Канада

Когда всерьез задумываешься о том, почему двое неглупых, в разумных пределах, людей решаются ограбить банк, почему они остаются вместе после того, как любовь их испаряется и ветер уносит ее пары, в голове твоей непременно возникают причины, подобные описанным мной, причины, которые успели лишиться в свете дальнейших событий какого ни на есть смысла, - отчего тебе и приходится выдумывать их заново.

И не объясняет, почему, когда на следующий день выбравший банк отец, напевая возбужденно и радостно, возвратился домой, она не ушла от него в тот же миг, не попыталась отговорить его, или обратиться в полицию, или провести черту, через которую он не посмел бы переступить, но решила стать его соучастницей и выбросить свою жизнь на помойку - точно так же, как он выбрасывал свою.

Насколько я понял, они согласились принять Бернер, но не меня. Мальчик - это чересчур. Что еще раз заставило сестру задуматься о бегстве - не жить же ей с двумя несговорчивыми, подозрительными, ничего не понимающими старыми поляками: она их не знает и, возможно, придется им не по нраву, хоть они - вследствие чистой случайности - и стали ее бабушкой и дедушкой.

Наша семья никогда никуда не ездила, разве что из одного города в другой перебиралась. Оставаться на одном месте - это такая роскошь, говорил отец. Заветнейшее его желание состояло в том, чтобы жить и жить в одном городе, как все нормальные люди. В нашей стране человек может обосноваться где ему захочется, говорил он. Тем и хороша Америка.

От нее пахло сигаретами и леденцами, она так и не разделась на ночь.

Мать считала, что они с отцом поженились совершенно напрасно, - мол, ей следовало сразу сообразить, что, не сделав этого, оба жили бы намного счастливее.

За столом отец все больше молчал. Рассказал анекдот про верблюда с тремя горбами, который мычал по-коровьи. Он говорил мне и Бернер, что мы должны научиться рассказывать анекдоты, потому что тогда к нам потянутся люди.

Это было приятное, безмятежное утро. У гаража цвел розовый алтей. В Грейт-Фолсе решительно ничего не происходило.

Я же вообще ни во что не верил, даже в необходимость веры, - только в то, что птицы летают, а рыбы плавают, то есть в вещи, которые можно увидеть своими глазами.

- Ты так и не объяснил, почему они живут здесь, - сказала Бернер. Она вспотела и что-то рисовала влажным пальцем на своей, покрытой тонкой пленкой дорожной пыли, веснушчатой руке. - Они же не обязаны это делать. Могли бы жить в Грейт-Фолсе. У нас свободная страна. Не какая-нибудь там Россия или Франция.

Однако знал я и то, что индейцы заглядывают в наш город, чтобы напиться, и зимой их иногда находят в проулках - примерзшими к асфальту.

... наша жизнь представляет собой "ситуацию", худшая сторона которой - ожидание.

Они были стариками - косными, консервативными интеллигентами, сумевшими выжить в тяжелые времена и желавшими, чтобы жизнь была предсказуемой.

... чувствуя себя изолированной от людей, но не желая ассимилироваться здесь и смутно, с разочарованием, представляя себе свою дальнейшую жизнь.

... именно художнику надлежит определять, что чему равно, что в нашей стремительно несущейся жизни существенно, а что можно отбросить.

В моей памяти сестра чуть ли не мгновенно обратилась из обычной, веснушчатой, смышленой и счастливой девочки с чудесной улыбкой и умением строить забавные гримасы, заставлявшие всех нас смеяться, в саркастичную, скептически настроенную девицу, искусно выискивающую во мне недостатки, большая часть которых ее злила. Бернер даже имя ее и то не нравилось - в отличие от меня, я-то считал, что оно сообщает ей уникальность.

"Здесь только и есть что коровы да пшеница, - говорила она. - По-настоящему организованное общество отсутствует".

Чем дольше они оставались вместе, чем лучше узнавали друг друга, чем яснее мама (по крайней мере) понимала, какую оба совершили ошибку, тем более бессмысленными становились их жизни, - это походило на длинное математическое доказательство, в котором первая выкладка оказывается неверной, а все последующие уводят тебя дальше и дальше от положения, в котором присутствовал подлинный смысл.

... погруженная в себя, застенчивая, отчужденная от людей, артистичная, становившаяся хорошенькой, лишь когда она улыбалась, и остроумной, лишь когда ее совершенно ничто не тревожило.