Крылья голубки

Главным правилом было – не оказаться скотиной в ответ на дружелюбие.

Теперь все кусочки его впечатления о ней сложились вместе, в многоугольную комбинацию, словно крохотные осколки цветного стекла в глубине детского калейдоскопа.

– Я могу делать абсолютно все, что захочу, мне не у кого спрашиваться, на свете нет даже пальца, что указал бы мне остановиться. Я могу болтаться по свету до посинения. Это не всегда так уж весело, но множество людей, я знаю, хотели бы это испытать. -(Милли).

– Не старайтесь вынести больше, чем вам необходимо. Трудности пришли к вам в юные годы, но не следует думать, что вся жизнь для вас будет состоять из трудностей. Вы имеете право быть счастливой. Вы должны решиться на это. Должны принять счастье в любой форме, в какой бы оно к вам ни явилось.

Она решилась приехать, чтобы увидеть мир, и вот он, перед нею – свет мира – солнечный сумрак Лондона.

И тут впечатление соединяется с чувством – то впечатление, что в следующий миг срывается у Милли с губ:

– О, какой это прекрасный, огромный мир, и все в нем, буквально каждый…!

А ведь несвежесть площади была отражением явной усталости Лондона, позднего жаркого Лондона, когда все его танцы уже оттанцованы, его рассказы рассказаны, а воздух его кажется полным размытых картин и эха перемешанных звуков.

Подбирать выбившиеся нити – всегда риск.

Чтобы не быть сердитой, она попыталась быть печальной, и ее страшно рассердило то, что печальной быть она не смогла. Но где же страдание, несчастье человека, слишком побитого, чтобы можно было его винить и помечать мелом, как метят "лот" на публичных аукционах, если не в этих беспощадных признаках явно оскудевших и очерствевших чувств?

Чем больше ты отдаешь себя, тем меньше от тебя остается. Всегда существуют люди, готовые что-то урвать от тебя, им никогда и в голову не придет, что они тебя съедают. Они едят, не ощущая вкуса.

Он по-прежнему не понимал ее, но был так мил, будто бы понял; он не стал прость разъяснений, и это явилось частью его заботы о ней. Он просто оберегал ее теперь от нее самой, и в этом ощущался неизмеримый практический опыт.

I wish i had wings of the dove so I could fly far away.

"One is doing that - one is. But one remains, all the same, but one of his ideas."

"Be active, without folly - for you're not foolish: be active as you can and as you like."

" My dear young lady", said her distinguished friend, "isn't to 'live' exactly what I'm trying to persuade you to take the trouble to do?"

"Hard things have come to you in youth, but you mustn't think life will be for you all the hard things. You've the right to be happy. You must make up your mind to it. You must accept any form in which happiness may come."

This made, in their old brown temple of truth, it's momentary flicker; then what followed it was that he had her, all the same, in his pocket; and the whole thing wound up, for that consummation, with its kind dim smile. Such kindness was wonderful with such dimness; but brightness - that even of sharp steel - was of course for the other side of the busines, and it would all come in for her in one way or another.

Shouldn't one, at the start, show the worst - so that anything after that may be better? It wouldn't make any real difference - it won't make any, anything that may happen won't - to any one.

She knew people, and people knew her, and she was the handsomest thing there - this last a declaration made by Milly, in a sort of soft mid-summer madness, a straight skylark-flight of charity, to aunt Maud.