После нас хоть потоп

Познать врага и при этом не открыть перед ним себя – вот мудрость.

Словами она пригласила его на ужин, глазами – на ночь.

Если я хочу иметь шерсть, я не должен сдирать с овцы шкуру. Достаточно, что я стригу стадо!

Но дома и арбузная корка вкуснее, чем камбала в пикантном соусе гарум на чужбине.

– Врачи говорят, это была сильная лихорадка, но сам он думает, что был отравлен.
– Отравлен? Зачем? И кем?
Апеллес пожал плечами:
– Боги знают, был ли это яд. Врачи его разубеждают, но, говорят, он им сказал: в существование заговора против императора верят только тогда, когда император уже мертв.

Пусть я погиб у Ахерона,
Пусть кровь моя досталась псам,
Орел шестого легиона,
Орел шестого легиона,
Как прежде, рвется к небесам!..

Как прежде, храбр он и беспечен,
И, как всегда, неустрашим;
Пусть век солдата быстротечен,
Пусть век солдата быстротечен,
Но – вечен Рим, но – вечен Рим!..

Страх – печать всех империй, страх – воздух всех императоров, страх – босоногий головорез, крадется по комнате, подбирается к самому сердцу, пронизывает до костей, жжет.

Смех дороже золота!.. Золото для нас что кислый виноград. Смех нам доступнее.

Удивительно: члены сената, которые как частные лица довольно своевольно обращались с параграфами в области прибыли и власти, не могли потерпеть этого перед судебной комиссией. В этот момент они были римлянами, защитниками римского права. Вся аудитория мгновенно отвернулась от Луция.

Макрон понял. Одна потеряла императорскую мантию, другая – любовника.
Та, первая, тяжело несла бремя славы, купленной садистскими нежностями императора. Другая переживала, что ею пренебрег любовник-аристократ. И обе гусыни вместо того, чтобы радоваться, что избавились от таких сокровищ, почему-то скорбят.