Цитаты из книги Сабакі Эўропы

Шлёпки-ушлёпки.

Синеокая Беларусь - Беларусь называют синеокой благодаря большим и малым озерам, которых в Беларуси насчитывается свыше 10 000, и многочисленным рекам и ручьям.

Я люблю чужих. Люблю их, как поезда на Минском железнодорожном вокзале. Без них холодно было бы городу.

Над посёлком в далёкой дымке горели на вечернем солнце высотки многоэтажек.

…от неё шел запах вкусных духов и чистой женской кожи, такой, за которой ежедневно ухаживают, чистят, лелеют, не дают стареть.

…люди доверчивы. Так легко поддаться манипуляциям и принять слухи за факты…

Зашла в зал женщина, не девушка уже, но и не старая, может сорок ей было, а может и меньше.

Гергечат - громко и неразборчиво говорят.

Бегают по женихову лицу быстрые тени да молодые злые складки, да солнечные зайцы.

Всё помнила бабка, даром что старая была, как истлевший пень. Может, и легче ей было бы, если бы забыла она, что с ней произошло. Да только упорствовала её память, как маленький ребёнок упиралась, не хотела спать ложиться.

Разогнался белый аэроплан и бросился прямо в предрассветную мглу.

Устала она думать – и жить устала.

Подумала была бабка, что застеснялся хлопец, – но какое там, разве знал этот Кривичанин, что такое стыд?

Нынешним людям часы без надобности – потому и порядка нет. Поэтому и не спят они ночами, всё думают, чем бы ещё заняться. А поспали бы, отдохнули немного – так, может быть, не губили бы их глупые идеи и бессмысленные дела. И болезни злые, гнойные, заразные к ним не цеплялись бы.

Кто перестает читать — перестает мыслить. А без мыслей ты кто? Американец. Или педераст.

В моём тихом, неинтересном дворе было уже темно, в доме напротив давно включили свет и завесили окна. Как в примерочных кабинках. Голые люди за занавесками примеряли на себя друг друга: давит? Не давит? Нормально…

А вот одноклассницы его оставляли в сенях свои пёстрые мобилки так, словно котят топили. Чуть ли не со слезами. Вот что значит интернет-зависимость.

Человек, который ест кебаб, должен широко открывать свой рот. Будто кричит. Тот, кто говорит слово «поэт», тоже должен широко раскрывать рот. По крайней мере немного шире, чем обычно. Так язык напоминает нам о том, что между кебабом и поэзией существует странная связь. Поэту нужен кебаб. Кебабу нужен рот. Рту нужны слова. Слова нужны поэзии. Поэзия нужна поэтам.

«Вы любите поэзию, агент?» «Я люблю котиков, — сказал Терезиус Скима. — Они лучше пахнут».