Повість про Чоловічка

Когда я был маленьким Из почти сотни прочитанных в этом году книг, этот сборник вошёл в Топ 5 года. В первой повести автор пишет о своих предках, начиная с 1658 года, когда его прапрапрадеда внесли в ведомость, т. к. он делал хлеба́ меньше нормы, хлеба́-недомерки. И сыновья этого булочника шли по стопам отца, и делали хлеба меньше нормы. Кёстнер описывает войны XVII-XX вв., которые коснулись родины его родителей, городка Дёбельна, а этих войн было немало. И со шведами, и с французами, и с пруссаками. Он считает войну безрассудством, от которого страдают все!

Если б бакалейщик в своей маленькой лавчонке совершил столько глупостей и ошибок, сколько творят государственные мужи и генералы в своих больших странах, он бы через месяц обанкротился.

Также Кёстнер пишет о бомбардировке Дрездена, которая стёрла с лица земли его родной город и о которой много писал Курт Воннегут. Например, в "Бойне №5"

– Дрезден был разрушен в ночь на 13-е февраля 1945 года, – начал свой рассказ Билли Пилигрим... Он рассказал ей о разрушении боен, где были снесены все ограды, сорваны крыши, выбиты окна, он рассказал ей, как везде валялось что-то, похожее на короткие бревна. Это были люди, попавшие в огненный ураган.

А Кёстнер не описывает ужасов той ночи, он подходит с другой стороны.

Открещиваются, перелагают вину друг на друга. Бесполезный спор! Этим Дрездена не воскресишь. В будущем карайте правительства, а не народы! И карайте не задним числом, а немедля! Это проще сказать, чем сделать? Нет. Проще это сделать.

Рассказ о его маме напомнил сразу и сказку Андерсена о девочке Иде, и мою любимую повесть "Эмиль из Лённеберги". Забавно, что в повести Астрид Линдгрен главных героев зовут Эмиль и Ида, и родителей Эриха Кёстнера зовут Эмиль и Ида. Видимо, поэтому он назвал одного из своих знаковых персонажей Эмилем. А может, прототипом Эмиля Тышбайна послужил сам писатель, ведь его полное имя Эмиль Эрих Кёстнер. Треть этой повести Кёстнер посвятил рассказу о своих предках и родителях и только потом начинает говорить о себе. С 23 февраля 1899 года, когда в одном из домов Дрездена, на свет появился один из самых известных немецких авторов детской литературы. Книгу можно назвать автобиографией, но не скучным перечислением фактов из жизни, а акцентированным на детстве писателя рассказом, в котором веселье перемежается грустью, а беседа о серьёзном, комедией положений. Мне нравятся такие автобиографии, буду и дальше знакомиться с творчеством Эриха Кёстнера. Уже прочитаны четыре повести и рассказ, то ли ещё будет.

Эмиль и сыщики Эта повесть не хуже первой, интересен даже сам процесс её написания, ведь Кёстнер придумал Эмиля Тышбайна (нем. Tischbein - ножка стола) лёжа на полу и наблюдая за ножками стола и стульев.

Я лежал на полу, боясь пошевельнуться: ведь с мыслями и воспоминаниями, которые пытаешься приманить, надо вести себя, как с бездомными собаками. Стоит только сделать резкое движение, или заговорить с ними, или протянуть руку, чтобы погладить, как — гоп! — их и след простыл. А потом ищи-свищи!

Очаровательный детский детектив, в котором прекрасно всё! Начиная от поездки в поезде до Берлина и заканчивая новыми друзьями маленького Эмиля. Да и цитаты у автора хороши, и описание сна с юмором. Всего не перечислишь. Повести Кёстнера любимы киноделами, все имеют экранизации, а уж "Эмиль и сыщики", так и вовсе бъёт рекорды. Семь фильмов сняли по этой повести, а может и все десять, просто я не искал на немецких сайтах, где достаточно много непереведённых на русский язык фильмов. Есть в этих произведениях и зимние моменты, со снегом, морозом, и скользкими от льда тротуарами, но таких мест немного. Особо порадовал милый детский юмор, немного наивный, но зато без пошлостей. В обеих повестях многие главы названы в честь улиц, на которых разворачивается сюжет. Видимо, автор очень любит свою страну и те города, о которых пишет, вспоминая детство. Не менее любимы им и города, в которые писатель помещает своих персонажей. Без сомнений, об описанных улицах Кёстнер знает не понаслышке. И было время, когда они оказывались под подошвой его обуви.. Эта повесть тоже похожа на произведение Астрид Линдгрен об Эмиле из Лённеберги. Возможно, Писательница при написании своей знаковой повести, вдохновлялась произведениями немецкого автора. Обязательно почитаю другие произведения этого писателя, как об Эмиле, так и о других персонажах. Конечно, Эмилю Тышбайну не переплюнуть Эмиля Свенсона. Но он может стать его старшим братом. Ведь герой Кёстнера появился на свет в далёком 1929 году, а Линдгрен подарила миру истории о сорванце из Лённеберги, только в 1963. Несомненно одно: оба Эмиля хороши по-своему, а уж кому какой приглянется больше, тут дело вкуса.

Бывает, читаешь книгу и понимаешь, всем она хороша – и сюжет интересный, и герои убедительные, и чувство юмора у автора есть, но что-то не складывается. У меня не складывается с Кёстнером, причём по одной единственной причине – у нас не совпадает чувство юмора. Я понимаю, что автор шутит (а шутит он часто), понимаю, в чём соль шутки, но мне не смешно. У меня есть знакомый мальчик, который не воспринимает клоунов. Качество клоунады не имеет значения. И это при том, что о чуть ли не до слёз смеётся над стихами Григорьева и Гиваргизова. Просто свойство юмора. Тем не менее, биографию Кёстнера я прочитала с любопытством. Хотя формально книга детская, ничего специфически детского в ней нет. Возможно, только то, что написана оа простым доступным языком, самое же интересное в ней – запечатлённое время. Множество деталей из тех времён, когда существовал настоящий саксонский король, который спокойно разгуливал по Дрездену. История одной семьи, в которой все были мясниками и булочниками, а тут вдруг писатель народился. Взаимоотношения между родителями – как женились, как жили, кто чем занимался, кто за что отвечал. Взгляд чисто немецкий, для нас необычный (тем более, в условно детской книжке) – рациональный, откровенный, без особых сантиментов. Ситуации вполне жизненные и понятные: братья прогуливают школу, а отец вынуждает их сестру рассказать об этом. Девочка, которую учили говорить правду, вынуждена сознаться. И получает от братьев хорошую взбучку. Кто прав? И виноват ли кто-нибудь? В общем, «детская» биография известного писателя оказалась вполне содержательным чтивом. Если же вы ещё в понимании смешного с Кёстнером совпадёте, могу только позавидовать.

«Альс ихь айн кляйнер юнге вар» (Четырёхстопным ямбом) — Идея хоть и не нова, Да ей занялся я бы.

Но до чего ж непрост процесс Писанья биографий: Тем больше дров, чем дальше в лес, — И некому потрафить.

Не фунт изюму — кучу дров Наламывать порою И начинать задолго до Рождения героя.

Я добросовестен вполне, Хотя не без изъяна: Цепочку предков помню не До первой обезьяны.

Всего-то на полтыщи лет, А то и меньше даже, Когда попал мой пра-пра... дед В анналы и под стражу.

И не беда, что пра-пра... дед Не стал великим, дабы В истории оставить след — Он наследил хотя бы!

Усердие ж несёт беду И оставляет с носом: Попробуй продавать продукт, Что не имеет сносу...

Отцу на этом не свезло, Что крайне неприятно, Зато свезло с другим зело — С рождением меня-то!

А вот и я — глава угла И книги цель и средство. А впереди тринадцать глав До окончанья детства.

Теперь осталось отмести Всё то, что мимо кассы, И город Дрезден посетить И Кёнигсбрюкерштрассе,

Где терпеливая семья Своё латала счастье, А мелкий Эрих (то есть я) Мужал и просвещался.

Верша хозяйственный удел, Я сам себя возвысил: Величье от величья дел Нисколько не зависит!

В тех главах будут налицо: И я, само собою, А также матушка с отцом С их ревностной любовью.

В них будут тётки и дядья, Кузены и кузины, Соседи и учителя, Владельцы магазинов.

(А чтоб читательский процент Повысить до отказа, В них будут котики в конце, Причём четыре сразу!)

В них будет грустно иногда, Зато смешно нередко: Дни нашей жизни и года Весьма пестры расцветкой.

Спустя ж года, а не века (Ноль-пять десятых на сто) Я сам усерден буду, как Отец, но без фанатства.

А значит будет и навар, И дни, и (верю) песни... «Альс ихь айн кляйнер юнге вар», Дас бух фон Эрих Кестнер.