Печатная машина

Жан Жене - у французов, Чарльз Буковски - у янки, у России новых времен - Эдуард Лимонов. В каждой национальной литературе найдется писатель, создавший яркий образ экзистенциального бунтаря, в котором олицетворено самосознание если не целого поколения, то значительной его части. Но мир, покинувший лоно традиции, устроен так, что дети не признают идеалов отцов, - каждое поколение заново ищет для себя героя, которому согласно позволить говорить от своего имени. Этим героем никогда не станет человек, застывший в позе мудрости, знающий сроки, ответы на главные вопросы и рецепты успеха. Нет, герой этот - мятущаяся личность, сплав демонических страстей и плачущей под их гнетом оскверненной души. Марат Басыров дал жизнь и голос этому герою - герою поколения нынешних сорокалетних. Недавно еще безрассудных, бунтующих, на ощупь познающих разницу между наваждением и озарением, теперь уставших, но не смирившихся и не простивших.

Знакомьтесь, если вы еще не встречались - Герой Нашего Времени.

Вот такой текст сквозит в аннотации. Интересно, что чувствует автор, когда редактор или какой-то рекламщик пишет текст на голову выше тебя, рекламируя твой новый "роман", пытаясь завлечь купить книгу или прочитать хотя бы десяток страниц?

Наверняка я бы узнал что-то подобное, если бы выдумал сюжет для своей новой книги и убедив себя в том, что я способен красочно формулировать мысли, словно беззаботный ребёнок, рисуя на белом листе и смешивая все виды красок не понимает заданных рамок, а потом взглянув не результат критическим взглядом осознал бы, что создал ровным счётом всё то, что я не любил в литературе.

- Слабый сюжет

- Неинтересная форма подачи

- Характеры персонажей и мало отличимый язык в диалогах, где нет тех самых черт, по которым можно понять, что разговаривают разные люди

- Форма превалирующая над смыслом

- Отсутствие глубоких мыслей, переживаний или эмоциональных потрясений.

Автор данной книги слаб по многим этих перечисленных пунктов, плюс он во множество строк вставил в друг друга бесконечное количество половых органов, пошлости, мата и одновременно с этим детского неумения формулировать мысли.

Несколько лет назад моя знакомая с восторгом рассказывала об одном парне который пишет отличные вещи и предложила прочесть мне пару рассказов. У него был неплохой слог, ритм и читалось все выверено, будто я имел дело с архитектором в советское время. И вот как обычно в данных ситуациях начинаются сексуальные сцены, где он начинает сыпать клише, словно в детстве пьяный отец от щедрости раздаёт конфеты каждому из своих детей не беспокоясь о будущих дырках в межзубном пространстве. Железный посох, вожделенная щель, томный взгляд, закатанные глаза. У меня не стало тесно в области паха читая эти строки, словно напевы, скорее потемнело в глазах от того, насколько это плохо и приторно. Показалось, что все слова, которые были написаны до сцены секса на речке между детьми, все характеры, речи были сделаны сугубо ради той самой сцены, а дальше она ничего не несёт и за ней ничего не последует. Весь текст был написан ради постельной сцены и сугубо из-за сексуальной неудовлетворённости автора в жизни. Так и рождаются те самые продолжения многих романов, где героев превращают в геев, а толпы аналогичных людей кивают написанному с одобрением загипнотизированных людей, утратившим здравый смысл и всю свою концентрацию.

Я помню, что кто-то из авторов писал, что если вы хотите узнать авторский талант - прочтите его постельную сцену. Как он всё опишет и сделает в контексте того, что это лучшее мерило, чем сотни метафор, характеров персонажей и поворотов сюжета. Может быть он и прав, только таких авторов всего единицы. Айн Рэнд в своём "Атланте..." для меня одновременное подтверждение и опровержение сказанных слов, потому что я прочитал то, что она писала в "Источнике"

Именно поэтому я не пишу. Я сидя на своём берегу знаю, что я примитивный и мне нечего сказать публике даже в контексте рецензий, а если выйти из этих границ, где всё предельно понятно, то моя фантазия столкнувшись с реальностью даст такую брешь, что не одному кораблю выходящему в море не снилось.

По этой причине я испытываю восторг, когда вижу литературные успехи людей с которыми я хоть как-то знаком. У них вышло написать роман, рассказ или даже целую серию, вложив в них свои грани таланта, наполнив белые страницы смыслом за который не стыдно и им есть что донести до читателя

Стейси Парр - Наша тыквенная история

Вера Шевченко - Семейная жизнь и другие трудности  

Ольга Громыко, Александр Кондратьев, miollo - Профессия: Ведьма. Том 1

Не все их произведения идеальны, не все нашли массовый круг читателей и многое вызывает споры, но они куда более имеют право на жизнь, чем мои попытки писать.

А что по поводу автора рецензируемой книги?

В некоторых рецензиях я встречал слова вроде

https://www.livelib.ru/review/4127209-pechatnaya-mashina-marat-basyrov

https://www.livelib.ru/review/3630844-pechatnaya-mashina-marat-basyrov

Но есть и те, кто оценил эту книгу даже ниже меня или аналогично, хотя при всём этом её рейтинг не припысывает её в число самых отвратительных произведений за всю историю человечества.

К чему мой пролог?

Он о том, что не всем дано и нужно быть писателем и формулировки искажённых и неинтересных мыслей, написанных на бумаге не даёт тебе право называть себя именем связанным с чем-то высоким. Очень бы хотелось, но реальность не позволяет. Можно забиться в угол и кричать, что тебя не поняли, все козлы, кто выше и ниже, но реальность всё равно упрямо будет стоять над тобой и указывать место.

Хотя многое из книги мне может быть близким. Поиск работы, желание убить одиночество, вариации любви и фантазий. Только в моем представлении они гораздо более чётко изложены и упакованы в красивой коробке и перевязаны огромным бантом, а не выглядят как куча экскрементов и тошнотворных масс, извергнутых из человека, который более полугода не принимал водных процедур в эмалированной ванной.

Вам нужно почитать про ракету и мечты?

Виктор Пелевин - Омон Ра

Красивые сексуальные сцены, где от пошлости и извращений тебя не воротит, а если повезёт, то узреешь жизненные самокопания и рассуждения о тленности бытия?

Генри Миллер - Тропик Рака. Тропик Козерога. Черная весна (сборник)

Генри Миллер - Сексус

А зачем читать эту книгу? Может быть для того, чтобы практически достичь литературного дна?

Вчера я перечитал "Камю - Счастливая смерть" и мои запросы в литературном вкусе повысились настолько, что за два года в оценке книга упала для меня на несколько пунктов. Мне не было интересно и только местами я испытывал восторг от умения показать определённые образы или продемонстрировать прелести авторской мысли. И это бль Камю, а не Марат Басыров, который после рассуждения о космосе, ракете и калейдоскопе отправляет в мир детских трусиков и натужного произношения диалогов людей, которые достаточно редко так разговаривают.

Новый Лимонов? Может быть в определённой степени, только тот был в нужное время в нужном месте и сумел прочувствовать нерв, а потом за него ухватиться, чтобы написать несколько неплохих книг и то выезжая на скандалах и провокациях, протоптав эту дорогу Сорокину.

Я не знаю зачем вам читать этих сто пятьдесят страниц несвязного текста о разных фантазиях, историях и прочей пошлости. Хотя кто-то уверен, что читает книги гораздо хуже, не осознавая данного факта. И это нормально. Любое мнение имеет право на жизнь, но написание некоторых слов не делает тебя полноценным писателем.По крайней мере именно для меня, а я вполне себе могу считать именно так, исходя из опыта и собственных ценностей.

Убедитесь сами в авторском слоге. Просто разнообразные куски, которые мне попадутся, пролистывая страницы произведения.

— Я ее в**, — шепнул мне летун, так же раздеваясь.

В общем-то, я был не против такого развития событий, потому что и сам настраивался на нечто подобное. Стянув куртку и штаны, я полез вслед за ними.

В комнате я сразу накинулся на нее. Она не включила свет, и это было очень кстати. Передо мной был лишь силуэт, она тоже видела не больше. Я начал ее раздевать, но тут она что-то залепетала мне на ухо.

— Что? — не понял я, продолжая стаскивать с ее толстых ног колготки.

— Мне нельзя, — донесся до меня ее писк.

— Почему это? — изумился я, словно она сообщила, что беременна самим Христом.

У нее были месячные. Она на четверть была заполнена отработанной кровью.

И я пробирался через весь этот текст только потому что не умею не дочитывать то, что я начал. Дурацкая привычка от которой мне всё же удалось избавиться, но только недавно.

Кстати, вчера я пролистал Ерофеева "Русская красавица" и несмотря на восторг многих из публики для меня это худшее, что я у него прочитал. Так вот даже там было меньше пошлости и куда больше смысла. Можете присмотреться к нему или к фонарному столбу поздним вечером. Всё это куда интереснее, чем читать "Печатная машина". И мой вам совет, как всегда... Лучше

"Читайте хорошие книги!" (с)

Сразу не заладилось у меня с этой книгой. Только собрался читать - книгу сразу захейтили. Причём мощно и всесторонне оплевали, и браться я за такое чтиво не спешил. Потом пересилил себя, начал читать и обалдел. К своему ужасу(а местами и стыду) я вдруг осознал, что книга вполне себе правдива. Условно говоря, всё карикатурно уродливо, но, ****, правдиво. И сразу стала понятна аннотация к книге - это история человека поколения Х. Без прикрас(ну, наверное, почти), без попытки обелить своё или чужое прошлое, этакий мужской взгляд на срез событий через призму алкогольного опьянения.
И вот передо мной новая дилемма - как писать на такую книгу рецензию: правдиво-нейтральную или ложно-осуждающую? Кто я такой, чтобы судить по человеку по страницам его книги? Ведь у меня сложилось мнение, что перед нами даже не история его жизни, а исповедь этого человека. Возможно ли, что он просто описал всё лучшее, что происходило с ним в его пустой и бесцельной жизни? Искренне жаль этого человека, если это именно так.
Я так и не понял, как мне относиться к этому сборнику рассказов. Вроде бы перед нами сквозная история одного персонажа, возможно, самого автора. Или же часть более-менее адекватных историй уже про других людей? Хотя суть от этого не изменится. В общем история жизни человека, который в итоге написал книгу. Видимо всё, что смог дать нам автор - брызжущие из него во все стороны жидкости и этот текст, который он всё таки смог набрать на той самой машинке. Спасибо, что хотя бы обошлось без фекальных художеств,а то в книге были бы ещё и иллюстрации.
А так, что ещё сказать... Видимо, автору совсем несладко пришлось в жизни. С самого детства, как и описано в книге, жизнь показывала ему лишь неприглядные стороны бытия. А наш герой с полным равнодушием и апатией ко всему сущему прыгнул в бурлящий жизненный поток без особой боязни. Правильно, а чего бояться то, такое не тонет. Вот и плыл он себе по жизни, сложив лапки на брюшке и не делая лишних телодвижений. Только вспоминал бога и взывал к нему. Сам же и не пытался кардинальным образом влиять на свою жизнь. Всё его куда-то возили, водили, кадировали, да и просто утешали женщины. А герой по мере своих сил старался испортить им жизнь.
Самое интересное, повторюсь, что я поверил автору. Книга кажется мне весьма правдивой летописью нелёгких 90-х и нулевых. Понятно, что не у всех было в жизни хоть что-то из описанного в книге. Но это лишь значит, что жизнь была спокойная и обеспеченная, а в старости нечего будет приятно вспомнить. Не всем же так "повезло" в жизни, как автору...

Не люблю я рубить с плеча. Вот правда. Постоянно ищу причины, чтобы сказать что все не так уж и плохо. И в этой рецензии тоже скажу, но так это дается не просто, что хоть вой.

Открыла перед собой чистый лист документа и слова не хотят идти. Хотя закончив читать, они из меня лились рекой. Думала вот как застучат сейчас пальцы по клавиатуре и “ого го го” что напишу. Но не будет никакого “ого” и “го”, сложно все как-то, с надрывом.

А еще я решила, что не буду ничего узнавать об авторе. Потому что узнав, мне еще сложнее становится лить на книгу грязь. Но обещания этого я не сдержала. Про автора посмотрела. Узнала о его жизни. Узнала об его смерти. Умер не то чтобы молодым, но и пожить еще можно было. Не пережил сложной операции на сердце.

И так вот хожу я вокруг да около. И никак не могу добраться до сути. А суть проста как дважды два. Книга -кошмар. Огромный комок даже не грязи, а спермы. Спермы и рвоты. Залитый дешевым алкоголем, мочой, потом и дождями Петербурга. Сюжет тоже есть. Молодой человек ищет кому бы “присунуть”. Тра**ться ему хочется постоянно и не важно с кем. Внутри него огромный, нерастраченный секс-потенциал. По крайней мере, он так думает. А еще он алкоголик. И писатель. И наверное поэтому его сравнивают в аннотации с Буковским, Лимоновым и каким-то французом. Но то, что ты алкоголик еще не делает тебя писателем, а то, что ты писатель, не делает тебя алкоголиком (хотя тут можно и поспорить). И я не скажу, что написано плохо, написано…нормально..?! Нормальные слова, нормальные предложения, местами мелькают нормальные мысли…но сложив все вместе не выходит ничего нормального.

Так вот по капельке выдавливаю из себя этот текст. И текст автора я читала так же. По чуть чуть. Не буду говорить о замыленном “дозировано”. Не было у меня с этой книгой никакой дозировки. Читала просто до тошноты. Становилось совсем неприятно сворачивала приложение и не возвращалась пока не отпустит. Всегда считала, что книга уже неплоха, если вызвала хоть какие-то эмоции. Но тут даже не эмоции были. А прямой физический посыл. Даже глядя на дохлую кошку, ты помимо тошноты чувствуешь хоть какое-то сочувствие. А тут кроме тошноты не чувствуешь ничего.

О том, почему книга так называется, узнаешь уже в самом конце. Глава так и называется “Печатная машина”. И в ней рассказывается о том, как герой книги крадет печатную машинку на которой планирует напечатать свой литературный шедевр. Не выходит ничего. Хотя он и прикладывает к этому усилия. На фоне остальных глав, эта глава выбивается. Но сейчас я даже не могу вспомнить почему. Возможно в ней не рассказывают о гениталиях. А для этой книги это уже “ничего себе”.

Примерно такого уровня содержательности и глубины высказывания составляют философское ядро книги, дошедшей до финала литературной премии Нацбест в 2014. А через два года автор умер, не дожив до пятидесяти. И это останавливает меня, не позволяет сказать всего, что я думаю о нем и его сборнике "Печатная машина". Я даже домучила этот филологический кошмар до конца, хотя такого сильного желания бросить, не дочитав, не испытывала со времен "Трилогии Лорда Хоррора", с которым познакомилась тоже в рамках Долгой прогулки.

С той разницей, что если с Бриттоном все время было чувство, что читаю сумасшедшего, то Басыров оставил стойкое ощущение психически адекватного, но распущенного самодовольного маргинала который превращает в дерьмо все, к чему прикасается и заливает страницы литрами собственных физиологических жидкостей. Если сейчас вы сейчас подумали о сперме, то вы ошиблись, хотя автору явно хотелось бы снискать лавры секс-террориста. Так-то всем известно, что у алкашей проблемы с потенцией уже к тридцати годам, когда любой нормальный мужик на пике формы, но герой-рассказчик, за которым прозрачно угадывается фигура автора, пытается убедить своего читателя, что уж он-то в состоянии и рыбку съесть и... ног не замочить.

Сборник открывает новелла "Космос", семилетний герой проводит ночь в мусорном баке, поверив дворовому приятелю, который сказал, что ночью он превратится в космический корабль и полетит в космос. Странная на взгляд советской девочки, какой была я, деталь - малец захлопывает изнутри крышку, но железные баки не нынешние пластиковые, крышек на них отродясь не бывало, разве что Уфа была каким-то особенным уголком временной аномалии. Я даже склоняюсь к мысли, что таки была, и пусть не космическим кораблем, но машиной времени этот контейнер для него стал, перенеся из начала семидесятых прошлого века в десятые нынешнего тем же, неиспорченным интеллектом, пакостным мелким ублюдком в теле сорокалетнего мужчины.

Вот он бухает с теми же дворовыми приятелями, вот участвует в групповом изнасиловании(!) девушки, которую предварительно напоили до бесчувствия ("Первое причастие"), а вот уже в армии, подцепил редкую болезнь ("Дифтерит") и лежит в изоляторе. А вот перед самым дембелем крутит любовь с очередной боевой подругой ("Хаос"). И все это время дерет, жарит, порет, присовывает, вдувает женским особям. В перерывах между бухлом. А вот - чудо из чудес, "Возвращение" - первая новелла, герой которой умудряется не сделать на протяжении всего рассказа ничего омерзительного, Басыров даже пытается поиграть в магический реализм, изобретя доппельгангера, якобы посетившего его родителей тотчас после законного срока дембеля, и за два месяца до реального - кто не помнит, в Советской армии срочники чаще всего переслуживали месяц-два, у меня три старших брата и все пришли с опозданием.

Я где-то понимаю причину попадания в шорт престижной литературной премии, востребованность "пацанской" прозы, прославившей Захара Прилепина с тем же уровнем соответствия альтер-эго автора нормам общепринятой морали: свобода пить, употреблять вещества, практиковать беспорядочные половые связи, хулиганить - все это казалось филологическим мальчикам из жюри премий глотком свежего воздуха. Я только не понимаю, как они не учуяли в нем помоечного смрада?

Но что уж теперь. Умер - значит умер.

Жалко слов на эти слова.

Потому что если писать слова - это еще не текст. О'кей, все слова текст. Но текст еще не книга. О'кей, если напечатать, сверстать, склеить, это будет книга. Но ты все равно не писатель. О'кей, ты писатель, но ты говнописатель. О'кей, тебе похуй.

Тебе хочется быть ("у меня не было ничего, кроме моей жизни"). Иногда быть - это пить. Иногда трахаться. Иногда писать слова. Почему-то кажется, если писать слова - то после тебя останутся эти твои слова и будто бы ты жил и что-то кому-то доказал. И будто бы это имело ценность.

Ты думаешь, что ты жил, потому что пил, трахался и писал слова.

Но кто-то скажет, что ты пробал свою жизнь. Нет, он так не скажет. Скажет не так. Тот, кто мог бы сказать, что ты пробал свою жизнь, скажет "о боже, как отвратительно", или "мне жалко слов на твои слова", или, как твоя тёща, "я таких писателей, знаешь, где видела?!".

А тот, кто мог бы сказать "чувак, ты пробал свою жизнь", скорее сказал бы "чувак, ты охеренно жил", или "чел, офигительная книга", или "бро, ёпта", или это судьи литературной премии Нацбест. Но фигня в том, что тот, кто мог бы что-то такое сказать, он вряд ли будет читать так много слов. И тем более не купит слова (даже судьи литературной премии Нацбест). У него свои есть. Немного. Но забесплатно (особенно у судей литературной премии Нацбест). Ты их знаешь. И если их напечатать, это не сделает мир лучше. И хуже не сделает. Вообще ничего не сделает. Но и не не сделает. Хотя последнее сложно. А надо проще. Типа того, что всем похй. На твои слова. На твою книгу. Да и на твою жизнь. На любую жизнь, кроме своей. Это честно, бро.

Но ч-ку хочется как-то доказать, что он жил. И в наше время для этого используют слова (наскальные рисунки иногда тоже, но их сложнее тиражировать, что уж говорить о пирамидах). А слова уж какие есть. И если это слова о том, что чувак пил и трахался, - чё уж тут. Как было. Надо ведь писать о том, что знаешь. Так все коучи говорят.

Еще немного никому не нужных слов. Твоя апология себя. Твой солипсизм. Твоя личная терапия. Стало легче? Ну ок. Помогло? Вряд ли. Мир, бл, переполнен ненужными словами. И всем уже давно на них пой.

Можно задать вопрос, почему тебе так важно что-то кому-то доказывать. Дисфункциональная, ой, извини, по-простому - хувая семья: пьянь, рвань, безнадёга. Большинство детей повторяют родителей. Меньшинство клянется никогда не повторить и бьется лбами в различные стеклянные потолки, чтобы доказать ху*вым родителям, что они, детки, нетакие. Ну вот еще один. Ничего нового. Нетакой, но очень даже такой, даже хуже. Только с напечатанными непечатными словами.

Жене? Буковски? Лимонов?.. Фигня. Очередной заводной апельсин? Не заводится. Да и как завестись-то одной обосцанной шестеренке.

Я прочитала эту книгу дважды. Первый раз пару недель назад, а второй вот вчера, освежить так сказать в памяти сюжет и хронологию событий. Благо в книге чуть больше 150 страниц и читается она легко и живенько. И мне даже понравилось, я бы про жизнь главного героя ещё столько же страниц прочитала. Может потому что мне нравится читать про всякое отребье, а может потому что я с таким отребьем училась в одной школе. Их так и называли «класс коррекции». Они были отбитые и жестокие, их боялись и старались обходить стороной. Таким ничего не стоит проломить человеку череп железным прутом, нет стопа и великих мыслей о ценности и неприкосновенности человеческой жизни. Помнится одного такого выкинули из школы перед финальными экзаменами и получением аттестата. Вполне обоснованно - он сделал из одноклассника инвалида, а школа попыталась сломать ему жизнь, не выдав аттестат об окончании школы.

Я прекрасно понимаю почему книга не нравится и ощущение тошноты не покидает тебя до последней страницы. Меня правда не тошнило, но как выше я объяснила у меня к такому иммунитет со школьной парты. Жизнь Серёжи с детства катилась по наклонной, взросление среди таких же одноклассников и друзей, алкоголь, первый секс, сигареты.. Каждая новая глава рассказывает об определенном промежутке времени в жизни Серёжи - и нет, он не изменился. Здесь не будет контрастов о нелёгком детстве, наложившем отпечаток на дальнейшую жизнь, и количеством прожитых лет с превращением из отребья в нормального человека. У Серёжи были все составляющие таким стать, он просто не захотел. Физиологии, беспорядочного секса здесь и правда достаточно, скорее даже истории из жизни между проникновениями в очередную даму. Но и мысли неплохие на страницах встречаются, да и Серёжа, вообще-то, пару раз даже влюбился. Влюблённость конечно же не оправдывает всю творящую им самим херню, но ведь и человеческое ему не чуждо.

По итогу, «печатная машинка» довольно специфическая вещь и чистейшей воды вкусовщина. Ценителям грязного реализма точно книга понравится, своей откровенностью, отсутствием приукрашиваний, серостью и обыденностью происходящего. Все мы мечтали в детстве стать кем-то другим, космонавтом, врачом и много кем ещё, но став взрослыми детские мечты остались в прошлом. Жизнь сложилась по-другому и космонавтом мало из детских мечтателей кто стал, а возможно даже и никто. Реальность оказалась далеко не космической, а во взрослой жизни единственным развлечением героя оказался алкоголь и секс. Не думаю, что он исключение из правил, таких Серёжей достаточно, просто они не нашли для чего им ещё жить и становиться нормальными. Вот и вся драма.

Книга безусловно забирает приз в категории "самая мерзкая книга года". А я то на "Волшебную сказку Нью-Йорка" думала с ее покойниками и озабоченностью героя.
В этом романе озабоченность героя перешла все границы. Это самый отвратительный, ужасный и даже блевотный герой из всех которые мне встречались. Его зовут Сергей Ипатов. В книге мы видим отрывки из его жизни с самого детства и по настоящее время. И он совсем не тот тип героя к которому мы привыкли. В начале книги мы видим его запертого в мусорном баке, он плачет. И нам становится его жалко. Потом мы видим другие отрывки из его детства. Особенно мне запомнился момент, где он смеялся, когда у его друга умерла мама. Это настолько оттолкнуло меня, что я поняла с этим героем нам не по пути.
Дальше стало ещё хуже. Неразборчивые половые связи, бесконечные и бесконтрольные. Алкоголь. Совращение малолетних. Даже с рождением собственных детей он не становится лучше, не пытается остепениться. Отношение к женщинам ниже плинтуса. Все описано настолько мерзко, что хочется пойти смыть с себя эту гадость. А глава в которой он вез больную собаку в ветеринарку вообще выбила меня из колеи.
Мне не понятно для кого написана эта книга. Может для таких же как сам герой Сергей Ипатов? Чтобы они самоутвердились? Может для судей премии на которую была номинирована эта книга? Чтобы они восхитились талантом описывать мерзости?
Я никому не советую читать эту книгу. Это даже книгой не хочется называть. Я не понимаю тех людей которые поставили ей оценки выше 2. После нее нужно читать что-то доброе чтобы восстановить душевное равновесие.

Я уже давно поняла, что многие мужчины придают сакральное значение местам и моментам, в которых побывал их МПЧ. Взросление мальчика связано с его половыми подвигами, иначе, видимо, не работает. Просто кто-то это говорит прямо, как например, автор «Печатной машины», а кто-то все ещё стесняется в этом признаться. Впрочем, наверняка встречаются исключения.

Не успели остыть ещё впечатления от «Волшебной сказки Нью-Йорка», как я успела отшлифовать впечатление «Голым хлебом» Шукри, а тут «Долгая прогулка» успела подбросить новое развлечение.

Ничего хорошего от книги не ожидалось. Тем интереснее всегда находить в таких книгах приятные и красивые моменты. Пожалуй, первой заворожившей меня вещью было сочетание описанной пошлости с невероятно красивыми и до тоски пробирающими пассажами вроде:

Умение автора в описания поражает воображение. Я очень чувствительна к тексту, красивое сравнение для меня, пусть я, как афантаст, такие вещи не могу визуализировать, все равно выстреливает мне в самое сердце, заставляя надолго задуматься над красотой фразы и умением писателя пользоваться средствами выразительности. Здесь у Басырова все на высшем уровне. В очередной раз я вижу, как стиль преобладает над содержанием и мастерство владения пером становится более важным, чем доносимая мысль.

Мерзость и одновременная будничность лирического героя завораживает тоже. Это не главный герой Духless, прилизанный и огламуренный, которому даже при совершении им мерзких поступков ты все равно сочувствуешь, потому что на говнюков всегда будет спрос. Нет. Здесь Сергей Ипатов достаточно среднестатистический человек, ничем не примечательный, его мысли в каких-то моментах близки мыслям читателя: каждый хоть раз задумывался и о смерти, и о честности и о собственном предназначении. И подробности его мыслей, желаний и полового воспитания поэтому кажутся ещё более гадливыми, чем они являются на самом деле. Потому что невольно ассоциируешь себя с героем, думаешь о том, что, возможно, в глубине души где-то с ним и согласен. Что «ну вот не так бы грубо и было бы хорошо»... И от того нелицеприятные подробности кажутся ещё более мерзкими. Но тут можно только словами главного героя ответить, пожалуй.

В общем и целом, это даже не настолько отталкивает, как другая проблема книги. Перескакивание с мысли на мысль, будто Басыров — это рыбка Дори, которая совершенно забывает о том, что было три секунды назад. Причем, чаще всего не возвращается к старой теме после новой, а продолжает перескакивать все дальше и дальше. И это не от главы к главе, а в пределах одной главы происходит, что делает зачастую невозможным уследить за смыслом повествования.

Однако, продравшись через эти две особенности книги, ты получаешь удивительный внутренний мир чужих откровений, страхов, переживаний. И лично я о чтении не пожалела ни минуты. Несмотря на маленький объем, книга читалась у меня очень долго, потому что после некоторых глав — например, о двух гладиолусах и трех розах — я сидела тихонько и не могла перейти дальше, придавленная десятком мыслей, активированных чтением. Разве не это признак по-настоящему хорошей книги?

Когда читала книгу, делала себе пометки в телефоне. Сегодня заглянула в них и поняла, что нужно нажать Ctrl+C, а потом Ctrl+V.

Зачем мне читать книгу, напрямую унижающую женщин, принижающую их до уровня тряпки, которой моем пол.

Зачем написана эта книга?

Она нормализирует изнасилование пьяной девушки, то есть человека находящегося в беспомощном состоянии.

Она цементирует стереотипы о росте и красоте девушек.

Она была издана, когда автору было 46 лет и даже вошла в шорт-лист "Нацбеста". Оооо!!! Наверное, там судьи одни мужчины (автозамена была мудчины и что-то в этом есть))))

Пренеприятнейшая книга, где половина человечества, это не люди, а сиськи и дырки.

Главный герой секс-гигант, его партнерши кончают от минета.

Беременная жена, лежа в роддоме сосала ему в больничном туалете каждый день. Секс-гигант не должен страдать от воздержания.

Пьянствовал, когда жене делали кесарево сечение

Изменял жене, когда старшему было четыре, а младшему - два.

"Ведь что на самом деле важно? Важно, чтобы тебя понимали от и до. Иногда для этого достаточно, чтобы перед тобой встали на колени и открыли рот."

Пытался работать сторожем в женской консультации, когда не пил и не страдал.

Когда ушла жена были запои и страдания от бездарности и хотелось затрахать горизонтально лежащую восьмерку

Я не доверял цифрам. Мне не нравился их подход к делу. Они не давали места разгуляться воображению. Единственная, устраивающая меня, была горизонтально уложенная восьмерка. У меня неизменно вставал член, когда я видел ее в таком положении. Ее формы меня возбуждали. Мне хотелось ее выебать.

С буквами было иначе. Каждая из них готова была мне дать. Я чувствовал это своей напрягающейся головкой. Даже гуляющие где-то А и М в любой момент могли постучаться в мою дверь и встать передо мной раком.

PS: Статья попалась на просторах интернета, где господина Басырова назвали писателем правды. "«Печатная машина» – вещь достаточно провокационная, но, как мне кажется, очень честная", - говорит автор о книге. Да, она честно описывает жизнь и фантазии стареющего мачо. Где правда, а где фантазии уже не важно. Каждый читатель/ница сам/а сделает выводы.