Неугомонный Шахрин, уже давно рок-звезда, и в 2012 году в Екатеринбурге будет безжалостно лепить стикер "Я-хамло" на лобовухи тех автомобилей, которые припаркованы нагло и всем мешают. Шахрину есть дело до чужих безобразий:а как же, ведь этот город - его город, эта страна - его страна.

"Чайф" и Шахрин не лечат мозги и не учат жить- они живут здесь и сейчас.

Черт знает, как чайфы не рассорились за тридцать лет. Шахрин говорит, что они просто не пускают в свои отношения ни женщин, ни денежные расчеты. И получается, что группа - такая территория дружества, вроде гаража или рыбалки.

22 мая 1998 года камера ТАУ в котловане новостройки на Ботанике снимала «шизогероическую» арт-акцию «Свадьба Ихтиандра» в исполнении Александра Голиздрина, преподавателя архитектурной академии. Голиздрин выплеснул в лужу два бидона полуживых лещей и плюхнулся в грязь, схватил одного леща зубами и вылез на сушу, а потом выплюнул рыбу и попытался совокупиться с ней. При этом Голиздрин был голый, но раскрашенный в чешую, а член у него был позолочен. ТАУ всё это безобразие показало публике, и акт contemporary art состоялся (даже вошёл в анналы жанра!), а Голиздрина выперли с работы.

Структура детского произведения должна соответствовать детскому способу взаимодействия с миром. У детей особое восприятие мира, свои поведенческие практики. И Владислав Крапивин определил четыре самых важных детских стратегии. Первая: дети не видят большой разницы между игрой, литературой и жизнью, они по ролям переигрывают литературные сюжеты и пытаются победить в жизни, как в дворовом состязании. Вторая: осваивая мир, дети придумывают ему новые законы, чтобы добиться первенства не борьбой, а простым изменением правил. Третья: дети верят в возможность чудесных превращений судьбы от маленького воздействия, от поворота ключика в замке, и потому обычные вещи у них могут стать волшебными — сверхценными артефактами. И четвёртая: дети ищут убежище от неправильного мира.

В то время ситуация в промышленности была неимоверно тяжёлой. Заводы и комбинаты ничего не могли продать в России и гнали свою продукцию за рубеж, но там брали только сырьё или металл, в лучшем случае - прокат. Машины или товары уральских производителей составляли всего 0,13% областного экспорта. Но даже за сталь, медь или алюминий предприятия получали не твёрдую валюту, а всякую бартерную хрень - мебель, китайский ширпотреб, дешёвое болгарское вино и кетчуп, какие-то непонятно кому нужные шкурки енотовидных собак.

Ёбург густо зарос баннерами с физиономиями кандидатов, улицы завесили растяжками, остановки и двери подъездов заклеили плакатами, расписали заборы и трамваи лозунгами. На перекрёстках агитаторы пихали в руки прохожим листовки, по ТВ крутили рекламные ролики, какие-то одичавшие люди орали друг на друга в ток-шоу, газеты выносили мозг компроматом на всех. Это были лучшие годы для телеканалов, которые множились и крепли на деньгах избирательных кампаний. Владыками умов были политологи и политтехнологи.