Middlesex

Эта книга о человеке, организм которого одновременно обладает признаками мужского и женского пола. О гермафродите. Однако я не хочу называть нашего героя - Каллиопу (Калла). Потому что этот литературный труд, получивший Пулитцеровскую премию, открыл мои глаза на это явление.
Именно от лица Калла ведется повествование. Он рассказывает о своей жизни, прежде всего, с психологической, а не физической точки зрения. Как долго он идет к пониманию своей сути, как безуспешно пытается пробиться сквозь пелену непонимания и неприятия, как замыкается в себе, как узнает из огромной авторитетной энциклопедии, что он - чудовище... Оказавшись в противоречивом положении, испытывая на себе психологическое и физиологическое давление (мальчик? девочка?), герой делает выбор в сторону человечности.
Калл пытается найти причины своего "отклонения", и поиски приводят его в маленькую деревушку на другом конце света, откуда приехали его предки, вполне себе нормально относящиеся к бракам между троюродными (а часто и родными) братьями и сестрами. Генетика - сложная штука, и у генов периодически кружится голова, выдавая такие фортеля. Кстати, и не так уж редко: статистика и интересные факты.
Эта книга заставляет задуматься, влечет за собой знакомство с историческими, медицинскими и психологическими трудами. Люблю такие многословные книги.

Начну, пожалуй, с того, что эта книга, несмотря на то, что она мне понравилась, была для меня настоящим проклятием, она выпила все мои жизненные силы и в конец измучила. Я читала ее невероятно долго, что для меня вообще не свойственно. Я удаляла ее с читалки, потом вновь ее туда добавляла, я ходила вокруг нее чуть ли не с бубном, моля богов дать мне силы дочитать до конца. И вот в марте боги таки меня услышали и в Книжном сюрпризе мне прислали эту книгу. Я взяла ее в руки... и дочитала практически в один присест. И теперь думаю, а не был ли это коварный план книжных богов, которые посчитали, что "Средний пол" надо читать исключительно в бумаге? Не иначе как был. И я, в общем-то, в ними согласна, потому что эта книга стоит того, чтобы поселиться на книжной полке навечно.

А теперь ближе к делу. Я, честно, уже не помню, с какими ожиданиями начинала читать. Наверное, я ждала исповеди, трагичности, метаний, я не знаю, андеграунда что ли. Тема вроде как предполагает. Каково же было мое удивление, когда на меня с первых же страниц хлынуло иронией, юмором, легкостью, а главное, любовью. Ибо начинается история Каллиопы или Кала с самого-самого начала, с происхождения вообще такого понятия как семья Стефанидисов в Америке. И это так правильно. Читая, вдруг понимаешь, что рассказ о жизни главного героя не был бы полным без всех этих жизненных зарисовок, без пожара в Смирне, без первой брачной ночи в спасательной шлюпке, без контрабандных поездок по замерзшей реке, без Минотавра, без саксофона, без доктора Филобозяна, без истории отца Майка. Именно все это создает общую атмосферу, именно на это делает акцент автор - на историю семьи, без которой история отдельно взятого человека не имеет никакого значения. Даже человеческое ДНК нам это доказывает.

Замечательная книга. Советую всем любителям семейных саг и просто хороших душевных историй.

Скажу сразу: вместо одной я читала две книги. Между первой — семейно-саговой — и второй — невозможно-подростковой — частями пришёлся вынужденный перерыв почти на полгода. Я не знаю, пошло ли это в плюс или в минус. Но главный итог именно таков: книг было две.

В первой части меня поразило, насколько невероятный рассказчик этот Евгенидес. Каким же невероятным талантом, удивительным чутьём надо обладать, чтобы выстраивать своё повествование именно так, чтобы так изящно расставлять акценты, перемещать детали, манипулировать временем, изменять угол зрения и вдруг на секунду высвечивать какой-то незначительный уголок повествования, словно именно он и есть главный, словно это всё — самая настоящая жизнь.
Его не ради слога даже надо читать (хотя слог хорош, и как!), а именно ради этого режиссёрского мастерства. Его история — это не цель в конечном итоге, а материал, и через эту ткань ровно в тех местах, где нужно, смотрят на тебя глаза Фатума.
И ещё чего-то, чему нет названия, потому что это бьётся внутри и пытается, всем текстом пытается выйти наружу.
Первая часть, особенно история Лефти и Дездемоны, безупречно хороша. Евгенидес хирургически точно знает, что делает.
История Милтона и Тесси чуть-чуть проваливается, но это потому, что она уже целиком — история-ожидание, история-затакт, "затекст".
Этой первой из двух получившихся для меня книг я наслаждалась как произведением искусства. Рассматривала детали, сплетения, ныряла в совершенно чужой и увлекательный мир.

Но вот и вторая книга: Калиопа.
Ставь "лайк", если тебе тоже страшно вспоминать свои подростковые годы.
Сюда я не погружалась, здесь я жила.
Ты можешь быть гермафродитом или не быть (чисто статистически второе намного вероятнее), но ты был подростком. Ты же помнишь, как это страшно.
Весь этот экзистенциальный ужас, инаковость, безысходность, obscure object of desire, это всё всплывает со страниц, всплывает из памяти и затапливает тебя. Жутко, больно, от свободы невозможно дышать, и не оторваться.
Нет, Евгенидес не пишет, как можно подумать с моих слов, какой-то непрекращающийся кошмар. Он ироничен, его герой самоироничен, не напыщен (или напыщен куда меньше, чем большинство в эти годы), но за всем неостановимым повествованием чувствуется эта подростковая боль, эта обычная, в конце концов, боль, знакомая каждому, даже в ином возрасте.

Эту историю хорошо держать в руках и думать о ней как о мосте, как о своём (своём!) окончательном достижении: вот он я. Я перебрался. Я приближаюсь к тридцати, мне почти не больно дышать, у меня ещё многое впереди. Я заслуживаю своей жизни.
Это и есть "всё хорошо", и это больше, чем можно было ожидать.

Прекрасная сага о греческой семье. С ее тайнами, грехами и проклятиями. И традициями.

Против Калли сыграла традиция близкородственных браков. Он родился гермафродитом. И если первая часть книги посвящена историе семьи Стефанидис, то вторая часть Калли и его рождению, взрослению, открытию себя и принятию.

И это очень интересно. Сначала кажется, что она просто проходит то, что и все двочки в 14 лет - преображение. А оказывается, у него проявляется фамильное наследие - рецессивный ген по пятой хромосоме.

Я рада, что книга с хэппи эндом, потому что очень хотелось, чтобы Калли был счастлив.

Так думает и главный герой этого романа, Калл (или Каллиопа), в один момент узнавшая, что он (она) - гермафродит. Чтобы понять, как вышло, что он родился с подобными особенностями, Калл приглашает нас заглянуть в далекое прошлое, когда его дедушка Левти и бабушка Дездемона (а по совместительству брат и сестра) жили в Смирне и выхаживали шелковую ферму, пока в один момент Смирна не оказалась в огне и им не пришлось бежать на французском корабле (изощренно притворяясь французами) в Америку. Далее - любовь, граничащая с притворством и ожиданием кары небесной, дети. И мутирующий ген, который медленно ждет своего выхода наружу.

Калл (жаль, не Каллиопий, а то на слух не очень) подробно описывает каждого из своей семьи, переносится из тела в тело, рассказывая, что чувствовали его родные в той или иной ситуации, с 1920-х годов вплоть до начала нового тысячелетия. Вот дедушка Левти открывает бар "Зебра" прямо в доме, бабушка ходит работать в исламскую церковь в центре гетто, брат (почему-то названный "Пункт одиннадцать") уходит хиппствовать со своей девушкой... В 14 лет Калл становится объектом исследования известного доктора и после этого уже нет пути назад. А в "настоящем времени" он живет своей жизнью, знакомится с девушкой в метро и боится признаться ей, кто он на самом деле.

Роман не читается быстро, в нем не так много "ух ты"-моментов, но написан он размеренно и красиво, так, что успеваешь привязаться к каждому персонажу и с каждым - жаль прощаться. Меня не смущали интимные подробности, ведь главный герой для того и сел писать книгу - рассказать о себе без притворства. Потому что первые 14 лет своей жизни он врал себе и всем остальным, мечтая оказаться нормальным.

Приступая к чтению, я знала, что меня ждёт семейная сага, а не подробная история жизни гермафродита. Но «Средний пол» оказался какой-то серединкой, причём разграничение тем автор провёл почти чётко на половине книги.

Повествование начинается в 1922 году, когда юные брат Леви и сестра Дездемона бегут из Греции в США, где начинают жить как муж и жена. Ведётся оно от лица их будущей внучки/внука Каллиопы, которой только предстоит появиться на свет в январе 1960 года в результате кровосмесительной связи уже их дочери Тесси.

Через призму истории семьи Стефанидис автор рассказывает о геноциде в греческой Смирне, побеге из города и судьбе его жителей, медицинском осмотре мигрантов американцами, контрабанде спиртных напитков из Канады во время «сухого закона», Великой депрессии, превращении Детройта в автомобильную столицу мира, экономическом буме Второй мировой, наплыве чернокожего населения в Детройт, Расовом бунте 1967 года, начале упадка, когда платёжеспособное население стало переезжать в пригород. Все эти знаковые исторические события проходят не фоном – герои являются их активными участниками. Эта часть – примерно первая половина романа – была очень даже хороша и занимательна. Хоть и не прекрасна: не нравилась некоторая пафосность, в которую уходил в своих лирических отступлениях о мутировавшей хромосоме рассказчик, и отсутствие психологизма.

Например, будущие дед и бабка главного героя – приходящиеся друг другу родными, рождёнными от связи двоюродных – решают заключить брак, потому что а) Леви рос с сестрой в одной комнате, отделённый от её кровати простынкой, и так насмотрелся на контуры её форм, что теперь эти фантазии не может выбить ни одна проститутка; б) Дездемона считает брата таким родным, что не представляет жизни без него. Инцест, основанный на сильном сексуальном влечении и тесной духовной близости, наверное, может привести к счастливому браку, подумала я. Да ни фига. Тесная духовная близость – изначально мнимая, надо полагать – в миг испарится, стоит только Дездемоне неожиданно (!) решить, что секс с братом-мужем – грех. И отказать ему до конца жизни. И отдалиться.

Но и это не всё. Говоря о близости Каллиопы с матерью, любви её родителей и подобных высокодуховных вещах Евгенидис так же только языком чешет – не создаёт атмосферы семейной поддержки и безусловной любви (где она есть, так это у Френкель «В доме на холме»). Вся семья живёт вместе, но они не близки – такое встречается на каждом углу. Однако автор-то утверждает обратное и не просто не приводит доказательств (сцен семейного единения, рефлексии героев), но и сам себе противоречит. Так, 14-летняя Калли признаётся, что за последние пять лет очень редко вспоминала о бабушке, которая после смерти деда слегла и жила во флигеле. Напоминанием служила мать, которая носила подносы с едой. У той же Калли не было никаких мыслей о своей возможной вине в том, что случилось с отцом в конце романа.

В какой-то момент я поняла, какая мысль свербила всё это время где-то на подкорке: повествование от лица внука. Он не мог знать подробностей ни о чувствах своих родственников, ни об их сексуальной жизни (они б такое ни за что не рассказали). Получается, он фантазирует, однако почему-то только о последнем. Причём избегает глубокого погружения даже в собственные (!) мысли и чувства. Когда на задний фон отходят исторические события, становится очевидной гиперфиксация Евгенидиса на сексуальной жизни героев – взросление Калли, изменения в её теле, роман с одноклассницей, посещение доктора и т.п. И это, ни много ни мало, вторая часть романа.

К сожалению, именно психологизм и рефлексия делают героев ближе к читателю, а не их сексуальная жизнь. Я испытывала к ним лишь равнодушие.

Тема гермафродитизма раскрыта слабо. Дано: Калли воспитывалась как девочка, вела себя как девочка, ощущала себя девочкой – но нравились ей девочки, а не мальчики. Поэтому она решила стать мальчиком. Признавалась, что даже в 40 лет чувствует себя неуютно в компании мужчин, любит поговорить на женские темы и т.п. А себя определяет так:

• Это вроде перемены пола, - говорит Джулия Кикучи.
• Нет, - отвечаю я.
• Ну в том же духе.
• То, что я тебе рассказал, не имеет никакого отношения ни к геям, ни к трансвеститам. Мне всегда нравились девочки. Даже тогда, когда я сам был девочкой.

  Серьёзно, что ли? Ты ощущаешь себя девочкой, тебе нравятся девочки – и поэтому ты мужик. И вот такой «логичный», «глубоко психологичный» весь роман. Я не знаю, что ещё сказать. Занавес?

  Ладно, у меня есть теория: это был самообман. После операции Калли могла перестать испытывать удовольствие от секса (узнала об этом в день Х), а она его очень любила (есть прямо цитата в тексте), пусть даже он у неё был с самой собой. И она решила не рисковать. А сказку про непринадлежность к ЛГБТ придумала, чтобы кадрить женщин. И чтобы легче жилось в социуме. Когда пятьсот страниц читаешь фантазии о том, что могли думать и чем заниматься в постели твои близкие родственники, невольно сам становишься на этот кривой путь.

  У меня на полке его Marriage Plot стоит. На английском. Вот блин же!

Для начала let me speak in terms of music:
"Birth control, Ho Chi Minh, Richard Nixon back again
Moonshot, Woodstock, Watergate, punk rock
Begin, Reagan, Palestine, terror on the airline
Ayatollah's in Iran, Russians in Afghanistan
"Wheel of Fortune", Sally Ride, heavy metal suicide
Foreign debts, homeless vets, AIDS, crack, Bernie Goetz
Hypodermics on the shore, China's under martial law
Rock and roller, cola wars, I can't take it anymore!!!
We didn't start the fire
It was always burning, since the world's been turning" (c) Billy Joel.
Сейчас вы, дорогие друзья, имели возможность ознакомиться с содержанием первых 400 страниц данного произведения.
Семейная сага, обильно приправленная политикой, национальным колоритом греческой семьи, эмигрировавшей в Америку и прочими весьма и весьма многословными деталями.
Контекст эпохи продемонстрирован. Пулитцеровская премия обеспечена.
Но на фоне этого контекста слегка потерялась одна не менее важная человеческая жизнь. Калл Стефанидис, половину жизни считавший себя Каллиопой. Предки которого так любили вступать в близкородственные связи... Проходящий на своём жизненном пути через различные испытания, но все равно стремящийся к единственной цели - быть принятым другими. Быть любимым.
Любовь. Ее мне как раз и не хватило, хотя описано все было весьма пронзительно и в то же время "как в жизни". Первый отчаянный подростковый опыт и последующее зрелое принятие друг друга двумя взрослыми людьми.
Потому что когда - любовь - то пофиг, кто какого пола. Если человек на 100 % твой, то он - твой независимо ни от чего, социального, географического положения и гендерных ролей. Человека ты любишь в первую очередь, человека - а потом уже все сопутствующие факторы. Хорошо, что главный герой в конце находит такое абсолютное принятие в другом, хоть от этого и веет немного Голливудскими хэппи-эндами.

Больше всего меня удивило, что книга получила Пулитцеровскую премию...
Но это такой внешний интерес. А вот вопрос, который возник после прочтения, как после стольких инцестов так мало генетических изменений? Про сам средний пол, кстати, сказано очень мало. Кто-то для себя раскрыл тему геноцида греков турками. Но это я знала и так.
Много сказано об отношениях старших поколений. Если вы любите копаться в грязном белье (абсолютно не осуждаю, ибо лучше делать это в книге, чем в жизни), вам сюда.
Но честно сказать, автор потерял меня еще до того как начал перечислять кто с кем переспал. Потерял меня в тот момент, когда сравнил себя с Гомером! С Гомером!!! Да как это можно сравнить! Я даже говорить ничего не буду.

Весь роман я ждала чего-то гениального, но ожидания оказались завышенными. Как и всегда с романами, которые везде нашумели и везде получили премии, ожидания не оправдались.

Сначала нужно 3/4 книги читать скучную историю всех предков героини. В ней не будет ярких персонажей, не будет психологизма. люди будут просто действовать и говорить, а внутри у них будет пустота. Не будет ни больших эмоций, ни мелких.

Под конец книги кажется, что вот тут-то и откроется замысел автора, и станет понятно, для чего книга, во имя какой идеи написана... может быть, эта книга про толерантность? может быть, про ущемление прав? может быть, она про экологию и ее влияние на гены, мутации и прочее... Но и тут ожидания не оправдались. Как оказалось, роман был написан просто для того, чтобы прослезить читательниц, разжалобить их и через эту жалость заработать денег. Все просто, как обычно.

После абсолютно невпечатливших "Девственниц-самоубийц" читать еще что-либо у автора не хотелось. Но хвалили же, и как хвалили! Причём те, вкусу которых доверяю.
Почему мне не понравилась и эта книга? Во-первых, у автора своеобразная манера повествования - скачки от одного к другому, обрывки событий. Во-вторых, меня раздражает то, что я беру книгу, называемую "Средний пол", в аннотации к которой написано: "история жизни гермафродита, искренне и откровенно рассказанная от первого лица", в надежде прочитать эту историю (желательно в подробностях), а получаю военные действия, трупы штабелями, разруху, секс родных брата и сестры - словом, все, что угодно, но не историю жизни, мысли и ощущения гермафродита (пока до них добралась, хотела бросить чтение много раз).
Гермафродита в первой половине книги столько, сколько во мне, русской в ...дцати поколениях, негритянской крови. Так, разве что мимо проходил.
Автор подразнил, бросил приманку, а далее на 300 страниц история семьи, в которой из поколения в поколение совокупляются близкие родственники (в том числе, родные братья и сестры). Ну не гадость ли? В принципе, инцестом меня наизнанку не вывернуть, но у автора получилось. Брак бабки и деда ГГ объясняется обособленностью деревни, в которой и девушек-то нет (так, две "калеки"). А вот чем объяснить сношения отца и матери ГГ, которые также близкие родственники? А подобные браки предшествующих поколений?
Но самое главное - какой "великолепный" язык описывает эти сношения!

И так далее. Противненько.
И вот еще: что происходило с ГГ с 15 лет и до 42 (самый интересный период), не нашла.
Смешение жанров, нагромождение "горячих" тем - эдакий коктейль Молотова, взорвавшийся в книге - просто и грубо, но эффективно - вон как читателей привлекает, волнует.
Не моё. Не понравилось.