Цитаты из книги Сабакі Эўропы

Где-то между 1992-м и 2025-м существовал такой лимитроф. Беларусь. Существовал себе с переменным успехом. Жил как-то. Пока Райх не поглотил его. Чего, конечно, и следовало ожидать. Неужели они и правда верили в то, что уцелеют? И вот их уже давно нет на карте.

«Он некрасиво спал… Знаете, есть люди, которые спят красиво. Как львы. Львицы. И есть те, кого хочется задушить во сне. Во имя эстетики, конечно».

«Так вы немец?» «Я берлинец».

Если ты стильный и смелый мужчина – обстоятельствам трудно сбить тебя с толку.

…в голове его вихри слов менялись так стремительно, что он сам удивлялся, как ему удалось поймать их в книгу.

Каракули кириллицы покрывают страницы – одну за одной. Несуществующий язык робко прорастает сквозь чужое утро.

А что подошло бы? Ну, скажем, роман. Толстый роман, который затягивает в себя не сразу, на котором нужно сконцентрироваться, нащупать его уникальный ритм, найти в себе соответствующее тексту дыхание. Когда-то, в старые времена, романы помогали людям преодолевать большие расстояния. Люди брали в дорогу интересную книжку. Но интересные книжки вымерли. А люди… Люди остались.

…женщина суетливо задвигала перед собой короткими, поджаренными на каком-то дешёвом солнце руками.

«Зачем я тебе?» – спросил он уже в такси, с заднего сиденья: Петра влезла рядом с водителем, пожилой женщиной с выбритой головой, на фоне которой Петра казалась ещё волосатее. «Как зачем? Чтобы согреться, – сказала Петра, вглядываясь в свой удивительный город за окном.

Изогнувшись, остывающий Скима ухватился за лист, прилипший к какому-то стихотворению. И прочитал вполголоса, чувствуя, как бьётся его чудесное, согревшееся наконец сердце…

«Если есть язык, должен быть и словарь», – сказал Скима, которому не хотелось выбираться из её тёплого тела.

…им было хорошо вместе. Медленно, жарко и хорошо.

Она провела рукой по книгам – и они полетели на пол, как испуганные куры. Под верхним слоем толстых томов был низкий диван, упиравшийся рёбрами в пол, а на нём, как обморок, как обещание, пушистый, будто из пепла сшитый, плед.

На этом большом теле было всё, что он искал.

«Что за ерунду ты читаешь, Скима? Что у тебя за вкус…» «Прости».

А ну марш все на улицу, – низким угрожающим голосом сказала Петра. – Бездари. Вы же одурели здесь от безделья и тепла, вон глаза какие, как у наркоманов. На воздух, вперёд, в люди. Здесь дышать нечем.

Они ввалились в клуб, словно ком уличного снега.

«Петра!» «Что?» «А вот ты не чувствуешь, что нас с тобой и всё это, всю эту историю кто-то придумал? Придумал и написал?» «Нас?» «Нас и всё, что с нами происходит. Какой-то поэт из России. Который никогда не был по эту сторону границы. Он просто придумал нас, вычитал из старых книг».