Рецензия на книгу
Печатная машина
Марат Басыров
majj-s9 августа 2023 г.Блевотное
Я стоял, ссал и думал: вот я ссу, и что-то из меня убывает.Примерно такого уровня содержательности и глубины высказывания составляют философское ядро книги, дошедшей до финала литературной премии Нацбест в 2014. А через два года автор умер, не дожив до пятидесяти. И это останавливает меня, не позволяет сказать всего, что я думаю о нем и его сборнике "Печатная машина". Я даже домучила этот филологический кошмар до конца, хотя такого сильного желания бросить, не дочитав, не испытывала со времен "Трилогии Лорда Хоррора", с которым познакомилась тоже в рамках Долгой прогулки.
С той разницей, что если с Бриттоном все время было чувство, что читаю сумасшедшего, то Басыров оставил стойкое ощущение психически адекватного, но распущенного самодовольного маргинала который превращает в дерьмо все, к чему прикасается и заливает страницы литрами собственных физиологических жидкостей. Если сейчас вы сейчас подумали о сперме, то вы ошиблись, хотя автору явно хотелось бы снискать лавры секс-террориста. Так-то всем известно, что у алкашей проблемы с потенцией уже к тридцати годам, когда любой нормальный мужик на пике формы, но герой-рассказчик, за которым прозрачно угадывается фигура автора, пытается убедить своего читателя, что уж он-то в состоянии и рыбку съесть и... ног не замочить.
Сборник открывает новелла "Космос", семилетний герой проводит ночь в мусорном баке, поверив дворовому приятелю, который сказал, что ночью он превратится в космический корабль и полетит в космос. Странная на взгляд советской девочки, какой была я, деталь - малец захлопывает изнутри крышку, но железные баки не нынешние пластиковые, крышек на них отродясь не бывало, разве что Уфа была каким-то особенным уголком временной аномалии. Я даже склоняюсь к мысли, что таки была, и пусть не космическим кораблем, но машиной времени этот контейнер для него стал, перенеся из начала семидесятых прошлого века в десятые нынешнего тем же, неиспорченным интеллектом, пакостным мелким ублюдком в теле сорокалетнего мужчины.
Вот он бухает с теми же дворовыми приятелями, вот участвует в групповом изнасиловании(!) девушки, которую предварительно напоили до бесчувствия ("Первое причастие"), а вот уже в армии, подцепил редкую болезнь ("Дифтерит") и лежит в изоляторе. А вот перед самым дембелем крутит любовь с очередной боевой подругой ("Хаос"). И все это время дерет, жарит, порет, присовывает, вдувает женским особям. В перерывах между бухлом. А вот - чудо из чудес, "Возвращение" - первая новелла, герой которой умудряется не сделать на протяжении всего рассказа ничего омерзительного, Басыров даже пытается поиграть в магический реализм, изобретя доппельгангера, якобы посетившего его родителей тотчас после законного срока дембеля, и за два месяца до реального - кто не помнит, в Советской армии срочники чаще всего переслуживали месяц-два, у меня три старших брата и все пришли с опозданием.
Я где-то понимаю причину попадания в шорт престижной литературной премии, востребованность "пацанской" прозы, прославившей Захара Прилепина с тем же уровнем соответствия альтер-эго автора нормам общепринятой морали: свобода пить, употреблять вещества, практиковать беспорядочные половые связи, хулиганить - все это казалось филологическим мальчикам из жюри премий глотком свежего воздуха. Я только не понимаю, как они не учуяли в нем помоечного смрада?
Но что уж теперь. Умер - значит умер.
39328