Тев’є-молочар

Очень хорошая, грустная и поучительная книга. Повествование в виде писем Тевье-молочника к автору Шолом-Алейхему. В них он рассказывает о своей жизни, семье, взглядах на то или иное событие. Тевье бедняк, мечтающий о богатстве ,при этом он трудолюбивый, добрый. Все его речи сплошь из цитат из священного писания, присказок, пословиц. Таким образом он указывает на несоответствия в мире. Книгу однозначно стоит читать, ведь в ней так много философии и глубокого смысла, что в процессе чтения только и кивала головой, со многим соглашаясь.

Шолом-Алейхем — штука особенная. Это наше знамя было, вроде как, в советские времена. Когда мне исполнилось 12, родители устроили мне праздник бат-мицвы и мимоходом сообщили, что мы евреи. «И наша кошка — тоже еврей?» - могла бы я спросить, как персонаж Льва Кассиля. Мама подарила мне «Кровавую шутку», а папа - «Тевье-Молочника». Эти фундаментальные труды, а не Тора, должны были объяснить мне, что такое быть еврейкой. До того момента я думала, что мы все - «советские люди» без особых примет, проявлений антисемитизма не ощущала, была атеисткой по убеждениям и пионеркой по статусу. «Тевье-Молочник» доставил мне большее потрясение, чем «Энциклопедия для девочек», предложенная мне через 4 года, гора-аздо позже, чем это было необходимо.

Итак, «Тевье-Молочник» был моим пропуском в мир жертв погромов, нобелевских призёров и прочих «наших людей». Книга состоит из монологов отца большого еврейского семейства. Тевье — мастер рассказывать истории, по большей части грустные, сопровождая их обрывками цитат из Торы, Мишны и Талмуда, священных книг, и комментируя на свой лад. Например, так: «Рахиль оплакивает сынов своих", что означает: мать - превыше всего!» Следить за полётом мысли Тевье — смешно и поучительно, рано или поздно начинаешь сомневаться в собственном умении делать выводы из библейских цитат. Герой приводит их к месту и не к месту. Он отражает ими удары судьбы и утешается ими в горе, как дитя — сказкой на ночь. Истории, которые молочник рассказывает автору, самые обычные житейские драмы: о том, как Тевье получил деньги на свой скромный гешефт, как выдавал дочерей замуж, как соседи из дому выгнали...
Не слишком-то Тевье везло: дети выросли своевольные, непослушные. Одна дочь влюбилась в революционера, другая — в русского, и выкрестилась, что для евреев (объяснила мама) — самый большой позор. «Почему?» - спросила я, и мне ответили: «Этого они от нас и хотят!» Мир, значит, по какой-то причине испытывал потребность, чтобы мы перестали ждать Мессию, Машиаха. Тевье по этому поводу высказывается так: «Эх, думаю, вот был бы он умницей, если бы вздумал сейчас на белой своей лошадке прискакать!» И я так считаю. Ну хоть в тот момент, когда построили Освенцим, тогда он уже должен был явиться!
И как-то невесело стало мне ждать его дальше. Прошу прощения за такую откровенность.

А так — замечательная книжка. Полная боли и непонимания антисемитизма, нелепых попыток голыми руками да путанными цитатами защитить свой рушащийся мир, свою обожаемую семью. До краёв насыщенная смешными-грустными фразами вроде: «Человек подобен столяру: столяр живет, живет и умирает, и человек — тоже...» и «Давайте поговорим о более веселых вещах. Что слышно насчет холеры в Одессе?» Хотелось бы, чтобы евреи, когда в наши дни закроют эту книжку, говорили друг другу: «Какой ужас был в те времена, хорошо, что теперь всё переменилось!»
В заключение, чтобы не заканчивать на такой патетической ноте, еврейский анекдот: израильские альпинисты успешно обошли Еверест.
Шалом!

Мне повезло, в разное время я видела 2 замечательные экранизации книги Шолом-Алейхема - телеспектакль «Тевье-молочник» с Михаилом Ульяновым в главной роли и знаменитую ленкомовскую «Поминальную молитву» с Евгением Леоновым. Причем Леонова видела в театре. Успела.
Давно это было, но я до сих пор помню как плакала, как все плакали, весь зал. Не было тогда в зале равнодушных.
Прошло время, страсти, как говорится, улеглись, и я решила почитать «Тевье-молочника», посмотреть, что же послужило первоисточником для спектакля буквально «проковырявшего» во мне солидную такую, впечатляющую дыру.
И зря я это сделала. Дежавю. И опять те же слезы, и опять та же дыра внутри, и больно ведь опять.
Старый, добрый Тевье, всю свою жизнь горбатился, тяжело работал, голодно жил, а для чего? Да чтобы девочек своих вырастить, выкормить, да хорошо бы еще и в люди вывести. Семь дочерей, вы представляете? Да жена еще. Восемь девок в дому, а он один и защитник, и добытчик. И дочери то все ладные, и умницы, и красавицы, и с характером, да только нет у них счастья. Даже если кому немножко и досталось, то ненадолго. Так и уходят они от него одна за одной, кто замуж, кто в ссылку за любимым, а кто и омут с головой. Все уходят, звездочки, кровинки, как листья со старого дерева облетают. А сердце отцовское оно же не камень, и как не хорохорится дед, как не старается, да и всплакнет тихонько и так пронзительно.
Пересказывать не буду, читайте Шолом-Алейхема, смотрите Леонова, но только платками запаситесь, не обойтись без них тут. Или водки рваните что ли, может, отпустит. И идите с миром. Шолом-Алейхем.

Его называли "еврейским Марком Твеном". Когда об этом узнал Марк Твен, он сказал:"Передайте ему, что я американский Шолом-Алейхем".

Шолом-Алейхем. Мир вам. В одном его псевдониме - концентрация доброты и света.

"Тевье-молочник" - это история "маленького человека", но если среди русских о них говорили Гоголь и Достоевский, то среди евреев-Шолом-Алейхем. Она предназначена и для детей, и для взрослых. Для детей-посмеяться и погрустить вместе с Тевье, для взрослых-ощутить трагедию народа через одного человека и познать его мудрость.
Шолом-Алейхем привел нас в выдуманные места, и за триста страниц извилистые улочки, и небо синее, и бурая корова - все это родное, красивое, любимое. "Тевье-молочник" - ода любви к своему народу, к Богу, несмотря на то, как забавно иронизирует Тевье над строчками из Писания, к семье и своим семи дочерям, которые все как одна неудачно повыходили замуж.
В этой книге - евреи, которые умеют шутить даже тогда, когда умирает дочь, когда погромы и приходится уезжать с места, где ты прожил всю свою жизнь, когда приходят бить стекла, а ты быстрее собираешься, чтобы не причинить лишнего беспокойства. Все это - "Тевье-молочник". И мудрость, и культура,и религия, и боль еврейского народа...

Замечательная книга и как же жаль, что знакомство с таким замечательным автором не произошло раньше. Не просто знакомство произошло, а любовь с первого взгляда. Смешные и в то же время грустные монологи еврейского молочника Тевье просто бесподобны. Читая их то смеёшься, а через несколько страниц плачешь и даже смеёшься и плачешь одновременно. Изумительная атмосфера одного еврейского местечка, каких когда - то было множество и канувших нынче в небытиё и ожившая на этих чудесных страницах.
Восхвалять автора и книгу можно до бесконечности, но намного лучше прочитать истории рассказанные самим Тевье - молочником Шолом - Алейхему и убедиться самим так ли они хороши как говорят.

О существовании евреев я узнал случайно. И дело было в детстве. Они всё куда-то стремились уехать из Союза. Это было запредельно для моего понимания: уехать из лучшего места на свете? Это как? Им что, здесь плохо? Поскольку Шолома не читал, то и его «… а что приходится горе мыкать, так ведь на то мы и евреи!» были неизвестны. Собственно, не всё ли равно еврею где горе мыкать? Как оказалось – не всё равно.

Дальше – больше. Хотя и не могу - таки сказать, что узнав об их, евреях, существовании, я перестал спать. Нет, спал нормальным детским сном. Но вопросик остался и ждал своего продолжения. Следующим вопросом к маме стал такой: кто такие евреи? Мама, возможно, не так меня поняла и ответила на вопрос, который я не задавал. Ну, знаете, даже у евреев такое бывает, когда Тевье полчаса разговаривал с Лейзер-Волфом, думая, что обсуждает с ним продажу своей коровы, а оказалось, что Лейзер этот Волф имеет в виду не корову. А женитьбу на его, Тевье, дочери Цейтл. Ну вот, мама что-то там не поняла, а ответила, как поняла, сказав буквально так: «Евреи – самые умные».

Ну умные – и умные. В нашей-то деревне их отродясь не бывало. Это у Тевье, озабоченного выдачей замуж очередной дочери – то ли Голды, то ли Хавы ( Цейтл я уже упомянул), так там целое созвездие еврейских имен-фамилий, которые предлагаю заценить: «Берл Фонфач дочь замуж выдает, у Иосла Шейгеца свадьба, у Мендла Заики свадьба, у Янкла Пискача свадьба. Свадьбу справляют и Мойше Горгл, и Меер Крапива, и Хаим Лошак, даже у вдовы Трегубихи - и у той свадьба». Правда, вопросик-то на самом деле никуда не ушел, хотя я его уже никому не задавал, кроме себя. Так вот, маму мою звали не Голда, Хава или Цейтл, нет, всё проще – Сима, Серафима. Только вот в нашей деревне почему-то такое имя было только у неё. С чего бы?

Повзрослев и поднаслушавшись-подначитавшись, как-то так сложилось, что евреи – это там всякие разные академики – писатели – ученые. А у нас в деревне, где ещё не было Домов быта и прочих комфортов, была тётя Циля. И занималась она тем, что шила – строчила на машинке всякую разную одежду. То есть была нашим кутюрье, то есть портным. А ещё оказалось, что она что ни на есть чистейшая еврейка. Правда, вроде как из Литвы – фамилия была литовской. Не, она никогда не говорила таких гуманных фраз, произнесенной одной бабушкой у Шолома, типа «Детей ему нарожала, да еще семерых! Хоть возьми, прости господи, и утопи их живыми в речке!». Но была худющей, высокой, с крючковатым носом. И что интересно – доброй! Хоть и еврейкой! И при том не академиком или ученой. Еврейский вопрос для меня зашел в тупик. Хотя настрой на вопрос был боевой, ну как у Тевье по другому поводу, правда: «А помолиться, как нарочно, хочется горячо, с огнем!»

Где же мне было знать, что еврейский вопрос для русских – это если и не навсегда, то надолго – абсолютно точно! Книжка-то даже фундаментально – академическая была написана. «200 лет вместе». И оказывалось, что напишет еврей книжку типа «Тевье-молочник», где евреи-то оказываются «просто» людьми – кто-то - богатым, кто-то – нищим, - так это еврей о евреях специально для русских и прочих немцев с поляками написал, что, мол, мы такие же… Ага, такие же! Дураков больше нет! Хорош шифроваться!
Написал Шолом наш Алейхем, что еврейские-то мечты быстро-быстро разбогатеть на халяву, что-то там продавая-покупая (Тевье так и не разобрался на чем хотел подняться, поверив какому-то родственнику) на бирже – такие же, как и у всех, кто хочет быстро-быстро и на халяву. Так это он специально глаз замыливает! Ну и куча всякого-разного, о чем в своем месте, по поводу другого еврейского автора Дмитрия нашего Быкова, ещё поговорим!
А вообще книга – обалденная! Перлов типа: «Поначалу подумали, - а вдруг упаси бог, разбойник! Но когда увидели вблизи, что вы еврей, стало легче на душе», - да на каждой странице. К чтению рекомендую обязательному. Книжка из подборки «100 книг, которые необходимо прочесть прежде, чем…»
P.S. Для меня Тевье – это из фильма «Комиссар» персонаж Быкова. Помните, как выходит он утром на двор, солнцем залитый, да как потягивается, да как солнышку улыбается да бога своего Яхве благодарит, что жив ещё, и дети живы, и жена тоже… Жить хочется!

Царская Россия начала 20 века. Через судьбу одного человека раскрывается судьба всего народа… Еврейские погромы остались позади и люди пытаются научиться жить и радоваться жизни несмотря ни на что. Каждодневные заботы, нечаянные радости, испытание веры. Главный герой - местечковый еврей Тевье, цитирующий Священное Писание к месту и не к месту, бедный молочник, владелец коня-доходяги и отец семи дочерей. Тевье, обращаясь к Богу за советом во всех важных делах, не хочет и не может принимать на веру слово Божье. Испытания верой следуют одно за другим, а Тевье не теряет любви к людям и шутит, шутит, шутит… Он не ропщет на обстоятельства, не обвиняет даже тех, кто приносит в его жизнь несчастья. Смех сквозь слезы, слезы сквозь смех. Все эти люди еще не знают, что их ждет впереди…

P.S. Прочитав книгу, скачайте спектакль «Поминальная молитва», где в главной роли Евгений Леонов. Прочувствуйте как ваш смех перейдет в ваши слезы, прочувствуйте что станет с вашей душой…

Мое знакомство с "Тевье-молочником", как и у многих, началось с ленкомовского спектакля "Поминальная молитва". Но все-таки спектакль поставлен сильно по мотивам, Горин - не Шолом-Алейхем, а режиссер и актеры пошли еще дальше. Потом был старый спектакль с Михаилом Ульяновым в главной роли, пластинка, на которой опять же Ульянов читает главы из повести, и наконец я решила послушать книгу полностью. В итоге образ Тевье, созданный Ульяновым, ближе мне, чем то, что получилось у Леонова. Собственно, "Поминальная молитва" - это совсем другое произведение, как ни странно, она ближе к "Скрипачу на крыше", чем к "Тевье-молочнику" (и почему американцы так любят по любому поводу делать мюзиклы?)
Теперь думаю - чем режиссеров так цепляет эта история? Ведь сюжет не шибко увлекателен. Наверное, своей жизненностью, трагикомичностью, смехом сквозь слезы, а еще - житейской мудростью Тевье. Те, кто в теме, могут, наверное, получить дополнительное удовольствие от толкования Тевье Талмуда, но этот юмор от меня ускользает.
С одной стороны - это глубокое трагическое повествование о жизни евреев в дореволюционной России. С другой - горестная история отца, мечтающего о счастье и богатстве для своих дочерей, но эта мечта развеивается, как мыльный пузырь.
Цейтл, старшая дочка, должна была стать женой мясника Лейзер-Волфа, но влюбилась в портного Мотла. Вышла замуж по любви, но недолгим было их счастье...
Годл, самая добрая, мечтает осчастливить весь мир. И выходит замуж за революционера Перчика, и отправляется с ним в ссылку в Сибирь.
Хава - самое трагическое разочарование отца. Она влюбляется в русского, принимает крещение и венчается с ним. Для Тевье это почти равносильно ее смерти.
Но после этого отца ждет еще один удар. Шпринца влюбляется в богатого бездельника Арончика, который обещает жениться на ней, но родственники против... Девушка не может пережить предательства.
А Бейлка выходит-таки замуж за богатого, но живет без надежды на счастье. Ее муж тяготится ее происхождением, стыдится профессии тестя, но и его богатство оказывается недолговечным...
Тевье с юмором переносит все жизненные перипетии, вот только юмор его становится все грустнее.
Единственное, к чему я могу придраться: у Тевье семь дочерей, но по именам называются только шесть, а о судьбе двух последних дочерей ничего не сказано. Вероятнее всего, к концу повествования Шолом-Алейхем забыл, о чем писал вначале. Впрочем, произведение создавалось как цикл рассказов, на протяжении двадцати лет, так что это не удивительно.
Очень душевная книга, от которой щемит сердце.

Жизнь отнюдь не баловала этого человека: были испытания богатством и нищетой, страстью и тяжёлой болезнью, была и слава, к которой, как и к своим героям, он относился с изрядной долей юмора. Вообще, ирония – это всё, что оставалось и частенько спасало Шолом-Алейхема, его богатство. Есть юмор беспощадный, есть «чёрный» и изобличающий, а есть и такой – тихий и по-своему спасительный. Но к нему мы ещё вернёмся.

Вообще, во всех основных произведениях этого еврейского писателя – будь то письма «Менахем-Мендл» или цикл рассказов «Тевье-молочник» – чётко чувствуются автобиографические черты, это хорошо осознаёшь, если знаешь весь жизненный путь автора.

Шолом-Алейхем славился своим извечным оптимизмом и жизнерадостными установками. Он поощрял того, кого обижали и угнетали, высмеивал обидчиков и несправедливости общества. А поле для деятельности в его эпоху было более чем обширное – окраины Российской империи конца XIX – начала XX в. предоставляли для этого массу материала. Это было время Александра III и Николая II, еврейских погромов, всевозможных ограничений в правах, революционной активности и т.п. Именно этот быт и реалии «еврейской черты оседлости» и стали местом действия и предметом интереса автора. Так, всё действие «Менахем-Мендла» развивается в некоем вымышленном городке Касриловка, о котором писатель сообщает интересные географические и демографические данные. Появляется герой данных писем и на страницах «Тевье-молочника» - в частности, в главе «Химера», в которой предстаёт в привычном для себя амплуа, а заодно и обнадёживает, а затем разоряет нашего главного героя – добродушного и наивного Тевье. К слову, в этом молочнике с лёгкостью узнаются черты самого Шолома-Алейхема и эпизоды из его собственной биографии (разорение и проигрыш всего приданного жены на бирже).

По свидетельству тех, кто хорошо знал Алейхема, тот работал упорно и был весьма плодовитым автором, работая за раз сразу над несколькими произведениями. Кроме того, писал автор едва ли не во всех литературных жанрах. Но особенно ему удавался мягкий, ласковый, но злободневный юмор, а во многих героях рассказов реальные люди легко узнавали самих себя. Среди всех персонажей особое место занимает молочник Тевье – человек простой, необразованный, доверчивый, но в то же время наделённый весьма важными качествами: как здравый ум, рассудительность и склонность видеть в людях их положительные качества. По признанию самого Шолом-Алейхема этот Тевье всегда был самым любимым из всех его персонажей.

Автор постоянно ставит перед молочником различные испытания: будь то крестьяне, явившиеся провести погромы (в главе «Изыди»), знакомство с революционером (глава «Годл»), необходимость выбора между жаждой хорошей жизни и справедливостью, зовом долга и сердца, борьба взглядов поколений (глава «Нынешние дети»), суровые нравы капиталистического общества (рассказ «Химера»). И каким бы не был мрачным каждый раз финал, Тевье постоянно выносит из этого свой жизненный урок, но воспринимает происходящее с некой долей юмора. Иногда от безысходности, невозможности хоть как-то повлиять на ситуацию. Нетрудно догадаться, что через Тевье-молочника Шолом-Алейхем высказывает собственные взгляды и мнения по вопросам морали, этики и политики.

События, описанные в повести, относятся к 1905 – 1906 годам – времени переломному, очень неспокойному, как в политическом, экономическом, так и социальном плане. Это были годы революции, народных волнений, политического террора, духовного порыва и отчаяния. Менялись люди, менялись и взгляды, а вместе с ними традиции и нравы. Так и в этом сборнике рассказов о Тевье-молочнике высказываются новые взгляды по многим вопросам религии, устаревших отживших своё традиций, обычаев, которые лишь тянут общество назад. Так Тевье понимает: старые взгляды – порождение предрассудков. Он много задаётся вопросами о том, кто такие евреи и их судьбе, противостояниях в обществе, ненависти правительства. Герой пусть и задавлен обстоятельствами, да и кто он такой – простой человек, которому не по силам что-либо изменить, однако Тевье – обладает хорошей житейской мудростью, всё же не теряет веру в надежду и борьбу за справедливость. Этим он и полюбился довольно быстро простыми читателями. При этом не стоит забывать, что Шолом-Алейхем хорошо знал то, о чём пишет. Его рассказы юмористические, но написаны они о горестях людей, которые всю жизнь трудятся и выбиваются из сил. Каждый из этих людей граничит с отчаянием. Опасность этого соседства как-раз и заставила автора писать для этих людей и об этих людях рассказы юмористические, высмеивающие обстоятельства, по-своему жизнеутверждающие, полные надежды.

Было у отца семь дочерей.
В детстве мне история казаласть забавной, так она написана – полуталмудическая мудрость гл. героя, любовь которая как всегда не к месту.
Целых семь красавиц, умных, работящих было у Тевье и его жены Голды.
И работал Тевье сам не покладая рук ( и копыт клячи своей). Молоко развозил, масло как корову получил – отдельная история.
А еще дочерей старших пытался замуж выдать – свадьба ведь такое дело… важное, чтоб по всем правилам. Все играют свадьбы – и ему пора
А девушки – он ведь как влюбятся, так пиши пропало. Цейтл, Годл, Щпринца, Хава, Бейлка - у последней, как у дочери станционного смотрителя, похожая история или мне почему-то вспомнилась
А еще он приходится родственником Менахем –Мендлу (тому самому агенту, ой не надо таких родственников).

Очень сложно бороться с несправедливостью и не зря мелькает на страницах этой книжки судебный процесс…
А еще…
Да ладно – Скрипач на крыше, пусть играет
Sunrise, Sunset (оригинал Fiddler On The Roof)

[Tevye:]
Is this the little girl I carried?
Is this the little boy at play?
[Golde:]
I don't remember growing older
When did they?
[Tevye:]
When did she get to be a beauty?
When did he get to be so tall?

[Golde:]
Wasn't it yesterday
When they were small?
[Men:]
Sunrise, sunset
Sunrise, sunset
Swiftly flow the days
Seedlings turn overnight to sunflowers,
Blossoming even as we gaze
[Women:]
Sunrise, sunset
Sunrise, sunset
Swiftly fly the years
One season following another
Laden with happiness and tears
[Tevye:]
What words of wisdom can I give them?
How can I help to ease their way?

[Golde:]
Now they must learn from one another
[Perchik:]
They look so natural together

[Hodel:]
Just like two newlyweds should be

[Perchik and Hodel:]
Is there a canopy in store for me?

Sunrise, sunset
Sunrise, sunset
Swiftly flow the days
Seedlings turn overnight to sunflowers
Вlossoming even as we gaze
Sunrise, sunset
Sunrise, sunset
swiftly fly the years
One season following another
Laden with happiness and tears