Рецензия на книгу

• 

  YouWillBeHappy13 ноября 2024 г.

  Приступая к чтению, я знала, что меня ждёт семейная сага, а не подробная история жизни гермафродита. Но «Средний пол» оказался какой-то серединкой, причём разграничение тем автор провёл почти чётко на половине книги.

  Повествование начинается в 1922 году, когда юные брат Леви и сестра Дездемона бегут из Греции в США, где начинают жить как муж и жена. Ведётся оно от лица их будущей внучки/внука Каллиопы, которой только предстоит появиться на свет в январе 1960 года в результате кровосмесительной связи уже их дочери Тесси.

  Через призму истории семьи Стефанидис автор рассказывает о геноциде в греческой Смирне, побеге из города и судьбе его жителей, медицинском осмотре мигрантов американцами, контрабанде спиртных напитков из Канады во время «сухого закона», Великой депрессии, превращении Детройта в автомобильную столицу мира, экономическом буме Второй мировой, наплыве чернокожего населения в Детройт, Расовом бунте 1967 года, начале упадка, когда платёжеспособное население стало переезжать в пригород. Все эти знаковые исторические события проходят не фоном – герои являются их активными участниками. Эта часть – примерно первая половина романа – была очень даже хороша и занимательна. Хоть и не прекрасна: не нравилась некоторая пафосность, в которую уходил в своих лирических отступлениях о мутировавшей хромосоме рассказчик, и отсутствие психологизма.

  Например, будущие дед и бабка главного героя – приходящиеся друг другу родными, рождёнными от связи двоюродных – решают заключить брак, потому что а) Леви рос с сестрой в одной комнате, отделённый от её кровати простынкой, и так насмотрелся на контуры её форм, что теперь эти фантазии не может выбить ни одна проститутка; б) Дездемона считает брата таким родным, что не представляет жизни без него. Инцест, основанный на сильном сексуальном влечении и тесной духовной близости, наверное, может привести к счастливому браку, подумала я. Да ни фига. Тесная духовная близость – изначально мнимая, надо полагать – в миг испарится, стоит только Дездемоне неожиданно (!) решить, что секс с братом-мужем – грех. И отказать ему до конца жизни. И отдалиться.

  Но и это не всё. Говоря о близости Каллиопы с матерью, любви её родителей и подобных высокодуховных вещах Евгенидис так же только языком чешет – не создаёт атмосферы семейной поддержки и безусловной любви (где она есть, так это у Френкель «В доме на холме»). Вся семья живёт вместе, но они не близки – такое встречается на каждом углу. Однако автор-то утверждает обратное и не просто не приводит доказательств (сцен семейного единения, рефлексии героев), но и сам себе противоречит. Так, 14-летняя Калли признаётся, что за последние пять лет очень редко вспоминала о бабушке, которая после смерти деда слегла и жила во флигеле. Напоминанием служила мать, которая носила подносы с едой. У той же Калли не было никаких мыслей о своей возможной вине в том, что случилось с отцом в конце романа.

  В какой-то момент я поняла, какая мысль свербила всё это время где-то на подкорке: повествование от лица внука. Он не мог знать подробностей ни о чувствах своих родственников, ни об их сексуальной жизни (они б такое ни за что не рассказали). Получается, он фантазирует, однако почему-то только о последнем. Причём избегает глубокого погружения даже в собственные (!) мысли и чувства. Когда на задний фон отходят исторические события, становится очевидной гиперфиксация Евгенидиса на сексуальной жизни героев – взросление Калли, изменения в её теле, роман с одноклассницей, посещение доктора и т.п. И это, ни много ни мало, вторая часть романа.

  К сожалению, именно психологизм и рефлексия делают героев ближе к читателю, а не их сексуальная жизнь. Я испытывала к ним лишь равнодушие.

  Тема гермафродитизма раскрыта слабо. Дано: Калли воспитывалась как девочка, вела себя как девочка, ощущала себя девочкой – но нравились ей девочки, а не мальчики. Поэтому она решила стать мальчиком. Признавалась, что даже в 40 лет чувствует себя неуютно в компании мужчин, любит поговорить на женские темы и т.п. А себя определяет так:

  
  

  • Это вроде перемены пола, - говорит Джулия Кикучи.
  • Нет, - отвечаю я.
  • Ну в том же духе.
  • То, что я тебе рассказал, не имеет никакого отношения ни к геям, ни к трансвеститам. Мне всегда нравились девочки. Даже тогда, когда я сам был девочкой.

    Серьёзно, что ли? Ты ощущаешь себя девочкой, тебе нравятся девочки – и поэтому ты мужик. И вот такой «логичный», «глубоко психологичный» весь роман. Я не знаю, что ещё сказать. Занавес?

    Ладно, у меня есть теория: это был самообман. После операции Калли могла перестать испытывать удовольствие от секса (узнала об этом в день Х), а она его очень любила (есть прямо цитата в тексте), пусть даже он у неё был с самой собой. И она решила не рисковать. А сказку про непринадлежность к ЛГБТ придумала, чтобы кадрить женщин. И чтобы легче жилось в социуме. Когда пятьсот страниц читаешь фантазии о том, что могли думать и чем заниматься в постели твои близкие родственники, невольно сам становишься на этот кривой путь.

    У меня на полке его Marriage Plot стоит. На английском. Вот блин же!

  14

  1,1K