Вот еще одна историческая вещь от совсем неизвестного мне автора. Роман составлен в виде писем толмача ака переводчика, знающего не менее полудюжины языков, приехавшего в землю русскую, хотела сказать - в княжество Новгородское, ан нет, к тому времени оно уже не один век являлось Новгородской республикой. А Стефан, тот самый толмач, будущий священник, ведет переписку с епископом литовским и со своими родными.
Письма о разном, об обычаях, о верованиях и суевериях, о том, из чего складывалась жизнь горожанина ли, деревенского жителя на Руси XV века, случаи, которым он был очевидцем, истории и свои размышления об увиденном-услышанном. При этом периодически речь заходит о попах и о деталях быта духовенства или же еще хлеще - а это действительно хлеще - о подробностях исповеди, о том, какие, некоторые, с позволения сказать, батюшки, какие вопросы в условиях исповедальни задавали женщинам из своей паствы. И если поначалу я была в шоке и в большом возмущении от такой беспардонности, если не сказать, извращенности местных батюшек, то далее мы узнаем о том, что такие вопросы не праздное измышление священников, их обязывали задавать сии нескромные вопросы. Очень хочется поместить цитату, от которой мои глаза невольно стали совершенно круглыми, но она такая себе, не из тех, что спокойно процитируешь.
Здесь и забавные случаи после свадебного пира и брачного ложа, когда жених (уже муж) подносит чашу с вином своему родственнику, и в чаше той есть некий тонкий момент, по которому можно судить, досталась ли ему невинная жена - способ достаточно остроумный, особенно, если девица оказалась не невинна. Или следует сравнение двух земель: Новгородской и Псковской, и особенно того, что в Пскове и окрестностях отсутствует холопство крестьян, они зависят только от себя, от того, какую землю берут в аренду и у какого хозяина, да еще особенности местных законов. И - начало того, как земля Новгородская перестанет быть сама себе хозяйкой, те годы, какими помечены письма толмача - последние в череде лет, когда Новгород перестанет быть Новгородской республикой, а перейдя под власть Московского княжества, составит - пусть и против свой воли - основу того, что станет через несколько десятилетий русским царством. Знатно правил коней к своей цели Великий князь Иван III, помимо Новгорода и Пскова были присоединены земли Тверские, Угличские и порой ценой большой несправедливости. К единовластию князя - тогда еще князя - мы встречаем в книги претензии не только от имени героев, в конце книги будут даны выдержки из известных историков, начиная с Карамзина, и на эту тему тоже.
Возвращаясь к запискам Стефана - это еще и времена, когда вышли написанные Афанасием Никитиным воспоминания о путешествиях в Индию. И у Стефана есть возможность с ними ознакомиться, дивясь на происходящее с купцом в дальних землях. Мы тоже немного ознакомимся в пересказе толмача и хочу сказать, рассказ тот прелюбопытен. Настолько, что даже хочется самой почитать. Заслуживают внимания в романе и весьма интересно об этом читать - и это, конечно, большая заслуга писателя - даже небольшие детали, нам с вами по истечении стольких веков по большей части неизвестные, эти небольшие вкрапления о том, какова, например, в домашней обстановке русская женщина и прочие похожего планы мелочи быта и жизни.
Но письма его на самом деле далеко не так невинны, особенно учитывая, что пишет он не только своей приемной матери и сестре, но и епископу Любекскому Бертольду Ольденбургскому, действительно, скажите на милость, разве это дело ограничиваться байками из далекой Руси, из земли, где исповедывают веру не католическую, истинную веру, а православную, то бишь где обитают сплошь еретики да вероотступники - что для католиков тех веков таковым и казалось. Описывая забавное и удивительное, не стоит забывать и полезном. Потому и идут послания с описанием военных нюансов, положения дел между новгородцами и москвичами, толщиной стен Кремля и прочих подробностей, за которые, попади его тайные письма в руки новгородцев, ему не сносить бы головы. Но хорошими такими делами прославиться нельзя, да и слава их сомнительна, и к нему возвращается коварным бумерангом его усилия. И начинается новый виток.
И ведь странное дело - перед нами герой, своей перепиской обозначивший себя в определенном смысле, но нет ощущения подлости, злоемыслия и всего того, что сопровождает таких персонажей. Несмотря на то, что изначально жизнь его на Руси преследовала определенные цели, проживя не один год (и даже не один десяток) в русской земле, он приобщился не только русских обычаев, волею судьбы он принял и русское имя, и женился на русской женщине, но и в мыслях его за эти годы произошли большие изменения. И как вы понимаете, это не отталкивающий герой, наоборот, он привлекает к себе, а его цели, в общем-то понятны и настолько правдиво его изложение событий, мыслей и своих устремлений, что этому мы даже видим хвалу в одном их писем от преемника любекского епископа. На похвалу церковь всегда была скупа. И это что-то значит.
И к слову о церкви. Отец Денис, как мыслящий человек и даже как проводник авторских мыслей и его философии (и это очень интересные места в тексте), максимально близко стоящий к христианским принципам всепрощения, непротивления и любви, как бы смотрящий из окошка, «с большим интересом, с участием, с желанием понять, помочь, разглядеть лучше, заглянуть за край рамы», но - не выходит из рамы, из этих границ, стыдясь этого и своей невозможности понять этих людей, которым - говоря иносказательно - ни буря, ни снег не помеха. И обладая внутренней свободой благодаря своей вере, проходит через испытания, но не отказывается от своих принципов свободы и веры, как и его прототип, реальный исторический деятель протопоп Дионис, тоже страдая за свою веру и убеждения. Ему противостоит со своей моральюь архиепископ Геннадий, воплощяющий совсем другие идею, как раз несвободы, беря за пример испанскую инквизицицию, и свободно трактуя слова Христа об огне, как об очищающем огне земном, а не об огне веры. Отец Денис описывает свое отношение к нему: «... верю в заповедь Христову – "не судите, да не судимы будете". А он? Он, похоже, рвется быть судьей всему свету». Архиепископ символизирует собой все то, что начало господствовать в Новгороде и в конце концов привело к его падению. Появление архиепископа ставит точку в окончательном переходе города из одного состояния в другое и открывает новую, уже несвободную эпоху для бывшего вольного города Новгорода.
Судьба Новгорода, сложившаяся трагически, заставляет проникнуться ею, хотя вроде известные факты еще из учебника, но поданы так, что это не забывается. Ефимов рассматривает не сам факт падения Новгорода, хотя событиям, сопровождающим потерю городом своей вольницы, невозможно не ужаснуться. Но именно история с падением Новгорода затрагивает многие социально-философские, морально-этические моменты и, конечно, политику правящей верхушки. А если оценивать этот исторический период для Новгорода, его можно было бы назвать поворотным, когда общество волей-неволей должно перейти из одного состояния в другое, и можно заметить, что с каких-то позиций наиболее интересен автору сам процесс этого перехода. Переворот в сознании человека, изменение его отношения к собственным правам и свободе - возвращаясь именно к тому статусу и тем свободам, которыми славился в то время Новгород. Но расцвет любого государства невозможен без стремления людей сохранить за собой право выбирать и отстаивать свой выбор, несмотря на то, что это накладывает неминуемую ответственность за такой выбор. А свобода и независимость отдельного человека высоко ценилось в Новгородской и Псковской республиках 13 - 15 веков, где отсутствовало понятие холопства и даже наоборот, законы были таковы, что обычный крестьянин всегда мог доказать свои имущественные права. Но за расцветом в конце концов неминуемо следует закат, время свободной торговли ведет к возвышению одних по сравнению с другими, а вместе с этим и к зависти одних горожан к более удачливым соседям. Что и происходит с Новгородом и Псковом, а жители, уже испытавшие на себе расслоение общества, ни объединиться против врага, ни отстоять свою свободу уже не способны и вынуждены покориться власти Московы. Плюс предательство части городского руководства, у которых личные интересы оказались выше общественных, а себя они проявили недальновидными и слабыми политиками.
В свете уже сказанного Марфа Борецкая занимает иное место. С того момента, как она производит неизгладимое впечатление на Стефана: умной, смелой и гордой женщины, готовой бороться за независимость Новгорода, как уже первое появление ее показывает в боярыне дальновидного политика, властную и образованную женщину, кругозор которой охватывает весь христианский мир. И интересный момент - для героини религия прежде всего - политический инструмент, а высшим благом для Борецкой являются свобода и независимость, невзирая на дарованный из Москвы титул московского боярина Борецкому, который не может никак изменить того, что впитано с молоком матери. В самой боярыне воплощен вольный дух Новгорода, к тому времени уже почти утраченный самим городом. Писатель в своём восприятии Новгорода понимает его особое исключительное положение в русской истории, и в том, что именно Марфа Борецкая с наибольшей силой и убедительностью представила трагедию республики. И Марфа Борецкая, и новгородцы, и София с вечевым колоколом - слагаемые новгородской истории, без которых не получится представить ее во всей трагичности и величии.
80 понравилось
