День числа Пи

Вот я - вижу неправильный ответ и сразу думаю: это я виноват. Просто не могу найти свою ошибку. А Моцарт убежден в своей непогрешимости! Он сразу орет: не может быть!

- Лёвка, давай я сама, чего ты возишься?..
Я не вожусь. Я должен закончить. И я знаю, почему бабушка меня торопит. Она хочет побыстрее оказаться в чистой кухне, она не может, когда не чисто; она тогда говорит: "У меня болит кухня*. Я этого не понимаю, но верю, что у нее так.

Я как будто живу внутри своей головы. Всё делаю на автомате, все утренние сборы, потом школа. Я, оказывается, говорю с Валей. Про свою музыку, а потом про Моцарта. Ну, не с настоящей, а с Валей внутри своей головы.

Я раньше на него злился за то, что он позволяет себе быть психом. А я, может, тоже такой! Но мне нельзя. Какой-то внутренний блок стоит: я переживаю, что обо мне подумают. Так что всегда держу себя в руках, даже если хочется всё разнести. А Моцарту, похоже, совершенно наплевать на чужое мнение.

Время после обеда и посуды - бабушкино личное. С ней нельзя разговаривать, ни о чем спрашивать, шуметь. Такое правило: она слушает музыку. Всё.

Я не странный, я нормальный. Это все остальные странные. Представь себе: ты оказалась в обществе, где все такие, как я. Как бы тебе это понравилось? Все бы говорили, что ты странная. А ты не можешь им объяснить, что с тобой всё в порядке!
На самом деле вы считаетесь нормальными только потому, что вас больше! Как будто если каких-то людей больше, то они правы.

И в классической гармонии нарушать правила нельзя! Стой на трех китах, шаг вправо, шаг влево... не расстрел, в "какофония", "непрофессионализм", вот это всё: "Как так можно! Что вы заканчивали! Бах вертится в гробу!" (На самом деле он вертится в гробу от нерушимых правил, я думаю.)
А потом, конечно, всё это развивается и гнётся: можно так, можно так. Границы раздвигаются. Кто-то ломает правила, и потом этот слом сам становится правилом...

В нулевой степени мы все одинаковые, равны единице. И нужно нас умножить на самих себя. Тогда мы станем собой и будем все разные. Очень красиво и понятно, всё совпадает; у чисел такой понятный и человеческий мир. Очень разумный и с ясными правилами.

В нулевой степени мы все одинаковые, равны единице. И нужно нас умножить на самих себя. Тогда мы станем собой и будем все разные.