Цитаты из книги Кораліна

- Я клянусь, - ответила другая мама. - Клянусь могилой моей мамы. - А у неё есть могила? - спросила Коралина. - О, да, - сказала другая мама.- Я сама её туда положила. А когда она попыталась выбраться оттуда, я засунула её обратно.

Normally, on the night before the first day of term, Coraline was apprehensive and nervous. But, she realized, there was nothing left about school that could scare her anymore.

“Thank you, Coraline,” said the other mother coldly, and her voice did not just come from her mouth. It came from the mist, and the fog, and the house, and the sky.

Никогда еще небо не казалось таким небесным, и мир не был таким мирным!

- Скажи, пожалуйста, где мы? - Здесь.

У котов нет имен. Имена носите вы, люди. Это потому, что вы не знаете, кто вы такие. А мы вот знаем, и нам имена ни к чему.

в то лето, когда мама сняла с ее велосипеда тренировочную пару колесиков; но тогда, уже позже, вся покрытая ссадинами и царапинами (коленки превратились в сплошные струпья), Коралайн почувствовала, что чего-то достигла. Она училась чему-то, делала нечто, чего не умела делать раньше.

Имя – первое, что теряешь, когда перестаешь дышать, и останавливается сердце. Воспоминания сохраняются дольше имен.

– Беги! – зашептал самый первый голос, принадлежащий девочке, как вообразила себе Коралайн. – Беги пока в твоих легких еще есть воздух, пока кровь бежит по твоим венам, пока сердце не потеряло тепло! Беги, пока у тебя еще есть разум и душа. – Не собираюсь я убегать! – сказала Коралайн. – У нее мои родители. И я пришла их вернуть.

Она заберет у тебя жизнь и все, что тебе дороже всего, и оставит от тебя лишь дымку, туман ... Она заберет твою радость. И однажды ты проснешься, и поймешь, что твои душа и сердце исчезли. И ты станешь пустой шелухой, тихим шепотом, не сильней отснившегося сна или воспоминания о чем-то забытом. - Пустотой ...

— Привет, — ответила Коралайн. — У себя дома в саду я видела точно такого же кота. Ты, должно быть, другой кот? Кот покачал головой. — Вот и нет, — возразил он. — Никакой я не другой! Я — это я. — И отвернулся, оскорбленно сверкнув зелеными глазами. — Вы, люди, так любите распыляться! Коты же, наоборот, всегда цельные. Если ты понимаешь, что я хочу сказать.

“You know I love you,” said the other mother, flatly.

“You have a very funny way of showing it,” said Coraline.

“Frogs, ducks, rhinos, octopuses — whatever you desire. The world will be built new for you every morning. If you stay here, you can have whatever you want.”

Coraline sighed. “You really don't understand, do you?” she said. “I don't want whatever I want. Nobody does. Not really. What kind of fun would it be if I just got everything I ever wanted? Just like that, and it didn't mean anything. What then?”

“I don't understand,” said the whispery voice.

Monstrous, thought Coraline, but also miserable.

we love the sinner and we hate the sin

We keep our memories longer than our names. I still keep pictures in my mind of my governess on some May morning, carrying my hoop and stick, and the morning sun behind her, and all the tulips bobbing in the breeze. But I have forgotten the name of my governess, and of the tulips too.”

The names are the first things to go, after the breath has gone, and the beating of the heart.

Sometimes Coraline would forget who she was while she was daydreaming that she was exploring the Arctic, or the Amazon rainforest, or darkest Africa, and it was not until someone tapped her on the shoulder or said her name that Coraline would come back from a million miles away with a start, and all in a fraction of a second have to remember who she was, and what her name was, and that she was even there at all.

“And he said that wasn't brave of him, doing that, just standing there and being stung,” said Coraline to the cat. “It wasn't brave because he wasn't scared: it was the only thing he could do. But going back again to get his glasses, when he knew the wasps were there, when he was really scared. That was brave.”