Рецензия на книгу

• 

  AndrejGorovenko29 декабря 2021 г.

  Калигула forever

  Томан Й. После нас хоть потоп : роман / Пер. чешск. И. Холодовой. — М.: Прогресс, 1973. — 624 с. — Тираж: не указан.

  Если заглавие исторического романа воспроизводит известное высказывание маркизы Помпадур, читатель вправе ожидать, что его приглашают во Францию XVIII века. Ничего подобного! Приглашают в древний Рим времён Тиберия и Калигулы, когда бытовало выражение «Me mortuo terra misceatur igni» («как помру — гори земля огнём!»). Чешский писатель Йозеф Томан (1899—1977) счёл возможным заменить сей афоризм его аналогом, более известным в современной культуре. Мне кажется, что такая замена — дурной вкус (помимо того, что дезориентирует потенциального читателя). Характерно, что в 1992—1994 гг., когда на обломках СССР царил Великий Бардак, сразу несколько издательств-однодневок выбросили на рынок пиратские переиздания рецензируемой книги с видоизменённым названием: «Калигула, или После нас хоть потоп». С коммерческой точки зрения решение было верным: имя Калигулы у всех на слуху. Но роман, собственно, не о нём.

  Главные герои романа, как водится, персонажи вымышленные: Луций Геминий Курион, блестящий воин-победитель, представляющий молодое поколение римских патрициев из сенаторского сословия, и плебей-вольноотпущенник Фабий Скавр, профессиональный актёр, представляющий низы общества. Действие начинается в последний год правления Тиберия, и Калигула на протяжении всей первой половины книги (с. 15-351, 337 страниц) появляется лишь эпизодически. Только получив власть, он выходит на первый план и по значимости в повествовании начинает конкурировать с главными героями (с. 353-623, 251 страница).

  Действие разворачивается неспешно, поэтому читать книгу было скучновато. Очень долго я вообще не мог понять, зачем мне всё это рассказывают. Светония и Тацита я читал, историческую канву знаю, а образы главных героев романа что-то не слишком симпатичны. Луций Курион, собственно, антигерой, что обнаруживается довольно быстро, а его моральный антагонист Фабий Скавр, благородная натура и враг любой тирании, несколько смахивает... на известного в русской истории попа Гапона. Конечно, такая аналогия автором не планировалась, но раз она у меня в голове возникла — значит, есть для этого основания. Сколь ни различна деятельность Гапона и Фабия Скавра, результат, в сущности, один: исторический Гапон в 1905 г. подводит плебеев столицы под пули верных императору солдат, а литературный Фабий Скавр в 38 г. подводит плебеев столицы под мечи верных императору преторианцев.

  Почему Йозеф Томан предлагает мне восхищаться, вместе с ним, подстрекательской деятельностью Фабия Скавра — я так и не понял. Зато догадался, ближе к концу книги, зачем романист полез в эпоху Тиберия и Калигулы: конечно, он хотел показать, в художественных образах, как из века в век повторяется в общественно-политической жизни одно и тоже. Старый правитель вёл себя позорно, успел всем осточертеть; приходит новый, молодой, вполне симпатичный, за которого подданным не стыдно; начало его правления внушает народу оптимизм; но вскоре, «отдавшись чувству власти безграничной», он напрочь забывает о народе с его скучными будничными нуждами и начинает служить одним своим амбициям. Всем толстосумам, конечно, предоставлен простор: они в нужный момент подкинут деньжат, чтобы поддержать режим, снисходительный к их тёмным делишкам. Народ чем-то недоволен? Закрутим гайки. Бунтует? У нас есть р**гвардия (римская преторианская гвардия, «римгвардия»; а не то, что вы подумали). Надо устранить лишнего человечка? Есть специалисты по ядам, одна Локуста стоит целого спецподразделения. Завёлся в государстве паяц, который мутит народ и хочет открыть ему глаза? Судить поганца, и в Мамертинскую тюрьму... Ну, и маленькая победоносная война не помешает.

  Заметьте: все совпадения случайны. Роман был написан в социалистической Чехословакии, издан в Праге 55 лет тому назад, в 1966 г.; русский перевод впервые появился в 1973 г.; автор умер в 1977 г.   Калигула за последние 2000 лет являлся многократно, в разных обличьях (последний по времени случай, конечно, самый впечатляющий, поскольку всё происходило буквально на наших глазах). Совсем не обязательно, чтобы новый Калигула был садист и психопат: подходящая политическая система сделает Калигулу (или, по меньшей мере, пародию на Калигулу) из любого заурядного человека, избранного Тиберием в преемники.

  И совсем необязательно душить старого Тиберия подушкой. Пусть себе живёт, хотя бы и до 2007 года. А как помрёт, можно и музей организовать в его честь. Эдакий "Тиберий-центр"...

  Итак, с идеей романа мы вроде бы разобрались; осталось обсудить его чисто литературную сторону. Персонажи первого ряда совсем неплохи, Тиберий и Калигула выписаны едва ли не лучше главных героев. Довольно часто появляется в повествовании Сенека, но трактовка его личности спорная и не всем покажется убедительной. Зато великолепен префект претория Макрон (вот, кстати, ещё одно случайное совпадение, на сей раз чисто комическое: если набрать в строке поиска «Макрон», то вылезут сведения о нынешнем президенте Франции). Дочь и жена префекта — самые яркие из женских образов романа. Есть и попытка показать девушку из народа: автор явно хотел противопоставить развратному высшему обществу историю большой и чистой любви простолюдинов, отсюда — образ Квирины, влюблённой в Фабия Скавра. Но эта сюжетная линия, на мой взгляд, не слишком удалась. О второстепенных персонажах лучше умолчать, в противном случае не обойтись без спойлеров.

  Поскольку роман — из жизни римлян I века, у него должна быть и «археологическая» сторона: волей-неволей автору придётся описывать бытовые детали, а их надо знать и как-то донести до читателя. Вот тут, на LiveLib, одна читательница написала в рецензиях: «Честно признаюсь, я далеко не знаток древней истории, тем более Древнего Рима. Но это не создало никаких трудностей при прочтении романа». Всё верно: трудности при чтении этого романа возникнут не у тех, кто не знаток, а у тех, кто знаток. Я неплохо знаю бытовую культуру античности, поэтому при чтении романа постоянно спотыкался о грубые ошибки и анахронизмы. А это довольно неприятно, если сумел настроиться на путешествие во времени: при встрече с каждым новым ляпсусом иллюзия присутствия в прошлом исчезает в мгновение ока, и ты оказываешься выброшен из первого века в двадцать первый. В одном случае автор так яростно заврался, что у меня буквально глаза на лоб полезли (с. 466—467). Но «наивному» читателю ничего такого не грозит, и я ему портить удовольствие не буду. Нудное перечисление авторских ошибок — хуже, чем спойлеры. В конце концов, Йозеф Томан — хороший писатель, «крепкий профессионал». Многие страницы его романа вполне удачны; есть интересные художественные находки. Но это «не моя» книга. Хотя я и не жалею, что её прочитал.

  27

  900