Цитаты из книги Сабакі Эўропы

Але гісторыя ніколі не пачынаецца з таго дня, калі ты нараджаешся на сьвет. У тым ліку і твая гісторыя.

Хіба вам цікава нешта, што было ўчора, сёньня гадзіну таму, што было хвіліну перад тым? Вам цікава толькі тое, што ёсьць і што будзе! Вы ж нічога ня ведаеце, нічога!

Радио всё говорило и говорило, тысячи незнакомых слов падали на Бенигну, как мокрый снег, и сразу же высыхали, не оставляя в её памяти следа.

«За что тебе платят, артист?» — презрительно сказал Танин муженёк. И сразу же забыл обо мне. Закусил меня фаршированной индейкой.

І год быў з нулём і са страшнаю двойкай наперадзе.

Язык невозможен без гибкости, он - змея, которая одолеет своим гремучим телом любую стену, любое отверстие, любой рельеф, змея, для которой нет преград ни под землёй, ни на земле, ни на небе.

Одним махом обрёл, одним выдохом потерял. Такое бывает.

Як яно смярдзіць, гэтае вашае пяро... Як уся гэтая высокая літаратура, якая хвалілася сваёй элітарнасцю, хавалася сама ў сябе, пагарджала народам, а потым здохла ў пустым куратніку, бо яе ўжо не было каму карміць.

Яму не хапала маёй зайздрасьці. Ён хацеў прызнаньня свайго саксэсу. Яму карцела паказаць, што ён “кое-чего добился в жизни”. Чамусьці яны ўсе, зьехаўшы, курчаць зь сябе такіх ужо эўрапейцаў, што на ваніты цягне. Я ўважліва разгледзеў фота прыяцеля, які ўсьміхаўся з-пад нейкіх пальмаў. Ды ў яго на лбе было рускім языком напісана: дзіця гаўнамікрараёна, савок па нараджэньні, чыстакроўны славянін, то бок сын яўрэйкі і татарына. Аблічча не зьмянілася.

Мова, якая заўжды прыходзіць нібы з вобшукам, мова, якая заўжды мае права. Брысь, расейшчына, брысь, бляшаная мова жэсаў і пажаскіх карпусоў, мова вялікай і ліпкай літаратуры, голас мільёнаў маленькіх і лютых сваёй дробнай злобаю людзей.

Амперсанд - знак &.

Они шли один за другим через пугающий пустыми пространствами зимний город и выдыхали перед собой белый пар – почти одновременно, будто работающие механизмы.

Государственная граница – самое несмешное место в мире.

Быстро шагая под прижмуренными виленскими фонарями, он поворожил замёрзшими пальцами на своём телефоне.

…он вышел в коридор, держа спину ровно и гордо, чтобы никто не подумал, что он их боится.

«Этот ваш поэт – просто пораженец, – сказала женщина. – Беглец. Богемный лентяй в поисках тёплого гнёздышка. Мы не поддерживаем контактов с теми, кто тратит жизнь на такие развлечения. Вместо того, чтобы пожертвовать ею ради Отечества».

Какое бессмысленное занятие. Писать стихи в тёмное и страшное время, когда главное – бороться за независимость..,

Он не любил идеи и людей, готовых за них убивать. Он терпеть не мог жестокость.