Бюро проверки

Архангельский представляется мне археологом, который нашел пласт 80-ых годов прошлого века и очень тщательно щеточкой начал обрабатывать окаменелость. На мой взгляд, главное, что должно быть в читателе, чтобы книга «сработала» - это жизненный опыт в сознательном возрасте в 80-ые, либо интерес к этому периоду. Идет мощная волна ностальгирования по эпохе, по вопросам, которые тогда задавались, по темам, которые тогда волновали.

Александр Архангельский старше моих родителей, я то и вовсе родилась в 1990 году, к тому же эпохой не интересовалась и представляю ее смутно. Точнее вообще не представляю. Поэтому «эффект ностальгии» на мне не работает. Я могу лишь отметить, что в описательных частях очень понравился язык автора, я прямо наслаждалась этими абзацами, иногда целыми страницами, которые «обволакивали одеялом атмосферы». И места эти действительно прекрасны сами по себе, но в рамках романа выглядят чужеродно. Одно дело «Петровы в гриппе», когда вся история написана одним языком – неважно, интерьер это или диалоги. И совсем другое, когда герои существуют отдельно, сюжет отдельно, а атмосфера отдельно.

Мне было очень сложно следить за событиями. Я вообще тяжело читаю детективы, поэтому приемы этого жанра меня серьезно стопорили. Это нагнетание девяти дней, которые происходят «сейчас» и сюжеты трехлетней давности, которые это сейчас должны объяснить, воспринимались мной очень сумбурным действием. За всем этим пытаться понять и прочувствовать героя уже не получается возможным. Тем более герой крайне инфантилен, податлив, как из глины каждый лепит из него что хочет, при том что никто ничего не хочет и вообще Высоцкий умер.

Этот роман вполне могла написать, скажем, Маринина, в главные герои вывели бы Мусю, и все заиграло бы новыми красками: динамика была бы на уровне, целостности вышло бы больше, характеров.

Сразу вспоминается фраза Анны Наринской из встречи «Дискуссия: Как вести разговор о книгах», о том, что современно русского писателя можно разве что похвалить за старание. В этой книге чувствуется старание, но старание это вышло излишним. Сильное влияние редакции, многочисленные переписывания сюжета, смещения акцентов, наполнение элементами. Герой потерялся, детектив не детектив, все написано разным языком. А читатель я, увы, неподходящего возраста.

Почему решил прочитать: дочитал трилогию Леки , решил начать "Имя розы" . С утра прочитал только предисловие, а днём наткнулся на новость, что "Бюро проверки" взяло второе место БОЛЬШОЙ КНИГИ-2018. "Памяти памяти" , занявшую первое место, я читать не буду, "Июнь" Быкова , взявший бронзу, я прочитал сразу после выхода, а "Бюро проверки" после вкусной рецензии Юзефович, собирался прочитать давно. А тут такой повод. (Книга прочитана в декабре 2018 г.) В итоге: ладно и складно описана Москва времён Олимпиады-80. Очень много подробностей и примет времени. Собственно, они для автора однозначно важнее, чем неспешный сюжет. Думается, лучше Юзефович про роман и не напишешь. Всем, кто хочет прочувствовать, как жилось интеллигентному студенту в позднем СССР, читать обязательно, как и тем, кто хочет поностальгировать. Чтобы не быть голословным, начиная со второй части романа, я решил выписать несколько десятков примет времени. Надо учитывать, что атмосферу автор создавал в первой части романа, во второй части больше внимания уделено сюжету, эпистолярному жанру и даже снам. Смешные пионерские флажки и похоронные бумажные цветочки в толпе, согнанной для встречи делегации из Индии; ларёчки с пивом; огромный синий почтовый ящик с выпуклыми буквами "Почта СССР"; парторги и комсорги; междугородние звонки, которые в ручную коммутировали телефонистки; совхозы; профессорские шапочки; пятирублёвые купюры; крепдешиновые платья; кассетные магнитофоны с Джо Дассеном; запах струганного хозяйственного мыла в ванной; шампуни "Ивушка", "Края-Кря", "Берёзка"; дамский кошелёчек с золотыми перекрещенными шпуньками; двушки для телефона-автомата; открытки с многоцветным фото Первомая; олимпийская марка с толстопопой копьеметательницей; запонка из глинистого янтаря; заседания комитета комсомола; УЗИ по большому блату в НИИ акушерства; радиорубки; справки для приобретения машины из-за границы; мясной отдел на рынке, под плакатом с контурным изображением улыбчивой свиньи; банки югославской ветчины с аппетитным окороком на крышке; жёлтые банки с пивом "Золотое кольцо", зеленая бутылка "Цинандали", покоцанный синий бидон со свекольником; стройотряды; брезентовые рюкзаки; "Солнцедар"; торт из кулинарии ресторана "Прага"; Первый отдел при деканате; блокнотик в красной лакированной обложке с золотыми правдинскими буквами " Делегату профсоюзной конференции"; бакинский кондиционер на окошко; доносы; подпольная религиозная литература; кровать железная никелерованная, с шишечками; спекулянты, торгующие записями Высоцкого и Никитиных, книгами Булгакова; статуя Дзержинского; Дукатская "Прима", настоящая махорка, горлодёр; дефицитный торт "Птичье молоко", конфеты "Белочка", "Трюфель" и "Мишка на Севере"; портрет печального Ленина, бордовый вымпел с жёлтыми кистями; интернациональный долг, война в Афганистане; подшивки журналов "Коммунист", " Вопросы философии", " Новый мир"; тёмная тесная столовая, где пахло кислой тушёной капустой, хлоркой, желудёвым кофе и мясной подливой; Гипсовая фигура Ленина и красная ковровая дорожка в вестибюле института; переплётчик, как уважаемая профессия и так далее. Сюжет у книги слабый, нитевидный. Да и какой сюжет может быть у обычной жизни обычного парня с факультета философии. Девять дней - от начала Олимпиады до смерти Высоцкого. Богоискательство, любовь, застой, КГБ. Концовочка смазанная, но бытописательству это простительно. 8(ОЧЕНЬ ХОРОШО) https://s.livelib.ru/img/stars2/r80-x-green.png"> Олимпиада-1980

Очередь к могиле Высоцкого

Внимательнее надо быть, когда хватаешь книгу в игре. Каюсь, не углядела, когда кликнула книгу «Бюро прверки» Александра Архангельского*. Это я потом увидела, что автор — иноагент. Не знала об этом, слышала краем уха, что есть такой журналист или писатель Архангельский, и не более. Теперь придётся разбираться, а «что хотел сказать автор». Не люблю я разбирать разные сорта и принадлежности авторов, мне  хочется просто читать и получать удовольствие от текста. Простите, это я внутри себя немного поворчала, хотя прекрасно понимаю, что читать надо разное, в том числе и полярно отличающееся от общепринятого.

Книга написана Александром Архангельским* задолго до внесения его в реестр иностранных агентов и не содержит рассуждений на тему СВО и фейков о ВС, поскольку время их ещё не пришло.

Роман написан приятным слогом, занятно скомпонован и очень легко читается. Автору удалось увести за собой в далёкий 1980 год. Главы именуются по календарным датам, в хронологическом порядке с 19.07.1980г. до часа Х -- 27.07.1980г. Произведение, словно дневниковые записи, хотя в каждой главе (дне) главный герой легко пускается в воспоминания, отступления и философствования.

Всего девять дней указанного года, которые вынудили героя произведения проверить цену дружбы, глубину предательства, познать, каково быть жертвой мошенников.

Конечно я прочитала некоторые рецензии и удивилась, что многие читатели отмечают, насколько сильно их поразила бытовая точность деталей и атмосфера тех дней. Вот именно этого со мной и не случилось, и я не понимаю, как простое перечисление деталей и примет советского быта может воссоздать дух времени? Подобные абзацы просквозили, как перечень справочника, в этих эпизодах автор демонстрировал знание объектов,  а душу не вдохнул.  Не тронуло. Может быть в восьмидесятом году я была старше автора и у нас не совпали воспоминания, у меня -- личные, а у автора -- из чужих источников, потому и не почувствовала атмосферности, и ни одна струна души не отозвалась ностальгией.

Характеры удались. Мне был интересен Лексей Арнольдыч Ноговицын, так называл своего аспиранта его Учитель -- Сумалей Михаил Миронович. Пусть был этот молодой аспирант со странной, не по времени, религиозностью, но он, в целом, положительный персонаж, человек знающий, что он хочет, и, умеющий добиваться поставленных целей. И в то же время, в нем уживается странный противовес поступков, вследствие чего мне непонятна его мягкотелость и податливость. Почему им руководят посредством писем, что за половинчатые отношения с подругой, и не менее удивляющие отношения с научным руководителем. То, что Учитель подставил и предал его -- огромная трагедия. И не время, не строй виноваты, а эгоистичные амбиции и неукротимое желание выдать на гора свою работу, пусть даже и нечистоплотным приёмом: "Он протянул листок, на котором стремительным бисером было написано: «Марксисты не боятся изучать религию как конгломерат конкретных знаний; эстетика свободна от дурмана». Польщённый сумалеевским доверием...<...>...я тупил. — Ну конечно, припи́шете. Что тут непонятного? Вот вам слова. Подредактируйте и приведите их в статье. Закавычьте. Повесьте ссылку на какой-нибудь архив: марксизма-ленинизма, там, или ЦГАЛИ. Главное, чтоб фонд такой существовал. Опись, номер папки, лист. — А зачем? — А затем, Лексей Арнольдыч, — осердился Михаил Миронович, — что мне не пропускают монографию. Нужно прикрыться, хоть Карлом, хоть Фридрихом, хоть банным листом. А ничегошеньки нет. Вообще ничего, ни одной завалящей цитатки. А выйдет ваш ротапринтный сборник, радость складских помещений, и я смогу на вас сослаться".

Вот так бессовнстно работает пропаганда. Клюнувший на лесть аспирант попался на крючок манипулятора от философии, чем "... заслужил доверие Учителя. И сложную, изменчивую дружбу...". Надо отметить, что профессор умело воздействует на молодые умы и виртуозно управляет ими, Алексей же не один вращается в зоне притяжения Сумалея.

Религиозность Алексея, да и вся тема религии, меня не затронули, показались искусственно притянутыми. Я не увидела смысла в этой стороне жизни героя, не поняла, что он ищет в православии. Может быть для него и разницы нет между конфессиями, ведь и в православии он не обрёл опоры. К тому же в финале его ожидало такое откровение, такое разочарование, -- по сути ещё одно предательство. Может быть в итоге он хоть что-то понял? Хотя вряд ли... Архангельский так и не довёз героя до конечного пункта ясности, и завершил всё ничем.

* Признан Минюстом РФ иностранным агентом