнее финал романа, который однажды просто настаёт, как понедельник. Словно роман остался недописанным или предполагал продолжение. Четыре года правления - не такой уж большой отрезок, чтобы не вместить его в почти 700 страниц текста. Судя по событиям романа, он вмещает в себя меньше двух лет правления Калигулы, хотя утверждать сложно, ибо хронология скачет безбожно и необоснованно, абсолютно бессмысленно искажаются отдельные эпизоды (за что я готова покусать авторов, да только знания таким путём не передаются), другие не обыгрываются, хотя смотрелись бы весьма выигрышно в художественном произведении (та же знаменитая байка про коня и сенат). Наконец, меня безмерно удручает основной посыл романа - плохие сенаторы, вырожденцы, гоняющиеся за золотом и наслаждениями, и хороший плебс, среди которого полно настоящих Римлян (прощальное письмо Сенеки - это ахтунг, как и в целом взгляды философа, не сильно соответствующее Сенеки-реальному). Маркс и Энгельс рукоплещут, что тут скажешь. Хорошо хоть, что мотив "вместе мы сила" появляется только под занавес - не хватало ещё для полного счастья осознающего свою роль в историческом процессе пролетариата. Так что по внешним признакам антураж вроде бы выдержан, но осмысления истории - с гулькин нос.

И всё же увлекает, чертяка. Этого не отнять.

Томан Й. После нас хоть потоп : роман / Пер. чешск. И. Холодовой. — М.: Прогресс, 1973. — 624 с. — Тираж: не указан.

Если заглавие исторического романа воспроизводит известное высказывание маркизы Помпадур, читатель вправе ожидать, что его приглашают во Францию XVIII века. Ничего подобного! Приглашают в древний Рим времён Тиберия и Калигулы, когда бытовало выражение «Me mortuo terra misceatur igni» («как помру — гори земля огнём!»). Чешский писатель Йозеф Томан (1899—1977) счёл возможным заменить сей афоризм его аналогом, более известным в современной культуре. Мне кажется, что такая замена — дурной вкус (помимо того, что дезориентирует потенциального читателя). Характерно, что в 1992—1994 гг., когда на обломках СССР царил Великий Бардак, сразу несколько издательств-однодневок выбросили на рынок пиратские переиздания рецензируемой книги с видоизменённым названием: «Калигула, или После нас хоть потоп». С коммерческой точки зрения решение было верным: имя Калигулы у всех на слуху. Но роман, собственно, не о нём.

Главные герои романа, как водится, персонажи вымышленные: Луций Геминий Курион, блестящий воин-победитель, представляющий молодое поколение римских патрициев из сенаторского сословия, и плебей-вольноотпущенник Фабий Скавр, профессиональный актёр, представляющий низы общества. Действие начинается в последний год правления Тиберия, и Калигула на протяжении всей первой половины книги (с. 15-351, 337 страниц) появляется лишь эпизодически. Только получив власть, он выходит на первый план и по значимости в повествовании начинает конкурировать с главными героями (с. 353-623, 251 страница).

Действие разворачивается неспешно, поэтому читать книгу было скучновато. Очень долго я вообще не мог понять, зачем мне всё это рассказывают. Светония и Тацита я читал, историческую канву знаю, а образы главных героев романа что-то не слишком симпатичны. Луций Курион, собственно, антигерой, что обнаруживается довольно быстро, а его моральный антагонист Фабий Скавр, благородная натура и враг любой тирании, несколько смахивает... на известного в русской истории попа Гапона. Конечно, такая аналогия автором не планировалась, но раз она у меня в голове возникла — значит, есть для этого основания. Сколь ни различна деятельность Гапона и Фабия Скавра, результат, в сущности, один: исторический Гапон в 1905 г. подводит плебеев столицы под пули верных императору солдат, а литературный Фабий Скавр в 38 г. подводит плебеев столицы под мечи верных императору преторианцев.

Почему Йозеф Томан предлагает мне восхищаться, вместе с ним, подстрекательской деятельностью Фабия Скавра — я так и не понял. Зато догадался, ближе к концу книги, зачем романист полез в эпоху Тиберия и Калигулы: конечно, он хотел показать, в художественных образах, как из века в век повторяется в общественно-политической жизни одно и тоже. Старый правитель вёл себя позорно, успел всем осточертеть; приходит новый, молодой, вполне симпатичный, за которого подданным не стыдно; начало его правления внушает народу оптимизм; но вскоре, «отдавшись чувству власти безграничной», он напрочь забывает о народе с его скучными будничными нуждами и начинает служить одним своим амбициям. Всем толстосумам, конечно, предоставлен простор: они в нужный момент подкинут деньжат, чтобы поддержать режим, снисходительный к их тёмным делишкам. Народ чем-то недоволен? Закрутим гайки. Бунтует? У нас есть р**гвардия (римская преторианская гвардия, «римгвардия»; а не то, что вы подумали). Надо устранить лишнего человечка? Есть специалисты по ядам, одна Локуста стоит целого спецподразделения. Завёлся в государстве паяц, который мутит народ и хочет открыть ему глаза? Судить поганца, и в Мамертинскую тюрьму... Ну, и маленькая победоносная война не помешает.

Заметьте: все совпадения случайны. Роман был написан в социалистической Чехословакии, издан в Праге 55 лет тому назад, в 1966 г.; русский перевод впервые появился в 1973 г.; автор умер в 1977 г.   Калигула за последние 2000 лет являлся многократно, в разных обличьях (последний по времени случай, конечно, самый впечатляющий, поскольку всё происходило буквально на наших глазах). Совсем не обязательно, чтобы новый Калигула был садист и психопат: подходящая политическая система сделает Калигулу (или, по меньшей мере, пародию на Калигулу) из любого заурядного человека, избранного Тиберием в преемники.

И совсем необязательно душить старого Тиберия подушкой. Пусть себе живёт, хотя бы и до 2007 года. А как помрёт, можно и музей организовать в его честь. Эдакий "Тиберий-центр"...

Итак, с идеей романа мы вроде бы разобрались; осталось обсудить его чисто литературную сторону. Персонажи первого ряда совсем неплохи, Тиберий и Калигула выписаны едва ли не лучше главных героев. Довольно часто появляется в повествовании Сенека, но трактовка его личности спорная и не всем покажется убедительной. Зато великолепен префект претория Макрон (вот, кстати, ещё одно случайное совпадение, на сей раз чисто комическое: если набрать в строке поиска «Макрон», то вылезут сведения о нынешнем президенте Франции). Дочь и жена префекта — самые яркие из женских образов романа. Есть и попытка показать девушку из народа: автор явно хотел противопоставить развратному высшему обществу историю большой и чистой любви простолюдинов, отсюда — образ Квирины, влюблённой в Фабия Скавра. Но эта сюжетная линия, на мой взгляд, не слишком удалась. О второстепенных персонажах лучше умолчать, в противном случае не обойтись без спойлеров.

Поскольку роман — из жизни римлян I века, у него должна быть и «археологическая» сторона: волей-неволей автору придётся описывать бытовые детали, а их надо знать и как-то донести до читателя. Вот тут, на LiveLib, одна читательница написала в рецензиях: «Честно признаюсь, я далеко не знаток древней истории, тем более Древнего Рима. Но это не создало никаких трудностей при прочтении романа». Всё верно: трудности при чтении этого романа возникнут не у тех, кто не знаток, а у тех, кто знаток. Я неплохо знаю бытовую культуру античности, поэтому при чтении романа постоянно спотыкался о грубые ошибки и анахронизмы. А это довольно неприятно, если сумел настроиться на путешествие во времени: при встрече с каждым новым ляпсусом иллюзия присутствия в прошлом исчезает в мгновение ока, и ты оказываешься выброшен из первого века в двадцать первый. В одном случае автор так яростно заврался, что у меня буквально глаза на лоб полезли (с. 466—467). Но «наивному» читателю ничего такого не грозит, и я ему портить удовольствие не буду. Нудное перечисление авторских ошибок — хуже, чем спойлеры. В конце концов, Йозеф Томан — хороший писатель, «крепкий профессионал». Многие страницы его романа вполне удачны; есть интересные художественные находки. Но это «не моя» книга. Хотя я и не жалею, что её прочитал.

Тема одна из любимых - роман о Древнем Риме, охватывающий период окончания правления императора Тиберия и приход к власти Калигулы, причём объём и содержание романа, несмотря на название, распределяется на Т. и К. примерно в равных долях.
Это не первое произведение о Калигуле, которое мне случилось прочитать, и роман, на мой взгляд, проигрывает дилогии «Ночи Калигулы. Восхождение к власти» Ирина Звонок-Сантандер «Ночи Калигулы. Падение в бездну» Ирина Звонок-Сантандер . Несмотря на наличие нескольких взаимосвязанных сюжетных линий, проигрывает в значительной степени по увлекательности сюжета, ведь в первую очередь, это художественное произведение, написанное на основании общеизвестных фактов. В истории имя Калигулы стало синонимом насилия, безумства и разврата, но автор с большой осторожностью касается этих тем, в результате его характер, психологический портрет получился не очень внятным и убедительным.
Жизнь Рима показана через различные сословия. Актёр Фабий, бывший раб, он как никто другой знает жизнь низших слоев римского общества изнутри. Им движет потребность написать великую трагедию об императоре-тиране и быть услышанным со сцены. Но здесь примешано и немного тщеславия - желание прославиться и остаться в анналах истории как трагический актёр.
Ещё один персонаж Луций Курион младший, в котором жажда славы, желание войти в императорскую семью любой ценой победила более высокие идеалы, присущие роду Курионов.
Симпатичными показались сенаторы-заговорщики: Курион старший и Ульпий, ставившие себе целью уничтожение императора и восстановление республики. Несмотря на неудавшуюся попытку, остались до конца верными своим принципам. Но сенат в целом производит удручающее впечатление: лесть и славословие императора становится нормой жизни и возможностью отвести от себя немилость.

Автор, заканчивая роман, как будто и не ставит точку. И действительно, Риму ещё предстоит пережить и Нерона, и Коммода. Для Рима это время, когда забыт порядок, установленный Октавианом Августом, при котором император всего лишь гражданин, первый среди равных, и в государстве, и в Сенате.
При отсутствии системы противовесов безграничная власть развращает любого правителя в любой стране, порождая и развивая пороки и безумства.

Более всего для исторического романа важно соответствие атмосферы той эпохи, куда предлагает погрузиться автор, и той атмосферы, которую неопытные читатели слепо принимают за единственно верную. И чтобы оба мира (книжный и реальный, исторический) совпали, необходимо соблюдать не только такие важные факты, как даты и имена, процессы, которые за этим следуют, а так же какие-то мелкие бытовые фрагменты. Признаться честно, я с некоторым сомнением относилась в этом плане к роману «Калигула, или После нас хоть потоп», и оказалась частично права. Но об этом чуть позже. Написал же этот роман Йозеф Томан.
Йозеф Томан (1899-1977) - известный чешский писатель, автор исторических романов, два из которых - "Дон Жуан" (1944) и "После нас хоть потоп" (1963) - переведены на русский язык.
Знакомство с биографией автора во многом помогает раскрыть сущность романа. Это не простая история, это история борьбы униженных и оскорблённых. А главным злом предстаёт перед нами Гай Юлий Цезарь Август Германик (более известный как Калигула) – император римской империи с 18 марта 37 года вплоть до своей смерти (а правильнее сказать убийства!) 24 января 41 года. Один из рода Юлиев-Клавдиев, потомок Божественного августа, он является эксцентричной личностью и тираном. Наиболее точно о нём пишет Луций Сенека, его современник, который не просто жил в это время, но и был много раз на встречах с императором. Сенека (образ которого так же представлен в романе) пишет: «Гай Цезарь, которого природа создала словно за тем, чтобы показать, на что способны безграничная порочность в сочетании с безграничной властью..» В своём романе Томан часто опирается и на сведения Светония из его «Жизни двенадцати цезарей». Но не только Калигула предстаёт перед нами в романе императором. Первая часть книги посвящена последним месяцам жизни Тиберия, предшественника Калигулы. Старый Тиберий, чья жестокость и безнравственность уже достигла всех пределов, запирается на Капри. И Томан, во многом от имени самого же Тиберия, пытается восстановить весь его жизненный путь, как это свойственно перед смертью вспоминать о том, что сделал и что не успел. Только вот Тиберий, не сомневаясь, жалеет себя, создаётся впечатление, что Томан поддерживает его в этом и пытается оправдать тирана некоторыми и разумными действиями. Однако как нам и обещает аннотация романа («Перед вами интереснейший художественный роман классика чешской литературы Йозефа Томана "Калигула, или После нас хоть потоп". Этот роман посвящен жизни и политическим деяниям римского императора Калигулы, фигуры далеко неоднозначной, как показала история. Остросюжетный, динамичный роман изобилует хитроумными дворцовыми интригами и откровенными любовными сценами») Тиберию не удаётся вот так вот просто уйти из жизни. Опять тут же Томан обращается к Светонию (убийство Тиберия подушкой), дополняя роман и своим выдуманным заговором сенаторов. К власти приходит Калигула, а образом веры в новое будущее, становится молодой патриций Луций, один из главных героев романа. Поначалу всё действительно проходит хорошо, народ обожает сына славного Германника. И только старый актёр понимает, что не может быть всё так гладко. Примечательна роль актёров в этом романе. Пострадавшие в своё время от Тиберия, они надеются на благожелательность нового императора. А Калигула возвращает Игры, и театр теряет свою популярность. Но именно бедные актёры служат той лакмусовой бумажкой, на которой отражается всё настроение плебса. Ещё при Тиберии пьеса «Пекари», написанная молодым и отважным Фабием, вызвала неоднозначные отзывы. А Калигула сам заигрался со своей властью. Недаром его убийцей стал Кассий Херея, старый и преданный преторианец, которой сам понимал всю тяжесть ситуации. Отдельного внимания требуют те персонажи и интриги, что введены Томаном. Но он вполне правдоподобно описал заговор Макрона и Херея.
Ещё вначале я упомянула о мелких бытовых фактах. Так вот, атмосферу Древнего Рима Томан передал, кипучая жизнь римлян тех годов прямо чувствуется. Но Томан не избежал нескольких ошибок. Так, например, Макрон и его дочь Валерия, планируя свои интриги, в качестве символических образов их противников на пути к власти используют шахматные фигуры. И это просто невозможно. Игры, отдаленно напоминающие шахматы, существовали во многих странах. Например, в Древней Греции подобная игра, именуемая "петтеия" появилась V в. до н.э., а в Древнем Риме в I-II вв. до н. э. играли в "латрункули". Похожа на шахматы и "тау" - игра, распространенная в Древнем Египте примерно в 1270 г. до н. э. Латрункули— древнеримская игра шашечного типа. Считается, что от вариации на доске 8х8, с изменением правил хода дамки и простой, включая правило ударного хода, произошли шашки-64 . Таким образом, никакого Луция-офицера не могло быть. К тому же Томан использует и современную лексику (слова «озон», «космополит»). И всё же это мелочи, которые в общей картине не мешают нам восхититься Римом 1 века н.э.
А самым интересным явлением, на мой взгляд, в романе является выбор самого названия. Ведь выражение «После нас хоть потоп» относится к 18 веку и принадлежит маркизе Помпадур. Оно было в первый раз употреблено ею при получении Людовиком XV глубоко поразившего его известия о неудачном сражении при Росбахе. Помимо этого, фраза фаворитки стала и олицетворением губительной расточительности финансовой политики Людовика, который оставил в наследство Людовику XVI страну, находящуюся на грани банкротства. А Калигула действительно потратил всю казну на угощения и прихоти. Что ещё примечательней, ту же мысль выражала старинная греческая поговорка, которую в латинском переводе часто употреблял Тиберий: Me mortuo terra misceatur igni («после моей смерти [хоть] земля смешается с огнём»).
Всё это предостережение нам, далёким потомкам о том, что люди по своей сущности схожи, и возможно вдруг среди нас затерялся какой-нибудь Калигула?

Гай Цезарь, не тот, которого сто лет назад убил Брут, а тот, который Калигула, долго ждал своего часа посидеть на троне. Отец Германик убит, скорее всего, по приказу прабабки, дед Тиберий все никак не умрет и не отдаст ему императорское кольцо.
Наконец, свершилось: трон, кольцо, мантия, казна, народ, весь Рим - его. Сначала, конечно, цель - затмить глаза: золото без счета, хлеб, миллионные зрелища и - отмена законов деда.
Римляне - народ простой: нравится - радостно рукоплещут, не нравится - тоже рукоплещут, но уже с застывшей улыбкой. Поэтому в начале правления Калигулы были искренние восторги, дальше - меньше.

Ворчал Рим, ворчал сенат: Тиберий, мол, скряга и трус - гладиаторов лишил, ни одной войны не начал, ради чего жить?!
Умер дед - и трусливый скряга превратился в экономного и грамотного управленца, который не гонит свой народ на войну там, где можно обойтись без бойни. Все познается в сравнении. Спустя год законы Тиберия об оскорблении величества и налоги вернулись с лихвой, в удвоенном размере. Поскольку жить-то надо императору: миллион сюда, миллион туда - вот и нет казны.
Любой миллион, любая тысяча, любой медяк добывается потом простых людей, а чаще всего - рабов.

Спартак три года баламутил Римскую империю: горстка рабов справилась с разнеженной властью. Что будет, если горстка выльется в толпу? Если встанет Рим, в котором рабов количественно больше, чем остального населения? А Рим встает.